Ирина Сыромятникова – Ангелы по совместительству (страница 101)

Возмутительно! От этой гадской порчи снова пострадал алхимик.

— Пригласи-ка его, поговорим.

Добровольца привел за руку Лючик (а у этого-то какой в деле интерес?). Виденный мной пару раз краем глаза Олек оказался плечистым парнем с типичной для стражника внешностью. В смысле, навалять ему при случае смог бы только Румол. Вот, откуда берутся такие бугаи при общей са-ориотской субтильности?

— Хочешь ли ты обрести свободу?

Потому что драться я с ним не собираюсь.

— Не знаю, — на этом вопросе заклятый явно терял концентрацию. — Раньше — хотел.

Все, сам виноват — никто его за язык не тянул.

Утром я выцапал голема из компании белой малышни (кажется, монстра учили пеленать пупсов) и поволок совершать подвиги (интересно, а до святого нежитя у са-ориотцев дело дойдет?). Быстро выяснилось, что никакого волшебства на Олеке Шорох не видит и может лишь сказать, что это «человек, отличный от других».

Какой из этого вывод? — Большую часть времени заклинание не активно. Нормальный, между прочим, принцип: зачем тратить ресурсы на то, что потребуется раз в год. Потом поступает команда, печать срабатывает, и жертва сходит с ума, ибо, что есть Лунное Причастие, как не контролируемое сумасшествие.

А теперь зададим себе вопрос: кто отдает команду на активацию, если пастыря рядом нет? Ситуации бывают разные, а магический ключ, по определению, структура конечной сложности. Как им удается все предусмотреть, учитывая проблемы с символами, которые испытывает тот же Шорох? Причем, решение должно быть несоразмеримо проще голема, потому что тиражировалось сотнями тысяч, миллионами экземпляров. Любой малообразованный жрец мог взять в руки амулет Уложения и добиться нужного результата!

Я посадил рядом Олека и Шороха и скомандовал:

— А ну-ка, дружок, скажи вслух: папа, мама, мой дом, моя семья…

И все сразу стало выпукло и рельефно (или это нежить различал колебания жизненной силы лучше, чем маг?). Заклятый сам определял, когда магия возьмет над ним верх. Сформулированный сознанием символ запускал три такта магической активности: слабая вспышка — нарастание эффекта с распределением его на смежные области — сильный финальный отклик.

Я наблюдал транслируемый Шорохом образ полчаса, пока не почувствовал себя посетителем казино (угадать подряд три комбинации ни разу не получилось). Где-то в черепушке Олека скрывался модуль обратной связи, паразитирующий на неспособности человека отследить причины своих решений. Я прекрасно представлял себе архитектуру устройства, использующего познавательные способности заклятого для собственных целей, но прикоснуться к нему не мог. Это было все равно, что изучать часы, простукивая их кувалдой.

И вот эта недоступность понятной в теории вещи доводила меня до исступления. Зверски хотелось что-нибудь раскокать. А главное — дальше как быть? Попытаться выяснить, что Ли Хан имел в виду под узостью? (Старик ингернийские магические термины знал через раз). Похитить пастыря и пытать, пока не объяснит, что делает? Попробовать перевести все это в привычную для некроманта плоскость?

Кстати, мысль! Я не имею в виду — прикончить Олека. Обычно некроманты работают с отпечатком личности, оставшемся после смерти, но почему бы не припахать к делу оригинал?

Я разместил Олека прямо со стулом посередине двора и начал окружать линиями пентаграммы, игнорируя заламывающую руки мать и обильный пот, выступивший на лбу пациента.

Тут же стало понятно, почему с живыми существами опытные некроманты не связываются. Основа не стабильна! Привычные схемы не нащупывались, все непрерывно текло и менялось, расползалось под пальцами и норовило выплеснутся наружу. Если бы не богатый опыт жильцов в голове, еще один откат был бы мне гарантирован. Плетение сознания вышло корявое, словно у начинающего, и вот что характерно: складывалось полное впечатление, что передо мной не одно существо, а два. Да забери меня Король…

— Ладно, иди, отдыхай пока.

Олека как ветром сдуло. Не любят нас обыватели, не уважают…

Я, кряхтя, влез в сапоги, подхватил походный сундучок некроманта и отправился к Ли Хану прямо через дрожащий зной полуденного Ожерелья, потому что терпеть еще два часа у меня не было никаких моральных сил.

Белый, естественно, пережидал жару дома, в тенистом дворике, но меня вышел встречать к воротам, весь такой недоумевающий и настороженный:

— Э-э… Прохладного дня, досточтимый!

Откровенно говоря, в первом часу пополудни такое приветствие звучало как издевательство.

— И тебе не кашлять.

Белый немедленно поперхнулся.

— Да ты садись, садись! В ногах правды нет.

Ли Хан поспешно присел на край веранды. Я попытался заново собраться с мыслями.

— Слышь, а никто не рассматривал печати Уложения как магических паразитов, заселяющих человека своими отпрысками?

Белого мучительно передернуло:

— Нет!!!

— Зря, зря. Я тут занялся вплотную вопросом, и мне нужен этот ваш амулет. На живом человеке схему реакций отследить не получается.

А действовать пошагово я не могу — у них столько печатных нету.

Ли Хан горестно вздохнул, и пошел искать панаму, без которой тут днем на улице делать было нечего.

Искомый амулет Уложения мне в храме без удовольствия, но выдали. Наплевав на приличия в любом их варианте, я принялся расчерчивать пентаграмму тут же, во дворе.

— Будьте аккуратней! — наставлял меня Ли Хан. — Последнее время тонкие планы искажены, и заклинание срабатывает не штатно.

Да мне-то какая разница? Я все равно ничего лично активировать не буду — не смогу.

Пастыри в моих экзерсисах отказались участвовать наотрез. Нормальный колдун плюнул бы и ушел, но для алхимика действовать через посредников — скорее правило, чем исключение. Ни одна твердая рука не обеспечит подачу резца с микронной точностью, ни один верный глаз не разместит четыре отверстия точно по углам квадрата, причем — соосно, а плетения вообще ложатся на материал плюс-минус палец. Сейчас мне нужно было не волю проявить, скорее — заставить инструменты принять нужное положение (и убедить их, что происходящее — абсолютно безопасно). В общем, уломал самого младшего, чисто авторитетом задавил. Короткий импульс силы и — вуаля! — структура амулета зафиксирована.

Но процедуру наложения печати мне все-таки объясняли на словах.

Значит, сначала оператор погружает жертву в полусон, затормаживая реакции и снижая способность к сопротивлению, потом помечает целевые области и совмещает с ними амулет. Затем заклинаемому надиктовывается текст клятвы, содержащей ключевые понятия, а формирующаяся печать запечатлевает их уникальную для каждого человека форму. Амулет убирают, три-четыре дня человек привыкает к новому состоянию, а потом две сущности обитают в одном теле параллельно. Ну, точно, астральный паразит!

Я нашарил в сундучке свой дневник и принялся зарисовывать на чистой странице реальную схему этой их придурочной магии.

Ли Хан осторожно заглядывал мне через плечо.

— Понял, да?

Он сокрушенно покачал головой:

— Я получал образование довольно давно и современные способы записи заклинаний мне не известны.

Выходит, они и в белой магии понимают меньше меня! Начинаю себя чувствовать каким-то монстром.

— Садись, пиши. Не поймешь сам, еще кому-нибудь перескажешь. Мне толковый помощник нужен позарез.

Потому что астральный паразит хоть и имеет много общего с Диктатом Воли, но явно не трансмастер — логика его действий мне ясна, а вот основа для воздействия не доступна. Лупу для меня Шорох изобразит, а вместо отвертки я планировал использовать Ли Хана. Он, помнится, что-то чирикал про гуманизм — пускай работает.

Причина неудач моих предшественников оказалась банальна — весь нанесенный ему урон паразит компенсировал за счет носителя, опустошая ауру, калеча разум. Прежде, чем что-то исправлять, нужно было разделить объекты воздействия. Вопрос — как. Я внимательно изучил часть заклинания, ответственную за подпитку. По замыслу создателей, поглотитель постоянно менял конфигурацию, перемещаясь не только по голове печатного, но и внутри его ауры («Во избежание вторичных мутаций» — как туманно объяснил Ли Хан). Эта особенность защищала заклятого человека от стремительной деградации, и она же делала паразита уязвимым. Потому что, какой же халявщик откажется от лишнего куска?

Не получается различить, нужно выманить.

Я изложил белому свой план:

— Смотри: формируем структуру-субстрат и постоянный вектор воздействия, затрудняющий питание паразита от оригинального носителя. Эта штука переносит питающие контуры вовне, приманку убираем — профит!

Ли Хан поморщился:

— Оно отработает воздействие и оптимизирует себя, а пациент заработает зависимость от ваших… субстратов.

— Не заработает, я все на основе черной магии реализую — она с живыми организмами мало совместима.

А с беломагическими конструктами — вообще никак.

— Если окажется, что… эта сущность… способна регенерировать, возможен рецидив.

— Тогда мы меняем вектор, и возможность сцепления паразита с хозяином без помощи оператора теряется. Можно будет такой амулет навсегда оставить, но я думаю, что больше полугода паразит не протянет — даже отпечаток человеческой души вечно не держится, а тут — обычное волшебство.

От всей замысловатой магии останутся только якоря, инертные и безвредные.