Ирина Цапина – Лисёнок Ян и Кристалл Судьбы (страница 2)
– Ой, ну насмешила!
– Ты, конечно, можешь мне не верить, – сказала она с обидой в голосе, – но говорю тебе на полном серьёзе: у меня точно живёт домовой! Мне, если честно, даже жутко стало! Он где-то рядом с тобой живёт, ты его не видишь и не можешь видеть, а он – есть!
– А может ты сама и взяла эту конфету? Ты слышала про параллельные миры? Говорят, что есть мир, он вот точно такой как наш, и там всё точно такое, как у нас, но по-другому. Ну, например, есть такой же я, и такая же ты… и вот они живут какой-то там своей жизнью, может быть, всё также у них, как у нас, а может и нет. Вот ты английский учишь, а другая ты, может, китайский…
– Ага, и не на балет ходит, а на кун-фу, – они оба засмеялись.
– А что, я вот иногда в зеркало смотрю и представляю, что вон он там, этот параллельный мир. И мы видим только одну его комнату, а то, что за ней – не знаем. И там может твориться ведь всё, что угодно! Только представь, выходит из зеркала другая ты и берёт конфету эту.
– Ужас какой! – сказала София, – Я теперь в зеркало смотреться спокойно не смогу, зачем ты мне такие вещи рассказываешь?
За разговором они уже дошли до своего подъезда в самом жёлтом доме на Яблоневой улице, втором справа. Им было весело вдвоём, они любили разговаривать о всякой сверхъестественной чепухе: о русалках, леших, домовых и прочей нечисти.
София утверждала, что и Баба-яга когда-то взаправду жила на свете, Ян смеялся над ней. Ему было интересно её слушать, но сам он, разумеется, не верил ни во что эдакое. Ему просто нравилась болтать с Софией, и он не возражал против её маленьких чудачеств.
– А вот ты знаешь, что если правильно загадать желание, то оно непременно сбудется! – говорила София.
– Конечно, знаю, надо только очень сильно этого хотеть и верить, что это возможно. Потому что если есть хоть малейшая вероятность, что что-то может произойти, то оно непременно произойдёт, – козырнул своими знаниями Ян.
– Ну да, ну да, закон Мёрфи, – срезала его София. – Но я не про это тебе говорю. Я удивляюсь, насколько точно иной раз сбываются желания, буквально слово в слово. И потом ты сидишь и не знаешь, правильно ли ты сделал, что пожелал такую дурь.
– Да уж, последствия бывают непредсказуемы. Но сама подумай, зачем Вселенной заморачиваться? Просила – получи. Там наверху, – Ян многозначительно поднял вверх палец, – любят ткнуть нас носом в наши ошибки, надо хорошо подумать, прежде чем просить что-то.
– Вот именно. Я вот на балете один раз попала между двумя Хельгами. Мне говорят, вот если встать между двумя людьми с одинаковыми именами и загадать желание, то оно непременно сбудется. Ты же знаешь, как я хочу кота! Так вот, встала я между ними и загадала: пусть у меня будет котик, хоть на две недели!
– И что?
– А то, что мама действительно принесла откуда-то кота, без каких-либо просьб и намёков, но он оказался больным и прожил у нас всего две недели, и потом мама его унесла обратно хозяевам.
– А что не так-то было?
– У него были глисты, понос, плюс его всё время рвало под ванной, а маме надоело за ним убирать. Она замучалась и унесла его обратно.
– Печально, конечно.
– Это да. Но кот у нас жил! Ровно две недели жил! Вот это поразительно! Ну ладно, побегу я, а то мне ещё на балет идти сегодня, как бы не опоздать, я ведь там главного гномика танцую в «Белоснежке». Будут детские ёлки на Новый год, и нам даже заплатят за наши выступления, представляешь? Мои первые лично заработанные деньги!
– О, поздравляю! Это тебе не сбор металлолома – труда много, а выхлоп нулевой.
– Ну, это другое дело – это общественная нагрузка, тут и сравнивать нечего. Хотя ваш класс в этот раз отличился, – засмеялась София, – и кто же вас надоумил люки металлические с колодцев поснимать?
– Очень смешно тебе, – смеялся в ответ Ян, – думаешь легко его переть было? Он же целую тонну весит!
– Причем сначала в школу его тащить, а потом обратно. Как вас только угораздило! Эйнштейны просто!
– Да ладно уж, и, кстати, мы его не снимали с люка. Он на газоне валялся. А те девчонки балетные уже отстали от тебя, которые тебя обзывали «лысым бобиком»? – спросил Ян, чтобы сменить тему.
– К счастью, да.
– Ну вот, я тебе говорил, самое главное – не реагируй, и помни: на дураков не обижаются! Ведь чем сильнее ты расстраиваешься, тем интереснее им над тобой издеваться. А если человеку вообще всё по барабану, то и смысла приставать к нему нет никакого. Неинтересно. Ладно, пока, и не забудь на спектакль пригласить! – И Ян стал подниматься к себе на третий этаж, а София исчезла за дверью квартиры номер один на первом этаже самого жёлтого дома на всей Яблоневой улице.
Глава 2. Чудеса продолжаются
– И куда мог деться этот ключ? – Ян провёл рукой по непослушным цвета спелой соломы волосам, его ясные, голубые, как бездонное небо, глаза смотрели перед собой, стараясь что-то припомнить, веснушчатый нос ушёл в недовольную гримасу. – Вот я открываю сумку, он был здесь, на красном шнурке, привязанный к ручке…
Он ещё раз перетряхнул портфель, вывалив прямо на пол всё его содержимое. Нет ключа! Может, в школе забыл? Но тут, к его великой радости, раздались шаги на лестнице – это шёл из школы его старший брат Лэсли Енсен, очень красивый, высокий, темноволосый парень семнадцати лет. Лэсли поднимался по лестнице, держа в руках меховую шапку и стряхивая с неё стремительно таявший снег.
– Что сидишь? Опять двойку получил, домой идти боишься? Никто тебя за двойки не съест. Давай поднимайся, рабочий народ, а то и так все штаны просидел уже.
– Я, кажется, ключ потерял. Ой, погоди, как ты сказал? У меня сейчас было такое странное чувство, как будто всё это было уже. Ты сказал эту фразу, а потом я сунул руку в карман и…
Он сунул руку в карман и вытянул оттуда тонкий, длинный медный КЛЮЧ на красном шнурке.
– А говорил, что потерял. – Брат насмешливо улыбнулся и потрепал Яна по золотистым вихрам на голове.
– Лэсли! Чем хочешь, клянусь, его там не было.
– Да-да, а я Дед Мороз. И где, кстати, твоя шапка? Ну ладно, давай шлёпай по ступенькам, как там в песне поется: «Всё выше, и выше, и выше»… – И он при каждом шаге стал подталкивать младшего брата чуть ниже спины коленом для придания скорости и вектора движению.
Дверь открывали тем самым медным ключом, похожим скорее на отвертку, чем на нормальный ключ. Ян всегда удивлялся, зачем он нужен – такой длинный… ведь бывают же нормальные, маленькие ключи… железные. В очередной раз, проворачивая ключ в замке, он задумался над тем, как не похожа его семья на остальных людей, буквально на всех, кого он знает, и ключи вот странные какие-то. И тут же мысли его вновь разбежались, он не мог долго размышлять об одном и том же, его мысли были в вечном движении.
Они прошли в маленькую, уютную прихожую. Скинули валенки на соломенный коврик, повесили куртки на красные крючки, шапка Лэсли и шарфы полетели на полку.
– А твоя шапка где, герой? – спросил старший брат.
– Да всё там же, где и предыдущие, – со вздохом ответил Ян.
– Ну, слушай, ты им это с рук не спускай! А то почувствуют слабину и начнут долбить в одну точку. Главное – должна быть внутренняя уверенность…
– Да знаю я, знаю, – перебил Ян, – всё как у собак, собака всегда чувствует…
– Кто её боится, – сказал с ним хором Лэсли.
Они пошли на кухню.
– Та-а-ак, – растягивая слова и потирая замёрзшие руки, сказал он, – чем нас сегодня кормят? – Лэсли заглянул в холодильник и зазвенел крышками кастрюль. – Суп. Рассольник. Твой любимый, а?
– Га-а-а-адость… если хочешь, можешь съесть мою порцию, а я за тебя второе съем.
– Держи карман шире. На второе у нас … курочка… да с картошечкой, мм…
– Ну и ладно, всё равно суп не буду. Но маме скажи, что я ел.
– Заметано.
Старший брат возился на кухне. Ян услышал, как затрещала зажигалка, разбрызгивая голубые искры, взметнулось пламя над газовой конфоркой, звякнули на плите кастрюльки.
Лэсли разогрел суп и второе, позвал брата:
– Кушать, как говорится, подано! Приятного аппетита всем нам, собравшимся здесь в этот благословенный час обеда!
Ян очень проголодался. Они сидели на малюсенькой кухне старенькой, но очень уютной квартирки, их головы почти упирались в нависавшие над ними шкафчики, а за крохотным столом едва могло поместиться, упёршись друг в друга коленками, два человека.
– Посуду помоешь? – спросил Лэсли.
Но это скорее был не вопрос, а утверждение: «кто готовит, тот не моет» – негласное правило, а он ведь разогревал… значит, посуда оставалась за Яном. Какие уж тут вопросы…
Ян не любил мыть посуду, но каждый раз удивлялся, как приятно бывает засунуть руки под тёплую воду, льющуюся из длинного, как журавль, крана: такое ощущение, что вода смывает и уносит с собой все твои заботы и трудности, и как-то так легко становится на душе. Так что и в мытье посуды тоже есть своя прелесть: настраивает на миролюбивый лад, успокаивает и делает все проблемы чуточку меньше – так любила говорить мама.
Вытерев руки о висящее на крючке вышитое мелким крестиком полотенце, он пошёл в свою комнату, которую делил со старшим братом, и сел за уроки. В соседней комнате тихо и монотонно стучали ходики, толкая маятник из стороны в сторону, вот ещё минута-другая и кукушка оповестит всех о том, что уже три часа дня. Тик-так, тик-так… «Бом-ку-ку». «Бом-ку-ку». «Бом-ку-ку».