Любуша. Буслай, что-то ларчик вроде как-то легче стал!
Буслай. Да что ты! С чего б ему?
Любуша. Правда. Погляди. (Протягивает ларчик Буслаю.) Видишь?
Буслай торопливо открывает крышку.
Буслай. Пустой он! Украден свиток!
Любуша. Как так пустой? Да где же он? Наверно, выкатился. Давай поищем, Буслаюшка, куда ж он делся?
Буслай. Украли свиток. Да только кто сумел? Чья злая воля?..
Картина одиннадцатая
Морозкина горенка. Морозко мрачный ходит взад-вперёд. Сверкающие шторы раздвинуты. Между ними видно погасшее ледяное зеркало. Из часов вылетает белая сова, начинает ухать. Морозко загоняет её обратно. Часы останавливаются.
Морозко.
Без слов волшебных
Зеркало мертво.
И как же быть теперь?
Хотя бы как узнать, ушло ли лето,
Пора ли с заморозком первым
Идти на землю?
Да, плохо, горько, что оно погибло.
А если Любуша сама погибнет?
С её душою нежной,
И кротостью,
И дружелюбным сердцем?
Как стыдно мне,
Что правду о Буслае
Я от неё хотел укрыть.
Эх, друг Морозко!
Как мог хотеть ты,
Чтобы она осталась здесь,
В твоём холодном царстве?
Ты позабыл, зачем по осени идёшь на землю,
И поле кутаешь лебяжьим одеялом,
И колыбельные метельные поёшь?
Зачем укладываешь спать зверьё,
Чтоб меньше рыскали да землю не будили?
Что птиц за море гонишь,
Чтоб меньше щебетали,
Чтобы спала земля,
Чтоб отдыхала,
Да набиралась сил
К весне.
( Вздыхает.)
А у людей весна бывает в сердце,
Тогда оно, согретое лучами,
Любить стремится.
Тогда душа у человека — как цветок.
А ты хотел держать в морозе вечном
Цветок расцветший —
Горячее и нежное девичье сердце!
Что сделаешь теперь?
Там, за тремя дремучими лесами,
Владенье не моё!
Чу! Слышатся шаги!
(Подбегает к двери, распахивает настежь.)
Вернулась, Любуша!
Входи!
Входит Пава.
Ты кто такая?
Зачем непрошеной явилась?
Тебя я насмерть заморожу!
Пава. Фу-ты! Не очень-то задавайся! Я не люблю, когда на меня кричат. Я у себя — одна-единственная.
Морозко.
Да замолчи!
И отвечай толково —
Зачем явилась?
Пава. Ты прежде золото давай мне! И царские наряды. И денег мешок! А после начинай кричать.
Морозко.
