Ирина Успенская – Бумажные крылья (страница 59)

– Мр-рау! – раздалось от ворот, и черная как сажа кошка, задрав хвост, прошествовала к олеандровому кусту, за которым прятались Лея и Стриж.

Он облегченно выдохнул: всего лишь кошка.

– Вперед, лейтенант. Хватит прятаться, – скомандовала Шуалейда.

– Позвольте руку, ваше высочество. – Стриж шутливо поклонился, не выпуская из виду ворот.

Ничего подозрительно ни в воротах, которые отворились от первого же касания гнутой шпильки к замку, ни в самом особняке не было. Торрелавьеха уже завел жеребца в конюшню, в узких оконцах мелькал свет, слышалось лошадиное фырканье и ласковый голос. В людской на первом этаже мерцала жучиная лампа, это дворецкий ждал хозяина. Собак, которые были при старом виконте, молодой продал, и среди грабов, буков и эвкалиптов лениво шебуршали мыши, кто-то трещал, свистел и чирикал, а сквозь кроны проглядывал тонкий серп месяца. Как-то насмешливо проглядывал…

Стриж прыгнул, сбивая с ног Шуалейду и откатываясь с дорожки, вскочил со шпагой наголо, готовый встретить врага лицом к лицу, и только тогда сообразил, что ни удара, ни врага – нет, хотя должен же быть! Кинул короткий взгляд на Лею: она тоже вскочила, закутанная в грозовую синеву, и настороженно оглядывалась. Но вопросов не задавала и под руку не лезла, лишь накинула на него такой же синий кокон. Сразу видно, воспитывалась не среди жеманных барышень.

Птицы и мыши смолкли, лишь грабы шелестели по-прежнему беззаботно. Ни единого постороннего звука, ни дыхания, ничего. И Тени нет. Шис дери.

– Седой, выходи. – Стриж вложил в приказ максимум магической силы.

Парк молчал. Шуалейда молчала. Стриж начинал себя чувствовать дураком: хорош мастер теней, кошки испугался. Но нет, не мог он ошибиться два раза подряд!

Сунув левую руку за отворот френча, он нащупал метательные звездочки, шис знает зачем взятые на бал. Вгляделся в темные провалы меж стволов, в сплетения молодой поросли. Пожав плечами, начал опускать шпагу и оборачиваться к Шуалейде, словно уверившись в безопасности – и веером послал всю дюжину в кусты, туда, откуда бы нанес удар сам; пригнулся, отпрыгнул… Что-то свалилось с ветки. Стриж обернулся, шпага наготове. Рассмеялся, с трудом проталкивая смех сквозь сухое горло, и пнул ворону носком туфли.

– Похвальная меткость, не так ли? – спросил он, поймав тушку за крыло и показывая Шуалейде обезглавленную птицу.

– Удивительная меткость, – принужденно улыбнулась она, сбросила с себя часть защиты и шагнула на дорожку.

Но не успела поставить ногу на гравий, как Стриж развернулся, ударяя шпагой снизу вверх, ушел из-под чужого клинка, снова ударил – и еле остановил руку. Шпага Стрижа уперлась противнику под ребра, шпага противника – Стрижу в печень.

– Лея, стой! – заорал он, чувствуя, как острая синева льется из-за его спины. – Не надо, Шуалейда! – он вбросил шпагу в ножны, отвел неуверенно остановившиеся эфирные щупальца от закаменевшего лица брата и влепил ему оплеуху. – Сдурел, шисов дысс!

Он отскочил от опомнившегося Ориса к Шуалейде, загораживая брата собой. Синева все еще клубилась вокруг нее, сменяясь еще более опасным лиловым светом. Только б не убила этого багдыр`ца!

– Не трогай придурка. Ничего он нам не сделает.

– Ты уверен? – Шуалейда шагнула к Орису, оглядела его с ног до головы. Шпагу у него отнимать не стала, что ей шпага, что ей мастер теней – мышь, и та беззубая.

– Зря он уверен. – Орис дернул плечами и мерзостно ухмыльнулся, в глазах его полыхнула знакомая тьма. – Доверчивый мальчишка. Его прикончить, что топор утопить.

Стриж вздрогнул. За словами брата скрывалось что-то, что он не хотел слышать, не хотел понимать. Но Орис не отставал:

– Ваше высочество может, конечно, спрятать своего котенка в корзинку, но он же упрямый и глупый, все равно убежит. Кис-кис, полосатенький, тебя весь город уже знает, твоя кровь слишком вкусно пахнет.

Орис сделал движение пальцами, словно крошит птицам хлеб. В его ладони мелькнул желтый отблеск. Стриж, все еще не желая верить, подскочил, схватил его за руку, повернул ладонью вверх – и замер. Проклятье. Говорил же, беги отсюда, брат!

Все это Орис прочитал в его глазах, вместо ответа слегка пожал плечами, мол, дурак, не послушался, а как теперь выкручиваться – шис знает. Но вместе же придумаем, правда?

– Вот как, печать крови. – Тонкая рука в кружевной перчатке легла поверх их сплетенных рук. – Кто заказал, можно не спрашивать…

То, что Шуалейда добавила следом, она тоже выучила не за вышиванием.

– Нет, он не может отказаться. Только убить заказчика или нового Мастера Ткача, – ответил Стриж на невысказанный вопрос.

Он мог бы добавить, что брат уже избавился бы от Седого, если бы мог, но он, к сожалению, не Воплощенный, а Седой – не дурак.

– Кто он? – Она сжала руку Ориса, заглянула ему в глаза, и Стриж почувствовал, как его разум выворачивается наизнанку вместе с разумом брата. – Имя!

– Лея, тебе нельзя вмешиваться. – Стриж втиснулся между ней и братом. – Темный не любит, когда между Ним и Его ткачами встает кто-то еще. Кроме того, это нужно сделать самому, иначе заказ все равно придется выполнять.

– То есть твой брат теперь будет на тебя охотиться, а я должна стоять в стороне и смотреть. Прелестно.

– Ваше высочество может не стоять, а покинуть Суард, – проскрипел Орис: от злости Шуалейда сжала путы так, что ему стало трудно дышать.

– Заказ имеет срок давности?

Спрашивая, она ослабила натяжение нитей, но не сняла до конца. Мастер теней на охоте не властен над собой. Мастер теней – всего лишь рука бога, не имеющая собственной воли. Пока он связан, Тень отступила, не требует немедленно броситься в безнадежную драку и погибнуть. Темному не нужны мертвые руки.

– Да, – ответил Стриж и процитировал Канон: – Мастер тени, не исполнивший заказ в срок, предстает перед судом Хисса. Если он не приведет достаточно веских оснований, по которым заказ не мог быть выполнен, то теряет право назваться мастером и несет наказание.

– Четыре смерти на выбор. – Шуалейда осмотрела Стрижа и Ориса с ног до головы, покачала головой. – То есть на самом деле одна: Мастер Ткач.

Стриж хотел было сказать: две. Еще Рональд Бастерхази, заказчик.

Но вспомнил утренний разговор с Леей. Как она назвала Бастерхази «Роне» и сказала, что Дайм любит его. Как давно это было…

Вместо него что-то о башне Рассвета пробормотал Орис. И его тут же оборвала Лея:

– Нет, мастер Шорох. Ты не тронешь Бастерхази. Не потому что это верная смерть для тебя, а потому что его нельзя трогать. И заказчик не он.

– Ты же только что сказала, что заказчик – Бастерхази! – нахмурился Стриж. – Лея, я не понимаю…

– Я сказала, что заказчик – наверняка Ристана. В прошлый раз была она. В позапрошлый раз была она. И… знаешь что, мастер Шорох? Если ты решишь избавиться от нее, я возражать не стану. Я тебе даже путь к ее комнатам покажу.

От Шуалейды дохнуло злой ледяной тьмой – такой знакомой, такой… словно сам Хисс коснулся.

Стриж передернул плечами, отгоняя наваждение. Ему просто мерещится.

– Ваше высочество очень…

– …хочет, чтобы Ристана провалилась в Ургаш, – закончила за Ориса Лея. – Можно вместе с вашим новым Мастером Ткачом. Так что план за вами.

Стриж и Орис склонили головы, соглашаясь и пряча глаза. Ну… не то чтобы Стриж сомневался в ее силе. Шуалейда и Седой – это даже не смешно, от Седого мокрого места не останется. В прямом столкновении. Но идти против воли Хисса? Вмешивать во внутренние дела гильдии не кого-то постороннего и неважного, а Шуалейду? Нет. Он не может так рисковать. Они и так ходят по краю, Хисс только-только отпустил его на свободу… вроде отпустил…

Шисов дысс!

Теперь Лея сжала его руку, прося успокоиться.

– Мы можем сейчас просто вернуться домой, никого не убивая немедленно? – спросила она у тонкого серпа, запутавшегося в ветвях эвкалипта.

– Да, ваше высочество. – Орис, с трудом преодолевая сопротивление синих нитей, встал на колени перед ней. – Но у вас есть еще третий вариант.

Стриж еле удержался, чтобы не врезать придурку по тупой башке. Нашелся тут самопожертвователь!

– Боюсь, твой брат не готов принять в оплату за свою жизнь – твою, – кинув косой взгляд на Стрижа, покачала головой Шуалейда.

Стриж сглотнул горький комок в горле. Она понимает. Она сама бы не променяла свою жизнь на жизнь брата.

– У тебя есть еще несколько дней, – сказал Стриж и прислушался к отклику Тени. – Восемь, может, десять.

Орис промолчал, лишь чуть склонил голову, но по его напряжению было ясно: это меньше, чем поставленный заказчиком срок.

– Ты должен убить… – начала Шуалейда, подхватив его метод, и поправилась: – поймать? Доставить в башню Рассвета. – Ориса колотила дрожь, но Шуалейда не отступала. – Того, на кого указывает печать. – Орис склонился совсем низко, почти касаясь лбом носков ее туфель. – Я поняла. Иди, думай и не приближайся к брату. Придумаешь, пришли мне записку с любым слугой из дворца.

– Благодарю, ваше высочество.

Орис поднял голову, поцеловал протянутую руку и хотел сказать что-то еще, но Шуалейда не стала слушать. Покачала головой и повторила:

– Я буду ждать письма.

Отступив на шаг, она закружила вокруг себя и Стрижа разноцветный вихрь, что-то пропела – и земля провалилась, в животе что-то оборвалось, вихрь завыл высоко и жалобно, потемнело… и Стриж едва успел подхватить ее, бессильно повисшую на его руке. Вокруг шелестели деревья, в ветвях что-то прыгало, щелкало, стрекотало и мерцало, совсем не похоже на парк Торрелавьеха. А за деревьями мягко светились желтые и розоватые, как спелые груши, окна Риль Суардиса.