Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 83)

Да ну их в бога душу мать! Надоели.

— Надеюсь, местных жителей не будут убивать всех без разбора?

— В этом нет необходимости, — изрек Первый. — Мы найдем им более практичное применение, особенно учитывая то, что приток жертв на севере должен сильно сократиться.

Похоже, Ракши собираются устроить на юге что-то вроде охотничьих угодий. Мерзко. С другой стороны, пока демоны существуют, им надо что-то есть. Это возвращало меня к вопросу превращения всей этой кодлы во что-то более приемлемое, причем, раз и на всегда, потому что очередное возвращение обиженных Немертвых меня никак не устраивало. Не хватало еще, чтобы та черная собака снова обрела человеческий облик и предъявила претензии.

Как многому мне еще нужно научиться!

Моя вороватая душа нудно ныла, предлагая пройтись по Храмам и собрать трофеи, а осторожная натура вспоминала множество легенд, в которых герой погибал в миг своего триумфа из-за сущих мелочей. Ну, какой вменяемый человек ради цацек полезет в лабиринт, полный насмерть перепуганных психов? В результате, я нашел компромисс: отправил вперед Третьего под благовидным предлогом — накормить Линни. Ради вновь обретенного брата Ракши готовы были на все.

Пока я любовался берегами горной реки (подозрительно каменистыми) и пробовал на ощупь воду в устроенной тут же запруде (нет, не Пустошь), Первый и Крылья-на-лапах разрыли склон там, где из него высовывались трубы дымоходов. Правда, в первый раз мы попали не в кухню, а в баню, где я непринужденно нагреб охапку каких-то баночек. Зато второй раз Ракши попали, куда надо, и долго громко возмущались, обнаружив на крюках пару разделанных человеческих тел. Линни тут же объявил, что мясного не ест (хотя, если подумать, ему-то что — он же не человек). В результате, из кладовой вынесли корзину изюма, мешок вяленой рыбы и связку жестких лепешек, которые на континенте использовали вместо тарелок. Хотели еще взять вина, но я честно предупредил, что пьяный себя не контролирую. Ракши переглянулись и Третий, с сожалением, поставил кувшин на место.

Ни золотой, ни, хотя бы, серебряной утвари на кухне не обнаружилось (наверное, здесь кормили слуг). Воровать медные котлы и оловянные ложки Тень считал ниже своего достоинства. Скучно живем.

Убедившись, что живые обеспечены провиантом, Первый выпрямился во весь рост.

— В путь!

— Да, только еще на один остров заглянем.

— Зачем? — уперся Третий.

— Надо! И вообще, это что, так сложно — пролететь пару лишних лиг? Нет, если сложно, я, конечно…

— Полетели, — громыхнул Первый и проскрипел чуть тише: — Но следующие сто лет — никаких больше смертных.

Ракши покидали разоренный остров. Гарнизон, деморализованный внезапной и ужасной смертью множества Посвященных, даже не пытался им помешать. С одной из бесчисленных галерей за тем, как растворяются в дымке горизонта черные силуэты, наблюдал человек в темно-серых доспехах капитана феллийской гвардии. Оценив его рост и комплекцию, житель Арконата заподозрил бы, что перед ним — отпрыск одного из Великих Лордов, а островитянин, не колеблясь, назвал бы имя. Убедившись, что демоны не собираются закладывать над островом круг, Патриарх Вальхалопади стащил с себя тяжелый шлем, облегченно вздохнул и прищурился. Внимание владыки привлек белый росчерк парусов корабля, отчаянно улепетывающего в открытое море.

— Кажется, у нас парусник украли. И мне нечем сейчас его вернуть.

Большой металлический сундук, стоявший подле Патриарха, раскрылся, словно раковина. Внутри обнаружилась щуплая фигурка в белых одеждах, с трудом переводящая дух. Почтенная Паштимилья была женщиной хрупкой до прозрачности, доспехи гвардейца ее попросту раздавили бы. Вот и пришлось ей сидеть в коробочке.

— Уф! Думала, задохнусь… Забудь ты про корабль, сейчас нельзя делать резкие движения.

— Сам знаю. Интересно, кто из наших откликнется на вызов?

— Ты сам не захотел никого предупреждать.

— Предупреждать о чем? Имеющий уши да услышит! О ритуале Конструктивного Предвидения было сказано при всех, оценить риски мог каждый. Гийом попросил у меня доспехи — я дал, хотя, не очень-то они ему помогли. У тебя свое было, больше никто ко мне не обращался. Вот и посмотрим, кто из них имеет право называться владыкой мироздания.

— Немногие, наверное, — сокрушенно покачала головой Паштимилья. — Деградация последних веков была заметна невооруженным глазом.

— О том и речь. Придумали сказку для смертных слуг и сами в нее поверили. Позор!

— Они смотрели и не видели, — нараспев проговорила провидица, обхватив себя руками и тихонько раскачиваясь. — Мгла застилала им взор, — и внезапно оживилась. — А ты видел? Он спелся с истарскими монстрами! Этого в моих видениях не было.

— Он был в твоих видениях? — поднял бровь Патриарх.

— Не лично, только лозы и черепа, их можно было толковать по-разному, — полу прикрыв глаза, Паштимилья ткнула пальцем в горизонт. — Птицы! — в обугленные останки штурмового отряда. — Пламя! — в склон горы. — Рухнули своды Храма! Пустые страницы книги: сведены старые счеты, клятвы — забыты, долги — прощены. Дрожащие тени под пологом леса — нам надлежит спрятаться в каких-то джунглях.

Вальхалопади поморщился.

— Спрятаться — это хорошая мысль. Твари, наверняка, вернутся. Если бы я знал, что ставка — РКШ…

— То присоединился бы к Гийому.

Владыка пожевал губами.

— М-да. Лучше он, чем я. Но, можно было бы попытаться заключить сделку…

— Честную сделку? С голоногим мальчишкой? Ценою в РКШ? Хочешь, я предскажу тебе, что ответил бы Синклит?

— Перестань! Мне тоже нелегко отступать без боя, я — воин. Но смог ведь?

— Возрадуемся же собственной мудрости, и не дадим гордыне погубить себя.

Патриарх, нехотя, кивнул, и тут же возгордился:

— К тому же, самое ценное от него мы уже получили, а потери… Богов не может быть много!

— Да, — владычица задумчиво обвела взором разоренный нашествием Немертвых остров и, неожиданно, скинула закрывающие голову покровы. — Такое ощущение, словно попала к началу времен. Удивительное чувство! Теперь можно попытаться запустить в реку форель. Аквариум — не лучшее место для крупной рыбы.

— Вот из-за этого, ему подобных и придется терпеть, — снова поморщился Вальхалопади. — А то у меня из всех ловчих птиц только кречеты остались.

Тут он впервые посмотрел на собеседницу и губы его растянулись в ухмылке.

— А у тебя волосы — рыжие! — сообщил владыка.

— А у тебя глаза — желтые! — немедленно парировала та, что уже тысячи лет напоминала мужчинам королеву льда.

— Гм… Раньше от воздействия удавалось закрыться полностью.

— Ты что, на себе проверял? Кто разберет ее, эту Тьму! Возможно, так проявлялся принятый Темным орденом обет.

— Тоже верно. Ладно, пойду принимать дела! К Трем Башням они вряд ли сегодня вернутся.

Вальхалопади внезапно наклонился и потрепал по загривку большого черного пса, яростно подметавшего хвостом землю.

— К ноге, Черныш!

Глава 35

14. Последний, кому я излагал свою историю, предложил издать ее в виде поучения для молодежи и обещал бешеный успех.

Что я могу сказать о полете? Холодно. Очень холодно. Ракши летели высоко и быстро, южный зной так далеко не доставал. Как я ни кутался в бестолковые островные тряпочки, порывы ледяного ветра то продували спину, то холодили пятки. Про небесные красоты не говорю — стоило высунуть голову из-за встопорщенных пластин брони, как ветер наотмашь бил в лицо, высекая из глаз искры. Если бы не глубинный жар, исходивший от Первого, я бы замерз насмерть. Что-то перемудрили Предки с ездовыми качествами Ракшей.

Путь, который занял у галеры две недели, демоны проделали за полтора часа. Старый город встретил нас тишиной и сильным запахом разложения, исходившим от некогда благополучных кварталов. В бухте не осталось ни одной даже самой маленькой лодочки. Водоросли… Ну, ходить по ним, допустим, было нельзя, но наросло их изрядно. В морской траве паслись разноцветные рыбы. Спасаясь от стремительных хищников, они то и дело выпрыгивали из воды, создавая непрекращающийся шорох, напоминающий звук дождя.

Огнедышащий Ракш приземлился на вершину скалы, а Первый высадил меня в гавани и поспешил присоединиться к братьям, на все возражения буркнув: «Ничего живого здесь нет». Врал, естественно. Допустим, людей — нет, но тараканы-то выжить обязаны.

Я шел по узким улочкам заброшенных кварталов, за каждым поворотом ожидая увидеть кучу обглоданных костей или разлагающихся трупов, но руины были пустынны. Можно сказать, что они пришли в то состояние, в котором им следовало находиться уже много лет — все их нечаянные обитатели бесследно исчезли. Тщетно обходил я улицу за улицей, в надежде отыскать какой-то пропущенный знак. Люди ушли решительно и навсегда, забрав свои черепки и тряпки, связки сушеных водорослей и натянутые в укромных уголках веревки.

И тыква куда-то съехала. Серьезно! Растение было аккуратно выкопано вместе с изрядным куском мусорной кучи и унесено. Однако неосторожно оборванный побег сумел укорениться и теперь решительно восстанавливал утраченное. Подсыпал к нему грунта и полил водой — пусть будет Остров Тыкв.

Произошло нечто, смысл чего от меня ускользнул, какое-то принципиально важное для островитян событие или решение. Что заставило «отринувших» изменить привычкам, выманило из убежища всех до единого, если даже нашествие пехотинцев было всего лишь поводом спрятаться получше? В поисках ответа я навестил жилище Лекора, но не обнаружил никаких следов поспешного бегства. На стене незнакомой, уверенной рукой была вычерчена карта — длинная, причудливо изогнутая береговая линия в обрамлении знаков, напоминающих обозначение ветров и течений. Точно не острова. Не знаю, куда Лекор вознамерился вести свою общину, но надеюсь, что они туда доберутся.