Ирина Суздалева – В разводе. Ты забрал мою жизнь (страница 40)
Сначала не понимаю.
Нет, понимаю.
Но разум отказывается принимать.
Такого не бывает. Так не делают. Людей не похищают из ресторана, не привозят в частную клинику, не заставляют становиться донором против воли. Не родной бывший муж. Не человек, которому ты когда-то спасла жизнь.
— Ты не можешь, — выдыхаю, чувствуя, как глаза начинает жечь. — Это незаконно. Врачи не имеют права.
Лев усмехается краем губ:
— Не строй из себя дурочку. Дмитрий заплатил этой клиники достаточно щедро, чтобы лишних вопросов никто не задавал.
— Нет…
— Да, Алла, — он выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз тяжелым, нечитаемым взглядом. — Все продумано.
Тело наливается холодным ужасом.
Не паникой даже.
Чем-то хуже.
Пониманием.
— Я говорил Кристине не лезть к тебе, — продолжает Лев, медленно проходя вдоль кровати. — Предупреждал, что обязательно придумаю, как спасти ей жизнь, придумаю, как не оставить тебе выбора. Но она решила положиться на твою совесть, которой, как выяснилось, у тебя нет. Спокойно попросила помочь ребенку, родной крови, а ты отказала.
— Я имела право, — голос срывается. — Это мое тело.
— У моего сына должна быть мать, — парирует бывший муж, совсем не слыша меня.
На секунду перестаю дышать.
Сына. Его сына. Так вот в чем дело.
Все, ради новой семьи, ради женщины, которая пришла ко мне с требованием отдать ей косный мозг, ради ребенка, которого я даже ненавидеть не могу, потому что он ни в чем не виноват, меня сейчас собираются разрезать, использовать, вынуть нужное и оставить дальше жить с этим.
Если это вообще можно будет назвать жизнью.
— Я долго думал о том, как уговорить тебя сделать правильный выбор, но все получилось, куда лучше, — Лев останавливается у изножья кровати. — Дмитрий хотел, чтобы ты поняла свое место. Хотел унизить. Наказать. А я подсказал, как сделать это лучше всего.
Горло сжимается так сильно, что становится больно глотать.
— Как ты можешь? — шепчу. — После всего… Я же тебе жизнь спасла.
— Я тебе за это уже отплатил, — спокойно отвечает он. — Мало того что ты получила после развода достаточно, чтобы построить свою фирму, так еще я договорился с Дмитрием, чтобы он не добивал компанию окончательно. Ты ведь за нее так держалась. Так гордилась ею. Дмитрий действительно оставит тебя в покое… после процедуры, конечно.
Внутри все обрывается окончательно.
Бывший муж говорит об том, что собирается разобрать меня по частям, не как о предательстве, а как о сделке, как о смете, как о рабочем вопросе, где нужно просто правильно распределить ресурсы.
А ресурс — я.
— Врачи не сделают этого, — цепляюсь за последнюю слабую надежду. — Они не имеют права.
— Алла, — Лев устало вздыхает и наклоняется ближе. — Не заставляй меня повторять. Дмитрий уже оплатил частную клинику. Хирург лучший. Лишнего говорить никто не будет. Тебя подготовят, возьмут материал, и все закончится.
— Для меня нет.
— С тобой ничего не случится.
— Откуда ты знаешь?! — хриплю, и голос наконец срывается сильнее. — У меня одна почка! Ты вообще помнишь, почему?!
Лев на секунду замирает.
В глазах бывшего мужа мелькает что-то темное, но тут же исчезает:
— Именно поэтому все сделают аккуратно.
Смеюсь.
Тихо.
Беззвучно почти.
Потому что слез уже нет. Или они есть, но организм слишком слабый, чтобы выпустить их наружу.
— Зачем? — спрашиваю еле слышно. — Почему?
— Потому что если приходится выбирать между твоей гордостью и жизнью матери моего сына, — Лев смотрит на меня спокойно, почти безжалостно, — я выберу последнее.
Девочки, а вы видели еще одну мою новую ВЕСЕЛУЮ ИСТОРИЮ?
— Мы же с тобой всем всегда делились, — сестра, которую я застала со своим мужем, довольно улыбается.
— Но не мужчинами!
— Он не будь ханжой, — Света закатывает глаза.
Перевожу взгляд на мужа, который как ни в чем не бывало ест бутерброд:
— Чего тебе не хватало?
— Твоя сестра предложила "сделать подарок" на мой день рождения, и я не нашел повода отказаться, — Олег не чувствует себя виноватым.
— То есть то, что ты женат, — не повод? — в груди холодеет. — Мы с тобой женаты три года, Олег. Три года. Уже это ничего не стоит?
— Любовь живет три года, слышала поговорку? — хмыкает муж. — У всего есть свой срок давности,
— Срок давности... У брака?
— Соня, ты должна понимать, что люди меняются. Тем более, я поторопился с женитьбой. Ты была такой правильной, такой недотрогой, вот мне и хотелось тебя заполучить. Прямо свербило. А когда заполучил… — пожимает плечами. — Даже самая желанная вещь, которая уже твоя, рано или поздно становится обычной.
От автора: Мужу "приелся" наш брак. Родная сестра меня предала.
Что делать дальше? Плакать? Можно. Разводиться? Конечно!
Но для начала я решила отметить начало своей свободной жизни так, что этим двоим мало не показалось!
Глава 38
— Как же вовремя ты признался в своем преступлении, — раздается у двери спокойный, до боли знакомый голос.
Вздрагиваю всем телом.
Не потому, что не узнала. Как раз наоборот — узнала сразу. Этот голос успел стать для меня чем-то вроде нитки, за которую можно ухватиться, когда под ногами нет пола, когда воздух в легких превращается в стекло, когда мир окончательно доказывает, что нормальных мужчин, возможно, все-таки не существует. Ну или существуют, но почему-то появляются в самый последний момент, когда ты уже почти успела смириться с тем, что сейчас тебя снова разберут на части. Буквально.
В палату входит Андрей.
В белой рубашке, темных брюках, с напряженным лицом и таким взглядом, от которого у меня внутри все сначала болезненно сжимается, а потом вдруг начинает дрожать. За ним появляется еще один мужчина. Очень похожий на Андрея — те же широкие плечи, тот же упрямый подбородок, такой же тяжелый, внимательный взгляд, только жестче, холоднее, без той мягкости, которая иногда проскальзывает у Андрея, когда он смотрит на меня. Вдобавок второй мужчина старше, на лет пять точно, и глаза у него голубые. Следом за ними заходят двое полицейских.
Вот тут Лев наконец-то бледнеет.