Ирина Тальченко – Правила притяжения (страница 2)

И тогда я подошла к сумке. Достала её. Розовое, глянцевое, пошлое. «КАК ВЛЮБИТЬ В СЕБЯ ЛЮБИМОГО МУЖЧИНУ ЗА 30 ДНЕЙ».

Я села на диван, прижала колени к груди и открыла первую страницу.

«Введение. Дорогая читательница! Если ты держишь в руках эту книгу — ты уже сделала первый и самый важный шаг. Ты признала, что заслуживаешь большего. Ты устала быть невидимкой. Поздравляем! Теперь всё в твоих руках. Но предупреждаем: наш метод требует смелости и тотальной честности. Прежде всего — с собой. Готова ли ты?»

Я проглотила комок в горле. Готова ли я? Только что я провела вечер, помогая мужчине своей мечты придумать, как расстаться с другой женщиной. Какая, к чёрту, ещё неготовность?

Я перевернула страницу. «ШАГ ПЕРВЫЙ: ОБНУЛЕНИЕ. Прекрати быть удобной. Начни быть желанной. Завтрашний день — твой первый день. Поступай ровно наоборот. Откажись от одной просьбы. Купи одну вещь не для работы, а для себя. Купи новое красивое нижнее бельё. И посмотри, что изменится...»

Я закрыла книгу. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие.

И всё же. Я подошла к окну. Где-то там в городе ехал он. А здесь, в тишине, была я. И книга.

— Хорошо, — тихо сказала я пустой квартире. — Давай поиграем в твою игру.

И это был конец моей старой жизни. Или начало новой. Пока ещё было непонятно.

Глава 2

На следующий день Наташка ворвалась ко мне в кабинет, как торнадо в юбке-карандаш, с двумя бумажными стаканчиками в руках.

— Держи, спасение от бухгалтерского ада, — она поставила передо мной капучино с сердечком из пены. — Ну, докладывай. Первые впечатления от «учебника по счастью»? Ты же начала читать, я знаю.

— Начала, — кивнула я, машинально прикрывая папкой с квартальным отчётом розовый уголок обложки, выглядывавший из ящика стола.

— И? — Наталья уселась на угол стола, безжалостно смяв несколько важных бумаг. Её взгляд сверлил меня. — Не тяни. Что за волшебная пилюля там предложена?

— Там... запрещают читать дальше, — выдавила я, чувствуя, как глупеет с каждым словом. — Пока не выполнишь первое задание.

— О, серьёзный подход! Интерактивный коучинг. Ну и что за задание-то? Медитировать? Аффирмации кричать в зеркало? Я ставлю на красное бельё.

Я вздохнула. Она, как всегда, угадала с полунамёка.

— «Обнуление», — процитировала я книгу, глядя в стаканчик, чтобы не видеть её торжествующего лица. — «Прекрати быть удобной. Начни с самого интимного — с того, что видишь только ты. Купи вещь, которая заставит тебя почувствовать себя желанной. Даже если никто этого не увидит».

Наступила пауза. Я ждала смеха, сарказма.

— Идеально, — вместо этого тихо сказала Наталья. — Прямо в яблочко. Значит, сегодня после работы — в бутик. Марш-бросок.

— Не могу, — сразу, почти рефлекторно, выпалила я. — Я... я даже не знаю, куда идти. — Это была первая, пришедшая в голову отговорка.

— Врешь, милая, — Наталья прищурилась. — Проблема не в «куда». Проблема — в «стыдно». Верно?

Я молчала. Горячая волна стыда накрыла меня с головой. Стыдно было покупать. Стыдно было обсуждать это. Стыдно было даже думать об этом, сидя в своём уютном, предсказуемом кабинете с видом на серые крыши.

— Оль, слушай сюда, — голос Натальи стал твёрдым, почти как у командира перед высадкой десанта. — Это не про бельё. Это про разрешение. Разрешение самой себе быть женщиной, а не офисным призраком. И мы сейчас пойдём и купим тебе это разрешение. Я буду твоим телохранителем от твоего же стыда.

Она протянула руку. Не для пожатия. Чтобы поднять меня со стула.

— Наташ... а если... а если я увижу кого-то знакомого? — зашептала я, вцепившись в подлокотники кресла.

— Тем лучше! Пусть завидуют. А если увидим Максима — так я сама ему вручу твою квитанцию. Давай, вставай. Твой дебет и кредит никуда не денутся. А твоя новая жизнь — начинается с одного смешного, дурацкого, прекрасного поступка.

И, не дав мне опомниться, она вытащила меня из-за стола.

Бутик оказался крошечным и пугающе благоухающим. Воздух был густым от запаха сандала и дорогого парфюма. Наталья, как заправский стилист, принялась листать стойки, а я стояла посередине, ощущая себя нелепой и прозрачной.

— Это! — торжествующе воскликнула она, протягивая мне комплект из тончайшего чёрного кружева и шёлка. — Твой цвет. Классика. Сразу видно — не для отчетов.

Я взяла его в руки. Ткань была невесомой, почти воздушной. Цена на бирке заставила сердце ёкнуть. «Это безумие», — подумала я. «Именно», — будто услышала, ответило что-то внутри.

Консультант, утончённая женщина с серебряными сединами, мягко улыбнулась: — Примерочная свободна. Хотите примерить?

— Нет! — вырвалось у меня слишком громко. — То есть... возьму так. Мой размер.

Процесс оплаты стал для меня небольшим испытанием на стойкость. Я избегала взгляда кассира, сверля взглядом узор на банковской карте. Наталья же сияла, как будто это она только что выиграла тендер.

— Поздравляю с первой победой над собой, — сказала она на улице, вручая мне маленький изящный пакет. — Теперь иди домой, примеряй и пойми главное: ты это сделала не для него. Ты сделала это для себя. Почувствуй разницу.

Она обняла меня и умчалась на своё свидание, оставив меня на тротуаре с этим странным, щекочущим нервы ощущением — будто я только что совершила тихое, личное преступление.

Я шла, глубоко засунув пакет в свою просторную сумку, и пыталась осмыслить этот вечер. Получалось плохо. В голове крутились мысли: «Зачем? Что дальше? И что, собственно, должна изменить эта тряпочка?»

Я не смотрела по сторонам, уткнувшись взглядом в плитку тротуара, и потому столкновение оказалось неизбежным.

— Ой! Простите, я...

Я налетела на кого-то твёрдого и тёплого. От неожиданности я выронила сумку. Она шлёпнулась на асфальт, и её содержимое веером разлетелось вокруг. Папка с бумагами, кошелёк, ключи... и тот самый маленький тёмно-синий пакет из бутика, который предательски раскрылся. Из него, как лепестки какого-то запретного цветка, на серый асфальт выскользнул тот самый чёрный кружевной комплект.

— Осторожнее! — раздался над головой озабоченный мужской голос. — Виноват, я тоже не смотрел... Давайте я вам помогу.

Передо мной на корточках оказался мужчина. Не Максим. У этого были другие глаза — не бархатные, а ясные, серые, внимательные. И он, собрав мои ключи и документы, взял в руки то самое бельё, чтобы аккуратно упаковать его обратно.

Наступила та самая смертельная пауза, когда хочется провалиться сквозь землю. Я чувствовала, как горит всё лицо.

Он же, к моему изумлению, не смутился и не отвёл взгляд. Аккуратно сложив ткань, он поместил её в пакет и протянул мне. И лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула уголки его губ.

— Красивое, — спокойно и абсолютно искренне сказал он. — Вам очень идёт.

Это была не пошлость, не намёк. Это прозвучало как констатация факта. Как если бы он сказал «у вас красивые глаза».

Я, онемев, взяла пакет, не в силах вымолвить ни слова. Он же поднял мою сумку и вручил её.

— Вы не повредились? — спросил он, и в его голосе прозвучала настоящая забота.

— Нет... Спасибо, — наконец выдавила я.

— Тогда всего доброго. Смотрите под ноги, — он кивнул и пошёл своей дорогой, оставив меня стоять с пакетом в руках и с полным переворотом в сознании.

Впервые за много лет меня увидели. И первый, кто это сделал — был не Максим.

Квартира встретила меня привычной, подавляющей тишиной. Я поставила пакет из бутика на комод — он лежал там, как немой укор или как билет в один конец.

«Сделала. Купила. А дальше-то что?»

Книга, разумеется, давала ответ. Я открыла её на нужной странице. «Шаг первый (часть вторая): Прими свой выбор. Примерь. Посмотри в зеркало. Не оценивай — наблюдай. Запиши три слова, которые придут в голову. Только честно.»

«Честно». Самое трудное слово.

Я медленно разделась. Офисная блузка, юбка, колготки — мой привычный, надёжный панцирь — легли на стул. Комнатный воздух показался прохладным на коже. Я достала покупку. Чёрное кружево на шёлковой подкладке казалось хрупким и нереальным в моих руках.

Я надела его.

И подошла к зеркалу во весь рост.

Первое, что я почувствовала — неловкость. Чистейшей воды физический дискомфорт. «Я похожа на девочку, нарядившуюся в мамины вещи». «Это не моё». «Я здесь не на своём месте». Я хотела отвернуться, снять, спрятать.

Но я смотрела. Заставляла себя смотреть.

И постепенно взгляд начал меняться. Я перестала видеть просто «бельё на Ольге». Я начала видеть детали. Как кружево повторяет линию ключицы. Как шёлк мягко лепит форму. Цвет. Он был не просто чёрным. Он был глубоким, бархатным, благородным. И он... не конфликтовал со мной. Не кричал, не спорил с моей бледной кожей и простыми чертами лица. Он их подчёркивал. Делал контрастнее. Придавал значение.

И тут в памяти всплыло, ярко и неотвязно: «Красивое. Вам очень идёт».

Голос незнакомца. Его спокойный, лишённый всякого подвоха тон. Он не увидел в этом стыдного. Он увидел красивое.

Я сделала глубокий вдох и выпрямила спину. Перестала сутулиться, втянула живот. И отражение изменилось. Оно стало не жалким, а... загадочным. Женщина в зеркале была не той Ольгой, которую все знали. Она была тайной. Даже для себя самой.

Что я чувствовала?