Ирина Субач – Последняя Академия Элизабет Чарльстон (страница 33)
Фенир поднял взгляд на ее лицо, нахмурился и, после сделав шаг назад, скривился:
– Знавал я одну ведьму, у нее от сладкого зубы выпали и бока стали обвисать. Так что не переусердствуйте.
С этими словами он развернулся и совершенно равнодушно двинулся дальше к преподавательским столам.
Я же в этот момент совершенно определенно гордилась своим преподавателем. Кажется, только что он сотворил над собой невероятное волевое усилие. Ведь хорошо изучив Фенира, я прекрасно понимала, насколько сложно ему было оторвать взгляд от чьей-то красивой груди и посмотреть в глаза.
– У тебя что, бронхит развился? – в гневе набросилась на меня Вики, как только предмет ее стараний удалился.
Я “нарисовала” на лице совершенно искреннее недоумение и пожала плечами:
– Кажется, простыла, глядя на тебя. Бывает такое? Раздета ты, а холодно мне.
Стоун громко фыркнула.
– Такое ощущение, – поделилась мнением она, – что ты сама на Лапушку глаз положила и теперь дико ревнуешь.
Покачав головой, я забрала свою порцию еды и примирительно предложила:
– Давай не будем приписывать мне того, чего нет? Если хочешь, прогуляемся после обеда в город, угощу тебя тортом.
– Подлиза! Ладно, так и быть. – Стоун шла рядом с самым гордым видом. – Развеяться и правда не помешает.
Так мы и поступили.
Но сначала пришлось сбегать и накормить наш с Фениром зоопарк.
Нечисть встречала радостным клекотом, визгом, шипением и мяуканьем. И я поймала себя на мысли, что больше не только не боюсь их, но даже привязываюсь к каждой особи отдельно. Урхин уже спал в отведенной для него лично клетке и выглядел при этом вполне миролюбиво. Подлив ему молока, я вспомнила, с какой нежностью Фенир поглаживал опасные иглы, и невольно улыбнулась: не так безразличен профессор, как пытается казаться.
Альраун встречал меня радушнее других. Прижавшись ко мне, котик урчал, жмурился и перебирал лапками. Все негативные эмоции после нашего общения моментально улетучились, и я внезапно подумала, что если решу уехать навсегда, заберу его с собой. Вряд ли Фенир бросится на поиски одной шкодливой нечисти, а у меня всегда будет милый пушистый друг, забирающий грусть, освобождающий от печали…
Уже покидая лабораторию, я по привычке бросила взгляд на перо-самописец и замерла. На столе профессора появилось несколько папок, поверх которых лежал тот самый слепок ножа, что Фенир заполучил в порту.
Я сделала несколько шагов вперед, заставляя себя просто уйти.
Не мое это дело, что там у него в бумагах. Опасность меня не прельщает. Вот нисколько! И любопытство до добра еще ни разу не доводило…
Нет, не убедительно. Ноги сами развернулись к столу, руки потянулись к папке. Аккуратно раскрыв первую же из них, я увидела фотографию красивой женщины с неожиданно короткой стрижкой “под мужчину”. Брюнетка была запечатлена с серьезным лицом, но даже тогда уголки ее губ были чуть приподняты.
“Хельтруда Сомн, – прочла я ниже. – Владеет пятьюдесятью процентами акций спортивного клуба для женщин «Афродита», а также тридцатью пятью процентами акций газеты «Жизнь небезызвестных людей». Независима, умна, хитра. Потеряла магию во время провала в Хольмуде. Выжила в числе пяти человек, оставшись при здравом уме. До провала имела звание магистра травоведения, дар второй степени по поварскому искусству. После возвращения с изнанки полностью сменила род деятельности, став одной из первых женщин, управляющих компаниями наравне с мужчинами”.
Приписка карандашом гласила: “Виктор, все источники твердят, что магию она утратила полностью, но проверить нужно. Будь очень осторожен с этой женщиной”.
А дальше был ее адрес. Совсем рядом с лавкой Борна, куда мы собирались с Викторией. И память у меня, как назло, всегда была прекрасная, так что название улицы и номер дома сразу остались при мне…
Добираясь до своей комнаты, я усиленно пыталась забыть увиденное. Хватит! Спокойная жизнь – это очень полезно для здоровья. Так говорят. Не пора ли, собственно, проверить? Пусть Фенир сам решает свои проблемы, а я отправлюсь гулять с соседкой, дышать воздухом, сплетничать и… что там еще делают молодые красивые?
Однако планы снова рухнули! Стоило войти в комнату, как настроение мое упало, больно ударившись о паркет.
За столом сидела счастливая Стоун. В руках ее была ложка. На ложке торт!
– Из лавки Борна, – подтвердила худшие подозрения соседка. – От поклонника!
Она блаженно прищурилась, чмокнула губами и, открыв рот, заглотила порцию вкуснятины.
– Кто принес? – грустно спросила я.
– Не знаю, – ухмыльнулась Вики. – Оставили под дверью с запиской. За пару минут до твоего прихода.
– А вдруг торт с сюрпризом? – Я приблизилась и с подозрением посмотрела на нереально аппетитную выпечку. – Ты хоть проверила его на магические вмешательства?
– Брось! – отмахнулась Стоун, снова зачерпывая полную ложку торта. – Хватит завидовать. Садись и ешь рядышком! Фенир не стал бы меня травить.
Я промолчала.
Мне стоило это огромного труда, но сила воли в кои-то веки сработала.
Покосившись на куклу Лапушку, все еще запертую в костюме из чешуи дракона, невольно посочувствовала Виктору и его… конечностям. Не только ногам.
– Слушай, а ему не жарко? – спросила у Стоун, решив попытаться облегчить судьбу одного профессора хоть немного. – Может, сошьешь Лапушке что-то по погоде?
– Ты опять?! – взвилась Виктория, оглядываясь на творение рук своих. – Ему хорошо. А скоро будет еще лучше! Я вчера обряд провела на полную луну, так что теперь он точно прочувствует силу притяжения.
– Как бы он тебя не нашел раньше, чем прочувствует… – пробубнила я, отмахиваясь.
В конце концов, не мое это дело. Пусть Вики продолжает есть ложками торт от неизвестного, пусть Фенир мучается с ногами, а Хельга растит своих жутких соптимусов… Мне-то что?! Профессор обещал посодействовать переезду, но я и сама сиднем сидеть не стану – завтра же схожу к завхозу и напишу заявление о переселении.
И все. Гори оно все…
Меня повело. Схватившись за стол, я медленно присела рядышком, закрывая лицо ладонями.
– Что? – всполошилась Виктория. – Плохо?
– Мм, – как могла, ответила я. Голова раскалывалась на части, руки тряслись от слабости, в животе все скрутило тугим жгутом…
“Только бы не завыть”, – молилась я.
– Выпей. – Стоун убрала мою руку и сунула к губам стакан с какой-то мерзостью. – Лучше станет. Гарантия!
Решив, что хуже точно не станет, я выпила все до капли. И – о чудо – боль медленно начала отступать. Я опустила руки на стол и уложила на них свою несчастную голову, при этом пальцами нащупав какую-то бумажку. Хотела отодвинуть ее, но тут случилось нечто непредсказуемое, нечто новое и оттого страшное.
Перед глазами встала картинка: высокий брюнет с огромными синими глазами сидел на кровати и, положив на коленки бумажку, тщательно выводил левой рукой закорючки. Что именно писал Миртон Ениган, стало ясно сразу, как только я распахнула глаза и отдернула руку.
На столе, прямо передо мной, лежала записка от “таинственного поклонника” Стоун. Она гласила: “Торт для самой красивой девушки академии, для Вики. Твой обожатель”.
– Это что такое? – вслух пробормотала я. Взяв записку в руку, покрутила ее, даже понюхала, но видение не вернулось. Однако сомнений не оставалось – у меня открылась очередная способность. На этот раз из разряда ясновидения.
– Это от Фенира! – Стоун забрала письмо, прижала к внушительной груди, погладила, как родное. – Почерк, конечно, уродливый, зато сам он красавчик.
Я кивнула, не чувствуя в себе сил спорить. И тут же поняла, что в движения вернулась уверенность, да и в висках перестало стучать набатом…
– А что ты мне дала выпить? – опомнилась запоздало.
– Тайна! – припечатала Стоун. – Рецепт моей прабабушки. Зелье убойное, скажи? Она его для сына варила – тот очень болезненным родился, маялся вечно с головой. Потом, правда, все равно с ума сошел и на людей бросаться начал, но зато такой рецепт появился! У семьи на него патент!
Я поежилась.
– А с ума не от этого ли варева он сошел?
– Нет, что ты! Просто он был зачат под действием приворота, вот и… Но тут ничего не попишешь! Хорошо, что у прабабки еще трое детей было и род не прервался.
– Хорошо, – с сомнением подтвердила я.
Вики улыбнулась, и мне как-то сразу захотелось прогуляться. Ну не грела компания ведьмы, даже лояльно настроенной. Уж очень у Стоун настроение быстро менялось, того и гляди – новое проклятье заработаю.
– Уходишь? – удивилась соседка, заметив мои сборы. – А торт?
– Ешь сама. Я его понюхала и уже, кажется, немного потолстела. А ты ложками!..
– Это у нас семейное, – прихвастнула Стоун, снова усаживаясь за стол. – В нас жиры и углеводы не задерживаются. И грудь у всех женщин рода не меньше третьего размера.
– Ведьмы, – буркнула я, открывая дверь.
– Чего?
– Увидимся, говорю! – сказала громко, уходя.
В итоге ноги сами вынесли меня вначале во двор, а потом и за ворота. Раз никто не решился составить мне компанию на вечернем променаде, то я решила, что и в одиночку прекрасно прогуляюсь.