Ирина Субач – Последняя Академия Элизабет Чарльстон (страница 54)
– Вечером вернешь, – строго сказала я. – Ну и главное, не потеряй. Все же это моя семейная реликвия.
– Уи-и-и! – взвизгнула еще раз ведьма и все же обняла меня так, что я побоялась быть задушенной.
Через полчаса сияющая и воодушевленная Стоун все же упорхнула на свидание, а я осталась одна в комнате.
До кормежки нечисти оставалось еще два часа, поэтому без зазрения совести я решила, что смело могу немного вздремнуть, пользуясь ситуацией.
Раздевшись, я легла в кровать и как-то удивительно быстро уплыла в мир грез, чтобы с неохотой проснуться от неясного шороха.
В комнате царил вечерний полумрак, из освещения оставался лишь один магический светлячок, да и тот требовал подзарядки. Оглядевшись по сторонам, я зевнула и поняла, что шорох шел от проекта Хельги. Соптимусы колыхались без ветра, шуршали листьями, да и вообще в темноте казались каким-то чересчур гигантскими.
Буркнув заклинание, я поддала энергии светильникам и тут же зажмурилась от резко вспыхнувшего света. Пришлось сильно тереть глаза, а после открыть, долго фокусироваться на расплывающейся комнате.
Чувство дежавю накатывало на меня постепенно. Будто две картинки наслаивались одна на другую, и холодок пробежал по моей спине, когда я осознала, что соптимусы, которым еще вчера было расти и расти до созревания, за два часа вымахали вдвое.
Дикий ужас накрыл с головой, не дав закричать от осознания того, что мое давнишнее видение может вскоре сбыться. Намного быстрее, чем я думала. Страх буквально пульсировал по моим венам, а в голове была единственная мысль: “Бежать! Прямо сейчас – и подальше!”
Именно с этим настроем я скинула с себя покрывало, в рекордно быстрое время натянула плотное дорожное платье, сапожки, схватила со шкафа первую попавшуюся шляпку и вынула накидку. Свой чемодан-саквояж просто захлопнула, не утруждаясь на складывание вещей.
Все нужное куплю потом.
А после я вылетела за дверь комнаты и уже бежала по коридорам к воротам академии, когда вспомнила об обещании попрощаться с Фениром. Пусть это было глупо и безрассудно, но я едва ли не поклялась сообщить ему о своем отъезде в глаза. Любого другого я бы могла обмануть, написала бы позже письмо и вложила в конверт обручальное кольцо, но сейчас почему-то решила, что обещания нужно выполнять.
Поэтому почти у самого выхода притормозила и развернулась. Дошла до лаборатории и замерла возле дверей.
Надеясь, что Виктор внутри, я на миг прикрыла глаза. Бегать по всей академии и разыскивать преподавателя только затем, чтобы сказать “Прощайте” было бы странно, но он теперь часто проводил время в лаборатории…
Потянув за ручку, я вошла внутрь. Там горел свет, шуршали в клетках и вольерах звери, а откуда-то из дальнего угла, оттуда, где жил гидреныш, доносилось напевание какой-то песенки в исполнении профессора. И я пошла на звук.
Виктор стоял у клетки с гидрой и скармливал ей мясную нарезку, на меня он пока внимания не обращал, хотя я была уверена – знал, что я нахожусь за его спиной.
– У вас странные музыкальные вкусы, господин Фенир, – произнесла я, и только тогда он обернулся.
– У меня вообще вкусы странные, – сверкнув глазами, ответил он и смерил меня взглядом. – И в музыке, и в постели, да и в целом по жизни. Ты почему в таком виде, Чарльстон?
– Уезжаю, – коротко ответила я.
Фенир нахмурился и, бросив гидре буквально все оставшееся мясо из таза, оставил его в сторону, отворачиваясь от нечисти.
– Что значит уезжаешь? – вытирая руки об фартук, спросил он. – Я против.
– Боюсь, я пришла не за разрешением, а просто попрощаться. Как и обещала. – Слова дались удивительно трудно. Будто это не формальная вежливость, а полное вычеркивание из жизни чего-то невероятно важного.
Кто бы мог подумать, что это так тяжело. Гораздо легче мне давались собственные некрологи в газетах…
– Прощайте, – бросила я, крепче сжимая руку на ручке чемодана. – Если не против, кольцо я вам пришлю чуть позже.
– Чарльстон, тебе не кажется, что это все странно? – вкрадчиво поинтересовался Виктор.
Я не могла возразить или согласиться. Ничего не могла. Я знала, что поступаю странно и вызываю подозрения, но и деваться было некуда.
– Прощайте, – еще раз повторила я и, развернувшись, двинулась к выходу, на этот раз точно не собираясь возвращаться.
Я вышла в коридор и теперь уже целенаправленно побрела к воротам. Вновь почти добралась до них и вновь вспомнила, что кое-что все же забыла.
Серьги! Нужно было забрать подарок отца у Виктории. Она вот-вот должна вернуться со свидания. Или уже вернулась? Мне нужно было лишь подняться в нашу комнату.
Я задрала голову и посмотрела на окна нужного этажа.
Святой Гоблин! Как же я не хотела возвращаться обратно и ждать там соседку, если она еще не вернулась!
Лучшим решением показалось покараулить у дверей в надежде на то, что она еще не проскочила внутрь. Но это было глупо – стоять с чемоданом у всех на виду.
Пришлось спешить обратно в общежитие, подниматься на этаж, идти через длинный коридор и опасаться буквально любого громкого звука, потому что теперь мне казалось, будто моя смерть таилась за каждым углом. Благо вокруг было полно других студентов, которые бегали по своим делам, сновали мимо, с любопытством смотрели на мой чемодан.
Столь огромное количество людей даже немного успокаивало, и я на несколько мгновений умудрилась расслабиться. Но как оказалось – зря.
До дверей комнаты оставалось около пяти шагов, когда раздался крик. Столь громкий и пронзительный, что даже время остановило свой бег и решило спрятаться куда подальше от ужаса.
Я словно приросла к полу. Страх сковал по рукам и ногам, сердце затихло, не понимая, стоит ли продолжать отстукивать секунды…
И только когда второй, менее протяжный крик затих, превратившись в хрип, я, прикусив губу до крови, бросилась вперед и распахнула дверь в комнату.
Тьма окутала половину помещения, клубясь и источая зловоние. Она больше не была призрачной! Казалось, протяни руку, я смогла бы ее коснуться. Но мне не хватало сил или смелости, чтобы проверить, так ли верно предположение на самом деле.
– Виктория, – шепнула я, хотя собиралась кричать. – Вики…
Тьма качнулась и медленно начала собираться “в кучу”, превращаясь в подобие человеческого силуэта.
– Ты-ы, – прошелестела она, и я с ужасом заметила, как лицо монстра приобретает женские черты. Рот ее раскрылся, и снова послышался приглушенный страшный голос: – Умреш-шь…
– А-а-а! – ответила я, падая на колени и закрывая уши руками.
Это не был крик банши. Я кричала, как обычный человек, как отчаявшаяся перепуганная девушка, заметившая наконец свою соседку по комнате, лежащую сломанной куклой неподалеку.
И сразу в ответ понеслась волна голосов из коридора:
– Элизабет!!!
– Это из их комнаты!!
– Чарльстон орала?!
– Зовите ректора!!!
– Дверь открыта, сюда!
Тьма шевельнулась, недовольно зарычала, качнулась в мою сторону, мазнула по щеке рукой с тонкими длинными ногтями и… растворилась.
А я так и осталась сидеть на коленях, придавленная ужасом от того, что взглянула в глаза самой смерти перед ее исчезновением. Мурашки бежали по телу, чувство вины сжимало легкие, не давая дышать. Взгляд скользнул в сторону, уперся в ноги Виктории Стоун: на одной из них не было обуви. Затем я увидела полураспахнутый халатик и наконец профиль. Она лежала, “отвернувшись” к окну, предоставляя мне возможность как следует рассмотреть собственные серьги в ее ушах.
В этот момент я четко вспомнила свое давнее видение. Тогда я решила, что чудовище нападет на меня, но ошиблась. Я видела себя Викторией… Монстр напал на нее.
– Что это за гхурния была?! – выругался кто-то позади. – Вы видели? И куда оно делось?
– Растаяло! Кто это был?!
– Эй, Лизбет…
– Ох! Это же Стоун! Что с ней, девочки?!
Все это и многое другое я слышала отдаленно, будто через вату и не совсем понимая смысл сказанного. Кто-то суетился вокруг, меня подняли на ноги, провели к кровати, о чем-то спросили.