Ирина Сыромятникова – Магистр Разрушения (страница 70)

— Скажите честно, уважаемый, вы считаете, что с моим появлением жизни здесь стало меньше?

С места, где он сидел, была отлично видна тыквенная плеть, перевесившаяся через гребень стены — сочное зеленое пятно на фоне серого камня. Наблюдая за ее ростом, я почти поверил, что растение знает о существовании бассейна во дворе. Эдакий кошмар огородника — разумные овощи.

Почувствовав, что с теоретической точки зрения его позиция уязвима, Посвященный начал расхваливать то разумное мироустройство, которое поддерживает в своих владениях Храм. Тут мое терпение иссякло, а раздраженный Разрушитель — стихия, которая парой новых тыкв может не ограничиться. Лекору в лоб было заявлено, что у меня перед глазами имелся другой пример разумного мироустройства, а потому он со своим учением — отдыхает.

— Нет другого примера! — взвился островитянин.

— Есть, и вашим сородичам он известен. У меня дома от них ногами отмахаться не могут!

Лекор немного смутился:

— Я понимаю, что визит разрушителей…

— Причем тут ваши разрушители, уважаемый? Я говорю о куче мелких чернявых маньяков, которых воспитали где-то здесь, а потом на нас натравили.

С Лекора можно было писать портрет воплощенного прозрения.

— Так вот, для чего…

— Значит, было? — сердито прищурился я.

— Да, — сознался Посвященный. — Был у владыки Багриша такой проект. Откуда-то он взял невероятное количество одаренных, а потом они резко пропали.

— И ни у кого никаких вопросов?

— Патриархам не задают вопросы.

— Тогда какого Ракша вы задаете их мне?!

Лекор пожевал губами — имя грозного демона ничего ему не говорило.

Выгнал его, сославшись на необходимость отдохнуть перед рыбалкой.

Несколько дней было спокойно. В смысле, Посвященный перестал парить мне мозги, но и поток полезных сведений с его стороны прекратился. Я стал серьезно задумываться над тем, что делать дальше — оставаться на этом острове бессмысленно, союзников среди островитян у меня нет, а плыть зайцем на здешних галерах опасно (могут выкинуть за борт). Не украсть ли мне лодку? Я завел привычку забираться на крыши домов в верхней части склона и отслеживать направления, в которых уходили корабли: карты, нарисованные Лекором, были довольно грубыми, а единственной сушей, видимой с доступной мне части берега, являлась скала с маяком.

На третий день в душе Посвященного взяла верх другая страсть — любопытство. Лекор сам пришел в мою берлогу и принес подарки — куски засохшей лепешки и копченую с дымком рыбину. Я впустил его исключительно ради лепешки — очень хотелось вновь ощутить вкус хлеба. Сели, разлили воду по плошкам, размочили сухари. Островитянин хотел поговорить о дальних странах.

— Уважаемый, может, вам лучше сородичей расспросить?

— Соврут, — вздохнул Лекор. — Все, чем занимается владыка Багриш, окутано глубокой тайной. Слух о земле за океаном ходит давно — иногда корабли возвращаются из плавания, привозя странные предметы, травы, которые у нас не растут, или шкуры фантастических животных. Когда-то поговаривали о новой войне, но океанских кораблей слишком мало и большой армии на них не перевезешь.

Что к лучшему — мне, например, проблем с перевертышами за глаза хватило.

— И как там у вас живут? — приступил к расспросам Лекор.

Рассказывать чужаку о жизни в Арконате оказалось нелегко. Как описать слепому цвет зари, а не видевшему снега — ледяной холод? У нас есть маги, рабов, наоборот, нет, и приносить жертвы запрещено. «Лохи нажористей и бабы покрасивше» — мог добавить от себя Тень. Лекора такая краткость, естественно, не устраивала, и он дотошно разъяснял для себя разнообразные мелочи, вроде качества дорог, приблизительной величины крестьянского надела и типичного для рынка набора продуктов. Сначала я пытался удержаться в рамках того, что может быть известно перевертышам, а потом плюнул. Кому какое дело до высоты шокангийских коней в холке?

Во время этих разговоров взгляд островитянина становился отсутствующий и немного сонный, а голос наоборот, звучал необычайно твердо и без малейших запинок. В утлую лачугу без крыши и пола приходила тень истинного служителя Храма, грозного Посвященного, получившего свой статус неизвестно за какие, но, несомненно, кровавые, заслуги.

К концу второго вечера нашей беседы Лекор, вероятно, просто не сумел придумать новых вопросов.

— М-да, — резюмировал он. — Признаюсь, я… кхм… не ожидал… э-э… масштаба.

Взгляд у островитянина стал прежний (как у шального зайца), а речь — причудливой.

— Масштабов чего, уважаемый?

Лекор вздрогнул и встрепенулся.

— Чем вы занимались у себя на родине, Зазу?

— Учился на правителя. Ну, и воровал немного.

Островитянин чуть слышно усмехнулся.

— А когда выучились бы, стали воровать по многу?

— Мне теперь без разницы, чем заниматься. Я, можно сказать, божественное благословение во плоти.

— Только не здесь. Что бы вы знали: для Храма ваша сила — не секрет. В учении есть разделы, описывающие людей, идущих путем Тьмы. Я сразу отметил странные ощущения, которые возникают в вашем присутствии, и, когда понял, что вы не различаете иллюзий, то был уже почти уверен, что передо мною черный маг.

— Почему — черный? — по арконийской версии волшебства, черными магами считались создатели самотворящихся проклятий и любители жертвоприношений, то есть, признак для деления использовался скорее этический, а не цветовой. — Я видел, что у ваших магов сила — зеленая. И как их теперь называть?

— Смешно, — согласился Лекор. — Но сути не меняет. Для Храма вы — зло. Убить вас не убьют, но доставить пред очи Вечных владык — обязаны. Вы этого хотите?

— Ну, это зависит от обстоятельств…

Например, поможет ли мне это приблизиться к Пятому или нет. От Посвященного мои колебания не укрылись.

— Зазу, зачем вы здесь? Это владыки вас сюда привезли? Не удивляйтесь, вы ведь появились одновременно с возвращением экспедиции.

Я посмотрел в глаза Посвященному и почему-то решил не врать.

— Нет, я сам пришел. Дело у меня тут. Нужно освободить одного очень важного заложника.

— Вот как, — его взгляд снова затуманились.

Забавные такие переходы. Может, у него внутри что-то похожее на Тень Магистра — две личности в одном теле? Заметив мой интерес, Лекор пояснил:

— Мой талант — что-то вроде дара провидца. Я умею восстанавливать общую картину происходящего по мелочам. Ваш рассказ придал законченный вид многим моим, гм, наработкам. И я точно знаю, что вы не лгали мне.

Я пожал плечами. Да, не лгал. Так, чуток недоговаривал.

— Это надо осмыслить, да, осмыслить, — Лекор встал и поплелся к воротам, каким-то чудом разминувшись с дверным косяком. Сторожа тыквы дружно поздоровались с предводителем общины и вернулись к игре в кости.

У меня появились собственные поводы для размышлений. Получалось так, что если я внезапно исчезну, Лекор будет волен пойти и донести на черного мага. Как минимум, это лишит меня эффекта неожиданности. Не хотелось бы его убивать, не люблю я этого, но если нужно — сумею. Ио только жалко.

Ну его к Ракшу, фанатика этого!

Той же ночью я обследовал занятую кораблями часть порта, присмотрел себе небольшую рыбацкую лодку с веслами, пронаблюдал утром, как ставят на ней парус. Перенес и спрятал у дальнего пирса два бочонка с водой. Понятно, что сухарей я тут не раздобуду, но хотя бы сухофруктов…

Не успела спасть дневная жара, как сонного меня разбудил Лекор.

— Надеюсь, вы имеете какой-то план? — вкрадчиво проворковал Посвященный.

— Ась?

— Предлагаю заключить соглашение. Обещайте, что Ио не пострадает, и я помогу вам с заложником.

Я медленно встал, доплелся до бассейна и поплескал в лицо водой.

— С чего такая перемена взглядов? А как же Храм и его учение?

Лекор задумчиво покачивался взад-вперед.

— Считайте, что меня посетило откровение свыше.

— Врете, и без таланта видно!

— Есть вещи, Зазу, которые вы так и не поняли. Моя внучка обречена, я умру и она — умрет. Ей больше нет места в обществе Храма, чтобы понять это, не нужно быть провидцем. Я еще мог бы смириться с неизбежным, если бы это был единственно возможный порядок вещей. Но так… Наша страна была создана Патриархами и для Патриархов, но мы больше не нужны им, Зазу, они решили перебраться на север. Из побережья и островов выкачивают последние ресурсы — рабов, магов, сталь, корабельную древесину. Вы говорили мне про Пустошь… Думаю, наши владыки знают о ней. С их-то возрастом и не заметить изменений! Допускаю, раньше они верили, что спасение невозможно. Но это не повод бросать тех, кто отдавал за тебя жизнь!

Прелестно! Передо мною злодей в состоянии этического кризиса. То есть, сейчас он может клясться мне в любви, а через час попытается отволочь к своим владыкам.

— Единственный мой план — взять лодку и плыть.

— Глупо. Между островами курсируют военные галеры, судно без опознавательных знаков они в лучшем случае затопят. В худшем… Есть ритуалы, для которых избранных не используют, только привозных рабов. Считается неэтичным так мучить соплеменников.

Упс, какая засада…