Ирина Субач – Последняя Академия Элизабет Чарльстон (страница 48)
– Я идиот. – Открыв глаза, поднялся и посмотрел в зеркало, как всегда, не видя полной картинки. – Не представляю как найти ту, кого даже не пытался запомнить?
– Уф, – ткнулся мне в ногу урхин.
– Я и не отчаиваюсь, – ответил, отмахиваясь. – Просто размышляю вслух. Ладно, идем-ка прогуляемся, приятель. Под пологом невидимости. Посмотрим, вдруг зацеплюсь за какую-то деталь?
Невидимость была не просто так запрещена почти во всем королевстве. Официально использовать ее было разрешено только Серым Пастырям, но все иногда так или иначе нарушают законы.
Сегодня я решил, что скрытая прогулка будет только во благо, да и учитывая, куда направлялся, – тем более.
Я и женское общежитие. Боюсь, с тем количеством поклонниц, которые летели на меня, будто мухи на мед, свое появление скрыть бы мне не удалось в любом из вариантов.
За то время, пока шел по коридорам, услышал про себя много чего интересного. Например, слухи, что я перестал ходить по женщинам из-за влюбленности в некую таинственную особу.
Ничего кроме усмешки во мне это не вызвало, и я следовал дальше. Урхин на моих руках вел себя тихо, лишь изредка пофыркивая и грозя тем самым сдать нас окружающим.
В остальном же он совершенно не мешал мне исследовать этаж за этажом в поисках той самой таинственной двери.
Наконец добрался до этажа второкурсниц, и звоночек интуиции сразу дал сигнал насторожиться.
Во-первых, мимо прошла Чарльстон. Во-вторых, шла она не одна, с какой-то рыжей девицей под руку. Они о чем-то щебетали, и что самое жуткое – направлялись к той самой двери, которая мне постоянно виделась.
Девушки отперли ее магическими пропусками и легко вошли внутрь, четко позволяя сделать вывод, что именно здесь они и живут.
Я невольно нахмурился. Неужели Гордон был прав и во всем действительно виновата Чарльстон? Все совпадения указывали на нее, и даже сейчас…
Дверь за Элизабет еще закрывалась, когда урхин в моих руках к чему-то напряженно принюхался, а в следующий миг буквально слетел с моих рук на пол, спеша в ту самую комнату.
Полог невидимости слетел со зверя, и я, понимая, что живность что-то учуяла, кинулся следом.
А когда проворный еж уже скрылся за стеной, мне пришлось быть совсем наглым, приоткрывать дверь и проскальзывать следом.
– А я говорила Хельге, – бурчала рыжая, проходя мимо меня к двери и закрывая ее. – Вечно окно для своих оптимусов откроет, а у нас потом сквозняки. Ой, а это у нас что?
Девушка уставилась на урхина, сидевшего у нее под ногами и обнюхивающего туфли.
– Чарльстон, ты по ходу за собой какую-то фенировскую зверушку приволокла. – Девица попыталась протянуть к нечисти руку, за что получила снопом искр по рукам. – Ой, он жжется!
– Что? Ты о чем вообще? – Голос помощницы раздался из-за ширмы.
– Сама посмотри. – Рыжая отбежала от ежа подальше и села на одну из кроватей, задирая ноги повыше. Урхин последовал за ней. – Ща я тебя водой!
В этот момент Чарльстон все же выглянула из-за ширмы, и я прославил богов за то, что скрыт под пологом невидимости. Ведь девушка была только в белье – кружевное бюстье, идеально подчеркивающее грудь, аккуратные панталончики и чудесные белые чулочки на подвязочках.
Я бесстыдно залюбовался всей этой красотой, совершенно забывая, зачем я здесь вообще нахожусь.
– Урхин! – тем временем вскрикнула моя помощница, узнавая нечисть. – Ты как тут оказался? Ты же был с Фениром!
Она попыталась подойти к зверю, но тот опасно забряцал иглами, показывая, что против чужих ручек на своей шкурке.
– Может, позовем Хельгу? – тем временем предложила Виктория. – Она, наверное, понимает во всей этой живодерне.
– Никого мы не будем звать, Виктория, – припечатала Чарльстон. – Только если магистра. И вообще, лучше слезь с кровати, я видела, на что способен урхин, если его что-то не устраивает. Еще сожжет тут все.
Внемля совету соседки, рыжая аккуратно слезла с собственной постели. Стоило ей только это сделать, как еж издал боевой клич и, подтянувшись на задних лапках, полез куда-то в подушки.
– Он рвет Лапушку! – взвизгнула девица.
Я же осторожно приблизился, чтобы заглянуть, что там вообще происходит.
Урхин же тем временем вытащил наружу какую-то уродскую куклу и принялся остервенело жевать ей ноги, а точнее адского вида сапоги, которые были на нее надеты. И чем дольше он это делал, тем неожиданно меньше болели мои ноги, на чей дискомфорт в последнее время я уже старался даже внимания не обращать.
И тут до меня начало доходить…
– Чарльстон, забери у него Лапушку. Эта зверюга запорет мне проект, – голосила тем временем девица.
Элизабет же озадаченно смотрела на урхина и то, что он делает. А после ее лицо стало стремительно бледнеть…
– Ой, мамочки, – тихо пискнула она, начиная прикрываться руками, но смущение было недолгим, буквально через мгновение ее лицо было уже багровым от ярости. – Господин Фенир, вы теперь и сквозняками, значит, подрабатываете! Выходите немедленно!
Почувствовал себя будто за руку пойманным, и в то же время негодование во мне тоже закипело. Я шагнул из-под полога и тут же припечатал:
– Имею право, мисс Чарльстон. Считайте, приглядываю за своей невестой.
Я многозначительно поиграл бровями.
– Так вы за мной следили? – громко возмутилась она, стягивая с соседней кровати покрывало и закутываясь в него. – Немедленно покиньте комнату, я буду жаловаться в деканат! Это возмутительно – заставать девушку в таком положении!
– Ой, да что я там не видел, – закатил глаза к потолку и улыбнулся. – Впрочем, я бы еще полюбовался!
Элизабет в очередной раз вспыхнула от гнева, а я поймал себя на мысли, что не могу с собой ничего поделать, но мне определенно нравилось ее бесить.
– Да вы!.. Да вы… – Кажется, моя помощница уже не находила слов.
– Успокойся, Чарльстон. Я не к тебе. – Повернув голову, я уставился на рыжую девчонку, которая сейчас пыталась отобрать у урхина куклу, но тот, накрыв тряпичную поделку телом, плевался искрами и явно не собирался сдаваться без боя.
– Мой проект, – всхлипывала рыжая, по всей видимости ведьма.
В моей памяти кое-что всплыло, и я все же вспомнил эту девицу – Виктория Стоун. Точнее то, как за нее просила Чарльстон и даже убирала дом.
– И что там у тебя за проект такой? – вкрадчиво поинтересовался я, подходя к урхину и совершенно беспрепятственно забирая игрушечное страшилище.
Рыжая за моей спиной ойкнула.
Я же пока внимательно разглядывал нечто в моих руках. Выглядело оно безобразно, сшито криво, зубы будто километровые, глаза выпучены – зато магии в фигурку было влито столько, что у меня даже руку жечь начинало. Сразу понятно – не скупилась ведьма. Даже где-то драконову кожу раздобыла на трусы и сапоги. И если от последних осталось немного – их почти сгрыз еж, то стащив подобие нижнего белья с так называемого “Лапушки”, я с некоторым недоумением уставился на длинный до пят шнурок, который пришили между игрушечных ног.
За спиной прыснула Чарльстон. Причем ехидно так.
– Не понял… – оборачиваясь, прошипел я. – Это что? Я?
Он поворачивался, а у меня медленно сползала с губ улыбка. Осознание того, что произошло, еще не до конца прокралось в голову, но уже становилось понятным следующее: Фенир шутки не оценил.
Когда он посмотрел на Викторию, то совсем не походил на весельчака и женолюбца. Его взгляд напоминал нечто среднее между яростью и жалостью. Странная смесь, неприятная до дрожи.
– Это всего лишь проект, – попыталась объяснить Виктория. – Для итогового тестирования. Ничего такого.
У Виктора Фенира дернулся глаз.
– Милая, – притворно ласково проговорил магистр, аккуратно скручивая шнурок Лапушки и бережно заправляя его в трусы из драконьей чешуи. – Как тебя зовут, напомни мне.
– Э-э-э…
– Не помню такую. Скажи полное имя, деточка.
Прижав к себе куклу, Виктор полностью переключил внимание на мою несчастную соседку:
– Мисс Стоун? Так ведь?
Мне стало холодно. Поежившись, я выше подтянула покрывало, кутаясь в него и подрагивая всем телом.
– Я… Мне… – Виктория беспомощно развела руками и отступила к соптимусам.
– Куда ты? – Фенир покачал головой: – Не нужно уходить. Ни от меня, ни от ответа.
Он сделал шаг следом, и вдруг цветочки Хиткович ожили, поднялись и зашипели с подоконника, явно гневаясь на Фенира.
Урхин яростно взвизгнул, его иглы встопорщились и засветились красным.