Ирина Тигиева – Возвращайся, сделав круг. Книга 1 (страница 39)

— Ещё увидимся, мой возлюбленный! — процедила она, и острые когти тигра полоснули пустоту — Шайори исчезла.

Порыв ветра. Тишина. Спокойствие… Точно во сне, я обвела взглядом место бойни, с трудом поднявшегося на ноги Дэйки, тихо выдохнула, когда на плечо шлёпнулся Камикадзе, и вскинула голову. В свете луны возвышавшийся надо мной зверь казался галлюцинацией.

— Иошинори… сама?.. — выдавила я.

Он вдруг покачнулся и рухнул к моим ногам. Кровь, струившаяся из многочисленных ран, сливалась с тёмными полосами на его шкуре. Камикадзе, пискнув, взвился в воздух. А я, сделав над собой усилие, осторожно коснулась морды зверя, которая была больше, чем всё моё тело… Его веки дрогнули, и до меня донёсся хриплый вздох. Уже увереннее я пригладила взлохмаченную шерсть, сначала одной ладонью, потом обеими. Его тело слабо дёрнулось, я было отшатнулась, но голова зверя чуть заметно наклонилась в мою сторону. Когтистая лапа шевельнулась и придвинулась ближе, образовав вокруг меня кольцо. И я разревелась. Прижалась лбом к мохнатой щеке и, всхлипывая, прошептала:

— Иошинори-сама…

Уткнувшись лицом в густую шерсть, не видела, как гигантское тело уменьшается в размерах. И только, почувствовав обвившиеся вокруг тела руки, поняла: ёкай принял свой обычный облик. Я зажмурилась, глотая слёзы, уверенная, что он немедленно меня отстранит. Но секунда проходила за секундой, а кольцо объятий вокруг меня не распадалось, и я всё же разжала веки, неуверенно подняла на него глаза… Ещё ни разу его лицо не оказывалось так близко к моему, исцарапанное, окровавленное, но такое красивое… Глаза, снова ставшие темнее ночи, не отрывались от моих.

— Ты не пострадала?

Не знаю, чего я ожидала. Ведь передо мной был всё тот же Иошинори-сама — хладнокровный, никогда не теряющий самообладания ёкай, для которого я навсегда останусь «всего лишь человеком». Но этот вопрос, такой рациональный и отрезвляющий, отозвался во мне глухой болью. Опустив глаза, я чуть слышно выдохнула:

— Нет…

Наверное, нужно было спросить, насколько пострадал он, поблагодарить, что защитил меня, сказать, как рада, что он жив… но я смогла только уткнуться лбом в его грудь, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться опять. Странным образом, он так меня и не отстранил. Легко провёл ладонью по волосам и прошептал:

— Хорошо…

Словно из другой реальности до меня донеслось фырканье Камикадзе и тихое кряхтенье Дэйки. Наверное бы не пережила, погибни хотя бы один из них. Но в тот момент больше всего хотелось, чтобы на усыпанном останками монстров берегу озера были только Иошинори-сама и я…

[1] Урасима Таро — герой яп. легенды о молодом рыбаке, побывавшем во дворце повелителя морей. В подводном мире прошло лишь несколько часов, но в мире людей — 700 лет. Когда ничего не подозревающий У. Т. вернулся в родную деревню, никто его уже не помнил. От дочери подводного властелина рыбак получил шкатулку, которую ни в коем случае не должен был открывать, оказавшись в мире людей. Но, потрясённый всем пережитым, он всё же открыл её и в тот же миг состарился и обратился в прах.

[2] Химэ — суффикс доббавляется, чтобы подчеркнуть благородное происхождение девушки или ее высокое положение. Лексическое значение «принцесса, дочь солнца».

[3] Тэнгу — яп. букв. «небесная собака», мифическое существо имеющее облик мужчины огромного роста с красным лицом, длинным носом и с крыльями. Т. наделены огромной силой и птлично владеют любым видом оружия.

[4] О́ни — в яп. мифологии огромные злобные демоны с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в Дзигоку, японском аду. Обычно изображаются клыкастыми, с рогами и шкурами тигра вокруг бёдер.

Глава 17

Камикадзе ткнулся носом мне в щёку, щекотнул кожу шершавым язычком, и я, улыбнувшись, открыла глаза.

— Доброе утро, малыш.

Фыркнув, он требовательно потоптался по моей груди, и я рассмеялась.

— Проголодался?

Хотела подхватить его на руки, но зверёк не был расположен к ласкам. Взмыв в воздух, описал вокруг меня круг и шлёпнулся на плечо.

— Ладно, ладно. Сначала завтрак, нежности — потом, — согласилась я, поднимаясь на ноги.

Мои вещи, включая еду для камаитати, были аккуратно разложены по каменным выступам вокруг импровизированной «постели» из шкур. Небольшая пещера была выделена исключительно для Камикадзе и меня. Задрав голову, я посмотрела на расселину в «потолке», сквозь которую в пещеру просачивался рассеянный сероватый свет. Пожалуй, ещё утро, хотя, может, уже и день… Здесь, во владениях Тецуо, трудно определить время суток. Солнца как такового не бывает вовсе. Предрассветные сумерки плавно переходят в вечерние, а потом наступает ночь. Правда, можно любоваться луной — когда она видна. В ночь, когда мы появились у барьера, отделяющего вотчину кузнеца от остального мира, луна ещё была. Но это произошло несколько ночей назад — не знаю, сколько именно. Большую их часть провалялась на шкурах с сотрясением мозга, симптомы которого проявились, едва Иошинори-сама выпустил меня из объятий. Видимо, прежде их «заглушал» выброс адреналина. Но мои повреждения были смехотворными по сравнению с ранами ёкая и Дэйки. Добрый кузнец не только приютил нас, но и заботился обо всех троих. Готовил еду, к которой поначалу никто не притрагивался, перевязывал раны, приносил воду… Когда смогла держаться на ногах без того, чтобы меня выворачивало наизнанку, я настояла на том, чтобы ему помогать. Помощь заключалась главным образом в приготовлении пищи — в моём мире ненавидела это занятие, а здесь даже пыхтела, старательно помешивая похлёбку в котелке — и в проведывании «пациентов». Правда, первое же «проведывание» — Дэйки выбило меня из колеи. Таким я лиса ещё не видела — неподвижно застывшим на циновке, на теле нет живого места… Заметив меня, он слабо зашевелился.

— Момо…

Я торопливо подскочила к нему, с трудом сдерживая готовые хлынуть слёзы.

— Ну что ты, Момо…

— Не шевелись, сделаешь только хуже, — опустившись на циновку рядом, я легко погладила его по голове. Лисья морда едва заметно дёрнулась, как если бы он силился улыбнуться.

— Тебя так долго не было… я беспокоился. Хотя Тецуо и уверял, что ты в безопасности…

Я снова погладила его по голове, по перевязанной лапе и горестно всхлипнула:

— Мне так жаль. Ты опять едва не погиб… защищая меня…

— С ума сошла? — он даже чуть приподнялся. — Конечно, я защищал тебя! А ты… просил ведь не выходить за барьер!

— Пожалуйста, не шевелись, — умоляюще повторила я. — Помню, ты обещал меня придушить, если это сделаю. Но исполнишь обещание, когда поправишься…

Из горла лиса вырвался хрипловатый смех, тут же перешедший в сдавленный кашель.

— Эх, Момо… наверное, даже умри я, тебе бы удалось рассмешить мои останки.

— Не говори так… — прошептала я.

Он снова закашлялся. Придвинувшись ближе, я осторожно приподняла его голову и положила её себе на колени. Дэйки тихонько вздохнул.

— Тебе неудобно? — забеспокоилась я. — Могу убрать…

— Нет… Оставь всё… как есть…

Повисла тишина. Я ласково перебирала пальцами опалённую шерсть на его голове и шее.

— Одно не могу понять, — нарушил молчание Дэйки. — Откуда ты знала, что кинжал удерживает мою тень?

— Удерживает… что?..

Лис попытался задрать морду, чтобы посмотреть на меня, но в конечном итоге только закатил глаза.

— Неужели и правда не знала? Тогда каким образом?..

— Понятия не имею. Просто увидела кинжал и подумала: нужно его выдернуть. А как он удерживал твою тень?

Дэйки снова закатил глаза.

— Что бы ты без меня делала? Ючи — повелитель теней, точнее, был им. Это — очень древняя и сложная магия. Владеющий ею одной ногой стоит в Ёми[1]…

— А теперь уже и двумя, — проронила я.

Лис хрюкнул.

— Владеющие подобной магией обладают оружием, способным «приколоть» тень противника к земле и тем самым его обездвижить. Обычно только вонзивший оружие в тень может сдвинуть его с места. Но меня совсем не удивляет, что это было под силу тебе. Как и в случае с мечом Иошинори-сама. Кстати, как он отнёсся к тому, что ты разрушила защиту, создание которой вокруг тебя, едва не стоило ему жизни?

— Ещё его не видела… — пробормотала я.

— Пришла сначала ко мне?.. — голос Дэйки дрогнул.

— Почему это чуть не стоило ему жизни? — быстро спросила я, растроганность лиса меня смутила.

— Меч помогал сфокусировать его энергию. То, как Иошинори-сама уничтожал кайдзю… Без меча это было бы сложнее, — лис вдруг замолчал и, вздохнув, тихо спросил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Когда ты пойдёшь к нему?

— Не знаю, — зачем-то соврала я. — Наверное… потом. Ты голоден? Могу принести…

— Чуть позже, — снова вздохнул он. — Пока я, пожалуй, вздремну.

Я бережно опустила его голову на циновку.

— Разве не останешься? На твоих коленях мне бы наверняка снились чудесные сны! — Дэйки шутливо фыркнул.

Рассмеявшись, я легко коснулась губами шерсти на его лбу.

— Не сомневаюсь.

Выйдя от Дэйки, замерла на месте в нерешительности. На самом деле причиной того, что сначала навестила лиса, было обычное малодушие. Я просто не решалась отправиться к Иошинори-сама, не знала, что буду говорить… Но желание увидеть его в конце концов победило.

Пещера Тецуо была поистине огромной, с десятками маленьких гротов и «подпещерок». В одной из таких подпещерок глубоко в недрах горы расположился Иошинори-сама. Светильник слегка дрожал в моей руке, когда я переступала порог.