Ирина Субач – Операция "Ух", или Невеста для Горыныча (страница 64)

– Да, – ответила я, и всё же какая-то неуверенность проскользнула в голосе.

– Тебя что-то смущает?

– Скорее пугает, – призналась я, понимая, что сейчас не время и не место. Это же моя свадьба, а я думаю не о том. – Лебедь, когда уходила, обещала, что это не конец. Что если она не просто угрожала?

– Чем бы это ни было, мы справимся, – пообещал Вихрь. – Всё же мы вместе. Решим всё, что не успели решить. Спасём с грибной поляны Гельмута и друзей Финиста, окончательно расчистим путь в горах между двумя государствами. Как только сойдёт снег, проложим хорошую дорогу. Вдобавок скоро вылупится избушенок – нужно же нам будет посмотреть, как он растёт. Так что впереди нас ждёт очень много хорошего.

– И надо выдать Василису замуж, – добавила я, улыбнувшись. – По любви!

– И выдать твою сестру замуж, – согласился Вихрь, косясь куда-то за мою спину. – Впрочем, возможно, она и сама справится.

В очередном вираже мы крутанулись, и я увидела то, что до этого видел Вихрь.

Василиса абсолютно бесстыже целовалась с Иваном, а тот млел в её объятиях.

Я зажмурилась.

– Хорошо, батюшка не видит. Иначе…

Но что «иначе», я не узнала. Внезапно Яга подлетела к Василисе и напрочь прервала её поцелуй с Иваном. Словно она была на балу тем самым блюстителем порядка.

– Не надо вмешиваться, – попросил Вихрь. – Баба Яга ничего не сделает просто так. Просто контролирует, чтобы ничья честь не пострадала.

Он закружил меня в вихре нового танца, заставляя расслабиться и выбросить все дурные мысли из головы. В конце концов, мой муж был прав.

Теперь, когда мы были вместе, мы справимся со всем.

– Я люблю тебя, Змеина Прекрасная, – прошептал он.

– А я тебя, мой Вихрь!

Эпилог

– У нас так и не было девичника! – радостно заголосила Гриба, врываясь в мои покои.

Я с сомнением посмотрела на нее.

Что-что, а характер после замужества у Водянички остался прежним – взбалмошным.

– Прошла неделя после свадьбы, – напомнила я ей.

– Ну и что? – Ее мнение было не сломить. – Я уже обо всем договорилась. Яга согласилась помочь. Сегодня вечером мы уезжаем к ней в терем. Ты, я, Василиса. Будем гадания всякие проводить, в баньку сходим, потом выпьем вина и будем бегать голые по лесу и нырять в снег!

От ужаса я аж перекрестилась.

Гриба с сомнением оценила мой жест.

До крещения Руси оставалось еще с десяток веков, но, чтобы ее не смущать, я тут же поправилась:

– Ни дай Перун, чтобы я голая по снегу бегала.

– Это смотря сколько выпить, – хихикнула Гриба. – Так что, собирайся. Девичник! Девичник! УИИИИ!

С этим визгом она вынеслась из моей комнаты, давая понять, что отказываться бесполезно.

Проще было собрать сундук.

Спустя час мы уже мчали по дороге в карете, выделенной Горынычем для нашего путешествия (по его словам, это была «первая экспериментальная модель бескучеровой повозки»). Тройка вороных коней неслась во весь опор вглубь зимнего леса.

Сейчас, после Нового года и свадьбы, было сложно поверить, что за несколько часов мы преодолели путь, на который раньше тратили дни. Даже ставший безвредным лес с ёлками промчали, не заметив.

Карета свернула с ровной дороги в глухую чащу, где тропа оборвалась, но кони от этого бежать медленнее не стали. Мне даже почудилось, что мы едва не сбили какого-то заплутавшего лешего.

– Ты точно договорилась с Ягой? – переспросила я у сидящей напротив Водянички.

– Конечно! – Гриба хлопнула себя по лбу. – То есть… почти. В смысле, я крикнула ей вдогонку, когда она улетала: «Яга, давай девичник!», а в ответ она, кажется, кивнула. Ну, думаю, согласилась.

Василиса ахнула, но было уже поздно – деревья расступились, и перед нами возник терем Бабы Яги. Поднимая ворох снега, кони резко затормозили у самых дверей.

Разумеется, никто нас не встречал.

Я только покачала головой. Чего, собственно, я ожидала от Грибы? Она как всегда была в своем репертуаре.

Мы вывалились на поляну перед домом и оглянулись.

Казалось, лес замер – где-то в отдалении ухала сова, из трубы терема валил дым, а рядом со входом была припаркована ступа.

– Ну, хоть хозяйка дома, – покачала головой я, глядя на Водяничку. – Пошли уж, раз приехали.

Я двинулась к двери и постучала. Никто не открыл. Тогда легонько толкнула и дверь со скрипом поддалась.

– Должно быть, она на кухне, – предположила я и двинулась уже знакомым маршрутом.

Гриба шла за мной, рассуждая вслух:

– Вроде бы я тут уже была, но в человечьем виде ходить интереснее. Тогда снизу или с рук Финиста ничего толком не разглядеть было, а тут и трав миллион, и какие-то волшебные порошочки…

Она явно собиралась сунуть нос в одну из шкатуло с неведомой надписью, но я тотчас ее одернула:

– Не смей тут шарить! – пригрозила я, а заодно покосилась на Василису – чтобы и та никуда не влипла.

Но Василиса, к моему удивлению, шла за нами весьма аккуратно, с интересом осматриваясь по сторонам. Ее взгляд скользил по полкам, а губы беззвучно шевелились.

– Не отставай, – попросила я.

Василиса запоздало подняла на меня глаза, словно отвлеклась.

– Да я ничего… просто читаю.

Меня будто оса ужалила. Василиса и читает? Это что на нее нашло?

Но сестра и сама под моим взглядом смутилась, опустив глаза.

– Просто медленно, – оправдалась она. – У меня с грамотой не очень…

– А зачем тогда читаешь? – поинтересовалась Гриба.

– Так интересно стало. Неужели в лесу столько всего разного растет…

Я прищурилась, ни капли не веря в столь внезапный интерес.

– А если серьезно?

Василиса вздохнула.

– Так венец безбрачия надо как-то снимать. Если кто-то на меня такое проклятие наложил, значит, нужно его побороть. Вот думаю, может, стоит научиться ведьмовству. А там, глядишь, и найду, как чары снять.

Хоть она и говорила это со смущением, будто стыдилась своего стремления, но я на миг поверила, что из этого может выйти что-то путное.

– Попроси Ягу, – подсказала я. – У нее ведь дочерей нет, а знаний – вагон и тележка. Думаю, она с тобой поделится.

– А что такое вагон? – переспросила Василиса.

– Лет через две тысячи изобретут, – отшутилась я. – Не обращай внимания.

Добравшись до кухни, мы с удивлением обнаружили, что и тут Яги нет.

– Должно быть, она в бане, – предположила Гриба. – Печь-то топится.