Ирина Субач – Операция "Ух", или Невеста для Горыныча (страница 47)
– Колобок не конь, – заметил богатырь. – Но на нем ты далеко все равно не ускачешь. Кому-то придется тебя носить! Как мне сейчас.
Последовала пауза, Гриба призадумалась.
– А ты? Может, я тебя попрошу и дальше меня сопровождать?
Послышался тяжелый вздох.
– Я не смогу… у меня… Марьюшка.
– Это если она тебя догонит, – уверенно заявила Гриба. – А если нет, то и бояться нечего. С нами Колобок, а у него богатый опыт по уходу от преследования. Он от бабушки ушел, и от дедушки ушел. И от Марьюшки тоже подскажет, как свалить!
При упоминании о Марьюшке Вихрь, до этого молчавший, обернулся и посмотрел на меня. Точнее, не совсем на меня – я все еще была в змейке-прядке, егерь смотрел на Лебедь.
Он остановился и подождал, пока она, явно с неохотой, поравняется с ним. Это был мой шанс.
– Знаешь, чего я никак в толк не возьму? – первым заговорил он, и его голос был тише зимнего ветра.
– Что? – сделала вид, что ничего не понимает, Лебедь, но судя по напряженным плечам, разговор ей уже начал не нравиться.
Вихря она опасалась, и не зря.
– Как все же вышло, что шли мы нечетным числом, а шарик в твоих руках лопнул?
Сердце забилось чаще. Я закрутилась в безумном танце – голова дергалась, чешуя цеплялась за волосы Лебеди, пасть разевалась в немом крике. Если б он увидел! Если б понял!
– Должно быть, я слишком сильно его сжала, – ее голос звенел фальшью, как треснувший колокол.
Если бы у змейки были руки, я бы и ими махала – но в итоге, приходилось продолжать исполнять немыслимый танец, да еще и так, чтобы Лебедь боковым зрением не заметила.
Зато заметил Вихрь.
Тонкая морщинка залегла у него меж бровей, словно шрам, стоило ему только мельком взглянуть на настоящую меня.
– А я все же думаю, что с нами в лес вошел кто-то восьмой, – мрачно заявил он, не сводя глаз с лица самозванки.
– Кто? – удивилась она. – Я никого не вижу.
– Помнишь, ты высказывала опасения… – издалека начал Вихрь, и я возликовала.
Мой танец стал еще активнее, мол, да, ты на верном пути. Продолжай!
Попутно я еще открывала пасть и делала вид, что очень хочу укусить собственную голову!
Лже-Змеина отмахнулась от вопроса егеря ладонью.
– Ну, мало ли, что я высказывала. Обошлось, и слава Мокоши*! Нужно побыстрее отсюда убраться, чтобы наверняка чего-нибудь не случилось.
Она ускорила шаг, явно пытаясь опередить Вихря, но тот ловко ухватил ее за локоть. Словно капкан захлопнулся.
Лже-Змеина недоуменно остановилась, я не видела ее лица, но судя по голосу, то, что он ее коснулся, вызвало шквал возмущения.
– Как смеешь ты меня трогать, простолюдин?! – выпалила она и тут же осеклась.
Да что там, все, кто это услышал, замерли. Даже лес и ветер затихли.
Гриба и та все мгновенно поняла, а до меня донесся только ее тихое:
– Мокошь? А разве царевна хоть раз ей молилась?
Короткий поединок взглядов с Вихрем занял всего мгновение.
– Кто ты? – спокойно спросил он.
И я в виде змейки заплясала еще радостнее: уже не скрываясь за виском, я танцевала победный танец и даже плюнула ядом в собственную щеку – окончательно показывая, что внутри тела злодейка. Была бы возможность говорить по-человечески – еще бы и прошипела, чтобы ее вязали быстрее. Пусть составит компанию Елисею!
– А ты кто такой, чтобы задавать мне этот вопрос? – с ухмылкой в голосе ответила Лебедь.
Возможно, она хотела смутить его, а может, тянула время...
– Змеина, если ты еще там, я найду способ тебя спасти, – спокойно произнес Вихрь.
Лебедь усмехнулась – губы изогнулись, как лезвие.
Возможно, это слышала только я, но еще лучше видела, как начали медленно меняться ее глаза. Зрачки сузились в вертикальные щели, загораясь зеленым ядом.
У меня было лишь несколько мгновений на принятие решения.
Лебедь не собиралась дальше играть и притворяться, и лишь по неопытности пользования моим телом у нее ушло чуть больше времени, чем обычно уходило у меня.
Но мне хватило этой заминки!
И время замедлилось.
Змеиным тельцем я вытянулась в тонкую струну-ленту, обвивая ее лицо, чешуя трещала от напряжения. Веки Лебеди дрожали под моим телом, а взгляд прожигал насквозь – камень полз от хвоста к голове, сковывая, давя, стирая в пыль…
Самозванка дернула свободной рукой, пытаясь меня содрать, но вторую руку тут жеперехватил подоспевший Финист. И кто-то тут же набросил сверху плотный шаль, окончательно лишая Лебедь зрения.
– Глаза! Вяжите ей глаза, да посильнее, – последнее, что я услышала, был возглас Грибы. – Да осторожнее, там же змейка… она разобьется!
Но, кажется, поздно… Последнее, что я успела – впиться зубами в веко самозванки. Хруст. Тьма. И… падение.
Тонкий камень тельца оказался слишком хрупок, чтобы уцелеть…
Где-то вдалеке Вихрь кричал мое имя, но Навь уже обвивала душу холодными руками…
___
Глава 20
Звон будильника разрезал тишину, словно нож. Я вскинула руку, шлепнула по экрану, и мелодия умолкла. В комнате пахло вчерашним кофе и пылью, осевшей на недописанных резюме, разбросанных по столу.
Я потянулась, чувствуя, как холодок осеннего утра пробирается под одеяло. *Мне бы еще пять минуточек*, – подумалось с ленцой, но я тут же надавала себе по мысленным щам и через мгновение вскочила, споткнувшись о вчерашние туфли.
День начался как обычно: душ за три минуты, кофе на бегу, помада, оставшаяся на краю столика. Выходя из дома, я даже не заметила, что надела носки разных цветов. Потому что опаздывала на работу.
Работа в кафе на углу Пятой улицы обычно не сулила мне сюрпризов. Утренняя толпа офисных работников, запах свежих круассанов, бесконечные «латте с кокосовым молоком». Почему-то в роли баристы я всегда представлялась себе персонажем какого-то сериала – кем-то вроде Пенни из *Теории большого взрыва*, но с мозгами Леонарда, потому что своей выпиской с оценками из универа я теперь подпирала старенький холодильник, чтобы не шатался. Тонкую бумажку пришлось сложить в семь раз для необходимой крепкости.
Да, так случается, когда, будучи симпатичной девчонкой, поступаешь на физмат, грызешь несколько лет гранит науки, но в финале ругаешься с одним из ведущих профессоров из-за противных и пошлых намеков, и тебя валят на экзаменах всей коллегией. В итоге получаешь выписку с оценками за прошедшие годы и посыл нахрен… а именно на работу баристы – потому что в нормальные места меня без образования не брали.
Но в этот день что-то изменилось.
Я как раз бросила взгляд на часы – ровно 12:12 – что заставило меня немного улыбнуться забавному совпадению.
В этот миг в кафе вошел он, словно персонаж из чужого сценария: черное пальто, резкие черты лица, взгляд, задержавшийся на мне дольше, чем положено. Незнакомец заказал эспрессо, улыбнулся, когда я непроизвольно поправила волосы, которые вечно норовили вопреки всем правилам выбиться из плотной прически. Особенно прядь у виска – постоянно приходилось заправлять ее за ухо.
— Вы сегодня напоминаете картину импрессионистов, — сказал мужчина, принимая стакан. — Хаос, в котором есть гармония.
Я невольно покраснела, но тут же собралась с подозрением уточнив:
– Сегодня? Вы за мной следите?
Но он лишь загадочно улыбнулся. Мне бы напрячься, ведь по всем законам сериального жанра так ведут себя только маньяки, но почему-то я тоже улыбнулась в ответ. Словно кто-то потянул уголки моих губ в стороны.
Вместе с большими чаевыми незнакомец оставил визитку с именем «Артем Волков» и цифрой, обведенной красным: «Ваш талант теряется здесь. Завтра в 18:00 — собеседование».
Прошел день, опять душ, кофе, побег на работу, а эта визитка маячила и мозолила взгляд, даже когда я закрывала глаза.