Ирина Тигиева – Возвращайся, сделав круг. Книга 1 (страница 33)
Дэйки посмотрел на меня, как на умалишённую. Я пожала плечами.
— Тогда не жалуйся, что он на тебя нападает.
— Не жал… — лис даже запнулся от возмущения. — Если бы не ты, это было бы последнее нападение в его жизни!
— Ты опять повышаешь голос, — невинно пропела я, раскалывая яйцо.
Напоминание было не лишним — Камикадзе снова угрожающе вздыбил шёрстку. Но, увидев яйцо, смягчился и, довольно урча, сунул мордочку в скорплупу.
— Видишь? — улыбнулась я. — Мог бы расположить его к себе.
— Очень мне это нужно! Достаточно, что располагаю
Лис был явно не в духе, и, в отличие от камаитати, смягчаться не собирался. Я подождала, пока зверёк расправится с яйцом и, оставив его на траве, сбегала за фурошики[3] — сумкой из отреза пёстрой ткани. Мастерить фурошики научила меня Цумуги. В своё время мы меняли эти самодельные сумочки чуть не каждый день, соревнуясь, чья окажется экстравагантнее. А сейчас я носила в фурошики рисунки и краски. Вынув один из свитков, протянула его Дэйки. Он непонимающе посмотрел на меня, но принял свиток и развернул его.
— Я не считаю тебя животным, даже когда ты в облике лиса… дзинко… Без тебя бы, наверное, сошла здесь с ума.
Дэйки поднял на меня глаза. Светившаяся в них растроганность меня смутила.
— Это нарисовала ты?..
Я кивнула. Тихо выдохнув, он снова уставился на рисунок: Дэйки-лис лукаво выглядывающий из-за плеча Дэйки-человека.
— Можешь оставить себе… если хочешь…
Прижав к голове уши, он спрятал свиток на груди.
— Спасибо, Аими…
— Не за что, Дэйки-сама, — улыбнулась я. — Но, знаешь, я уже привыкла к «Момо».
— Мне нравится и «Аими»… — прошептал он, но тут же дёрнул ушами и другим тоном заявил:
— Не надейся, что рисунок примирит меня с твоим паразитом! Нападёт на меня ешё раз — придушу!
Я только закатила глаза. Вскоре мы отправились дальше. На ночь расположились на берегу реки и, убаюканная тихим плеском воды, я быстро уснула. Проснулась от ощущения чего-то пушистого, скользнувшего по щеке. Поморщившись, перевернулась на другой бок. Но что-то снова тронуло мою щёку и в этот раз оно было тёплым и влажным. Я раздражённо махнула рукой, приоткрыла один глаз и, вскрикнув, подскочила на циновке. Надо мной склонился Дэйки, который тут же покатился со смеху.
— С ума сошёл? — я возмущённо вытерла щёку.
— Обещал ведь будить тебя, как обычно делает твой паразит! И правда подействовало!
— Кстати, а где… — оглядевшись, я так и замерла с приоткрытым ртом.
Камикадзе самозабвенно чмокал, уткнувшись мордочкой в скорлупку яйца.
— Ты… — я обвиняюще ткнула в лиса пальцем, — подкупил моего защитника! А ты, — повернулась к не отрывавшемуся от скорлупки камаитати, — не ожидала, что за яйцо продашь меня с потрохами!
Дэйки схватился за бока, но, когда я яростно поднялась с циновки, попытался унять весёлость.
— Не злись, Момо… Я разбудил тебя не только потому, что мне было скучно!
— Скучно?! — выпалила я.
— Господин ушёл! — быстро добавил он. — И сегодня мы ближе к Киото, чем были вчера!
Моя злость мгновенно испарилась.
— Ты знал… Поэтому «подмигивал», когда я хотела просить его разрешения.
— Да. Иошинори-сама не будет весь день.
— Встреча с союзниками?
— Наверное, я не спрашивал. Но… — он красноречиво кивнул куда-то за холмы.
Я закусила губу.
— Думаешь, он не узнает?
— Мы вернёмся засветло, искупаемся в речке, чтобы оставить в ней все запахи. Я не настаиваю, просто… ты ведь хотела…
— Очень! И… вернёмся мы в самом деле быстро. Только вот что делать с Камикадзе…
— Оставим здесь, в город ему нельзя.
Я с тоской покосилась на урчащего зверька.
— Что ж, если приготовить ему еду… И он любит поспать на солнышке… А, когда проснётся, мы будем уже на месте!
Внутри всё сжималось при мысли, что оставлю моего маленького защитника в одиночестве. Но… Гион Мацури, каким я никогда не увижу его в моём мире! Упустить такую возможность было выше моих сил…
Глава 15
Закатное солнце походило на громадную каплю крови. На островерхие крыши замковых строений быстро спускались сумерки, в окнах начали мелькать зажжённые фонари… Я смотрела на всё это из окна самого высокого строения. Сюда, в небольшую, устланную татами комнату меня приволокли незадолго до наступления сумерек. Шорох раздвигаемой двери — и в комнату вошли две женщины. Одна зажгла светильник, другая выставила на низкий лакированный столик чашечки с едой.
— Где я? И зачем здесь? — резко спросила я.
Женщины только молча поклонились и засеменили к двери.
— Ну уж нет! — прошипела я, бросаясь следом.
Но в то же мгновение из-за створки выглянул мужчина в жёлто-коричневой одежде, нижняя часть лица скрыта подобием шарфа, обмотанного вокруг головы, как у средневековых арабских воинов. И я резко остановилась. Женщины проскользнули в просвет, и створки за ними закрылись. Я тихо выругалась сквозь зубы. Если прислушаться, можно различить гомон толпы, продолжавшей веселиться на Гион Мацури, звук флейт и барабанов… Дьявол бы побрал этот фестиваль! А заодно и моё желание побывать на нём… Я затравленно огляделась, нервно пригладила растрепавшиеся волосы и скривилась, увидев под ногтями засохшую кровь…
Они окружили нас в каком-то переулке — несколько мужчин, одетых, как только что заглянувший в комнату тюремщик, с длинными копьями в руках. Нападение было настолько неожиданным, что я не успела испугаться. Несколько копий устремились к Дэйки, руки одного из нападавших — ко мне. На землю посыпались палочки с нанизанными на них дамплингами[1], которые мы с Дэйки приобрели в лавочке за углом… Лис увернулся от копий, я расцарапала чью-то физиономию, укусила кого-то за пальцы, но ничего не помогло. Даже магия дзинко оказалась бессильна. На шеях нападавших висели чётки, начинавшие мерцать зеленоватым светом при каждой атаке Дэйки, и ни огонь, ни светящиеся сферы, ни превращавшиеся в лезвия листья не причиняли им вреда. Я отбивалась, как безумная, когда меня оттаскивали от лиса. И прежде, чем на голову накинули чёрный матерчатый мешок, увидела испещрённые светящимися символами листочки бумаги в руках окруживших Дэйки злоумышленников. Я кричала так, что звенело в ушах, извивалась в удерживавших меня руках, рискуя вывихнуть себе суставы. Но меня продолжали куда-то тащить и наконец выпустили в этой комнате… Попытки открыть дверь ни к чему не привели. А когда увидела, что нахожусь в замке, и вовсе упала духом. Но больше всего сводили с ума мысли об участи Дэйки. Если он погиб из-за моего глупого желания побывать на треклятом фестивале… Створки двери снова раздвинулись, пропустив в комнату целую процессию женщин.
— Следуй за нами, оксама, — вежливо попросила одна из них.
— Убирайтесь к дьяволу! — процедила я.
— Оксама ведь не хочет, чтобы её вели насильно, — послышался грубый голос.
Из-за створок снова показалась укутанная в ткань физиономия «тюремщика».
— Убирайся к дьяволу вслед за ними! — распорядилась я.
Он кивнул, будто только того и ждал, и в комнату вошли мои недавние похитители. Но в этот раз я была готова к нападению, и едва руки одного сомкнулись на моих плечах, изо всех сил стукнула его коленом в пах. Жаль, что на организованном университетом курсе по самообороне, я больше пересмеивалась с Цумуги, чем слушала тренера. Как бы эти знания пригодились сейчас! Тогда бы, может, удалось вывести из строя ещё двух-трёх… Но сбыться этому было не суждено. Я швыряла в них плошками с едой, лягалась, пыталась кусаться, головой разбила одному нос. Но в конечном итоге меня всё же скрутили и потащили… в купальню. Подтолкнув к вместительной офуро, «тюремщик», который, видимо, был главным, заявил:
— Будешь сопротивляться, отведём к господину голой. Выбор за тобой!
— Господину?.. Как его имя?
Но он молча отступил в сторону, а меня окружили женщины. Я позволила усадить себя в офуро, натереть кожу жёстким мешочком, причесать волосы и умастить маслами тело. Не препятствовала, когда меня укутали в несколько слоёв кимоно разных цветов и соорудили замысловатую причёску… Неужели «господин» — Ракурай?.. Тогда понятно, почему его приспешники с такой лёгкостью справились с Дэйки. При мысли о лисе к горлу подступили слёзы. А вдруг они заманят сюда и Иошинори-сама?.. Одолеют его и… убьют… потом используют «мой дух» в своих целях и избавятся от того, что останется… Я не могла совладать с захлестнувшей паникой. Скорее чувствовала, чем видела — меня опять куда-то ведут, и пришла в себя только перед очередными раздвижными дверями.
— Покажи смирение, — напутствовал главарь. — Господин не терпит неповиновения.
Створки распахнулись и меня легонько втолкнули внутрь. Просторная комната, светлые татами на полу, яркая роспись на потолке и стенах. В глубине на возвышении в позе самурая застыла тёмная фигура. Пламя светильников заметалось от движения воздуха и снова выпрямилось, когда створки захлопнулись за моей спиной. Я осталась с таинственным незнакомцем один на один…