Ирина Субач – Операция "Ух", или Невеста для Горыныча (страница 35)

Я пожала плечами, приняла напиток из рук Яги, поднесла к губам. Ощутила тот самый манящий пряный запах, который так манил ещё в коридоре. Чабрец и тмин.

– Оркестр – это когда собирается в одном месте много музыкантов, – начала я. – Как гусляры у батюшки, только много разных инструментов. Не только гусли, но и всякие дудочки, скрипки, виолончели. А дирижёр – это тот, кто всеми ими управляет. Чтобы они играли складно.

Яга прищурилась.

– Это ты сама придумала? Аль в книге какой прочла заморской?

Я покачала головой, на мгновение задумавшись, стоит ли рассказывать Яге о своей маленькой чудинке. С одной стороны, это вовсе не было тайной. При дворе все знали, что я иногда выдаю что-то эдакое, с другой – меня вдруг обеспокоила заинтересованность Яги.

– Не в книге, – всё же решила не лукавить я. – Это само приходит. Вот иногда говорю о чём-то или думаю, и слово подходящее всплывает в голове.

– Прям само? – не успокаивалась Яга.

– А что? – я насторожилась окончательно. – Вы что-то знаете об этом?

Яга криво усмехнулась, и было в этой улыбке что-то тёмное. Нет, не пугающее, но именно первозданно-жуткое. Как сама Навь.

Вроде бы и знаешь, что лучше с ней не заигрывать, но с другой стороны понимаешь, что рано или поздно все в Нави окажемся. И нет смысла ее бояться.

– Я ещё вчера заметила, – начала Яга. – Что с тобой что-то не так. Когда ты про зеркало сказала.

– Что значит не так?

– Ты не видела монстров и не видела в отражении нежить. Ты сказала, что увидела там только саму себя.

Я моргнула.

– А разве не логично увидеть в зеркале свое отражение?

Яга покачала головой.

– Не совсем… Зеркала в моём доме ведут себя не так как везде. Живые видят в них только гадость всякую из Нави. А что ещё им видеть, если они все ещё живые? Только тех, кто там и так не живёт. Нежить да монстров.

– Это как понимать? – несмотря на горячий чай, меня пробрал холодок. – Вы на что намекаете? Что я мертвяк, что ли? Раз саму себя видела?

– На мертвяка не похожа, – покачала головой Яга. – Но!..

Она замерла, а после тут же продолжила:

– Мысль у меня заимелась. Не случалось ли с тобой в детстве чего особенного? Может, падала откуда? Головой билась?

Я оставила в сторону пиалу. Мне не нравилось то, к чему пыталась клонить Яга. Ну, подумаешь, словами неизвестными шпарю, разве это повод подозревать меня в чём-то ужасном?

А Яга явно подозревала.

– Не было ничего, – буркнула я. – Пожалуй, я пойду, поищу своих спутников. Мы, кажется, уже задержались, и нам пора в дорогу.

Я встала от стола и поспешила на выход, но в спину догнал голос:

– Ты всегда была любопытна не по годам, спорила с наставниками, знала больше, чем они, и за это тебя не любили. Ты даже мужчин не боялась, хоть те были старше, богаче и титулов не лишены, а некоторых и до сих пор не уважаешь. Ищешь равного себе. А ещё тебе часто казалось, что ты старше, чем твоё тело. Но со временем это ощущение прошло, что-то стёрлось из памяти, но что-то до сих пор всплывает. Как эти словечки?

Я резко обернулась.

– Откуда вы знаете?

– Садись, – Яга указала на место, откуда я только что встала. – Есть у меня одна догадка, слыхала я о подобном, хоть сама никогда и не видела.

Мои ноги сами понесли меня обратно к стулу. Я опустилась на него с абсолютно ровной спиной, чувствуя, что Яга может поведать мне что-то, о чём мне знать абсолютно не хотелось.

– Что за догадка?

– Для начала я хочу убедиться, – Яга словно фокусник вытащила из рукава маленькое зеркало с резной ручкой и протянула мне. – Взгляни на себя и скажи, что видишь.

С опаской я приняла этот дар, костяная ручка зеркала обожгла холодом. Но прежде чем взглянуть на стекло, я посмотрела в глаза Яге.

– Оно волшебное?

Та покачала головой, вставая и обходя стол по кругу, чтобы встать за моей спиной. Её голос шёпотом коснулся моих плеч:

– Зеркало обычное, а вот места тут волшебные, очень тонкая грань между Явью и Навью. Как раз толщиной с это стекло. Не бойся, взгляни. Чтобы оттуда не выглянуло, я смогу защитить.

Эти слова явно не внушали оптимизма, но после всего, что уже со мной произошло: после поляны Грибов, после пещеры Соловья – бояться какого-то зеркала было просто смешно.

Я подняла его и взглянула в ровную гладь.

Оттуда на меня смотрела я.

Точно такая же, как и обычно. Тысячу раз я видела себя в зеркалах во дворце батюшки, ничего ровным счётом не изменилось. Разве что похудела немного за последние дни.

А вот за моей спиной маячили тени. Три рогатых силуэта словно дразнили отражение, танцевали что-то дикое за спиной зеркального двойника.

Я вздрогнула, обернулась к Яге. Которая всё так же стояла позади.

– Почему вы не отражаетесь? – с испугом поняла я, отбрасывая зеркало в сторону.

Яга задумчиво цыкнула, вглядываясь в моё, явно перекошенное от ужаса лицо.

– Потому что я живая, – наконец ответила она, зачем-то трогая меня пальцем, словно хотела убедиться в моей материальности. – Ты, впрочем, тоже… но кто-то явно умер.

Она подошла к одному из комодов, достала оттуда бутыль, закупоренную пробкой, несколько мгновений о чём-то думала. После вцепилась в пробку зубами, выдергивая её напрочь. Принюхалась к содержимому бутылки, а после вернулась к столу – и щедро плеснула себе в чай.

Мне предлагать не стала.

– Я думаю, тебя подселили, – наконец произнесла она. – Настоящая Змеина, похоже, уже давно с той стороны Нави.

– Что значит настоящая Змеина? – вскочила я, стул со жутким скрежетом проехал по половицам. – Это как понимать? Я и есть настоящая.

– Как посмотреть, как посмотреть, – Яга задумчиво и нервно постучала пальцами по столу. – Ты хорошо помнишь своё детство? Самое раннее?

– Да! – почти рявкнула я. – А как иначе-то?

– А с какого момента?

Вопросы Яги начинали раздражать. Змейки на голове принялись ходуном ходить, им тоже всё не нравилось.

– Что значит, с какого момента? Всё как у всех, или мне начать вам рассказывать, как меня в корзинке батюшке прислали? Или можно с того места, где меня с ложки козьим молоком поили? Или могу с другого, как обернулась впервые к кроватке в змею, и царевна Лебедь голосила так, что на всю Русь-Матушку было слышно.

– Очень любопытно, – протянула Яга. – То есть, ты себя с первых дней и от рождения помнишь, что ли?

– Да что не так-то? – удивилась я.

– А то, что никто себя в таком возрасте не помнит, – припечатала Яга. – Это либо не твои воспоминания, либо тебе их внушили. И если ты найдёшь момент, с какого именно времени начинается твоя настоящая память, тогда и разберёшься – что же произошло на самом деле.

– Да не было ничего, – упрямилась я.

– Было-было, – Яга явно не собиралась отказываться от своей правоты. – Но та Змеина, которая родилась в этом теле, теперь с другой стороны зеркала.

Женщина постучала по стеклу.

Я молчала.

Мне нечего было сказать.

Внутри что-то рушилось, а может, наоборот, воскресало.

– Если настоящая Змеина там, то я тогда кто? – вырвалось у меня всё же.

Яга вздохнула… тяжело так.