Ирина Субач – Операция "Ух", или Невеста для Горыныча (страница 26)

– Это еще что такое? – спросил Финист.

Я отмахнулась.

– Забудь, в этом веке на Руси его еще не изобрели. А я сама не соберу, материалов нет, да и понятия не имею, как его собирать, если честно.

Неожиданно всполошился колобок.

– Первый инкубатор изобрели в Древнем Египте, – сообщил он. – Система была проста: наружная каменная печь нагревалась с помощью медленно горящих материалов в основном коровьего навоза. Теплый воздух, в свою очередь, нагревал вторую внутреннюю камеру, где и содержались яйца. Таким образом в камерах поддерживалась необходимая температура.

Я покосилась на сломанный клубок. Вот лучше бы он с таким рвением маршрут подсказывал, нежели всякие ненужные и бесполезные знания выдавал.

– Дело за малым, – сострила я. – Сложить две печи! Меньше чем за час, потому что дальше яйцо остынет!

Вихрь почесал в затылке. Покосился на избушку, на яйцо, а после на меня.

– А если не нужно ничего складывать? Если все уже сложено.

Я заломила бровь.

– Не вижу ничего похожего… Даже кирпичей и тех нет.

– Правильно, потому что они внутри избушки, – Вихрь указал на остатки дымовой трубы. – Старая печь еще цела.

Гриба хихикнула.

– Если твоя цель яичница из избушки, – ехидно начала она. – То план отличный! Никогда не ела избушатину… Колобок же сказал, нужно две печи! А тут одна!

– Я умею считать, – раздраженно бросил Вихрь. – Это сейчас одна печь, а если Избушка окаменеет, то будет как бы печь внутри печи! Останется только вырыть под ней землю и развести костер из медленно горящих материалов!

Я прищурилась.

– Ты на что намекаешь? Чтобы я избушку убила?

– Спасла, – поправил Вихрь. – И ее, и яйцо. Сама посуди, эта избушка старенькая, уже почти сгнила. Моя бабка была уверена, что тут и нет ничего давно. То, как сейчас выглядит избушка – это и не жизнь вовсе. Это медленное умирание и тлен. Оглянитесь, царевна Змеина, посмотрите вокруг…

Я попыталась последовать его совету.

Полянка и в самом деле выглядела так, будто на ней не Избушка три шага ступила, а ее ураганом разнесло. Вокруг валялись полугнилые доски, ветошь, какая-то древняя солома, истлевшее тряпье, которым некогда затыкали щели…

– Камень это выход, – Вихрь встал позади меня и коснулся плеча. – Она сможет сохранить птенца, внутри будет тепло, а когда он вылупиться – то камень продолжит стоять еще много много лет…

– Но избушкаа не сможет его обнять и даже спрятать под крыло… – возразила я, невольно ощущая, как в глазу собирается предательская слеза.

– Как раз сможет, – настаивал на своем Вихрь. – А если не сделаешь, то она развалиться через неделю, и тогда уже никто не поможет.

– Кому-то придется следить за огнем, – встрял Финист, и я обернулась к богатырю. – На меня не смотрите, царевна. Ваш батюшка четко приказал следовать за вами. Я костровым с избушкой не останусь!

– Никто не останеться, – произнес Вихрь. – Перейдем горы, и я отправлю весть бабушке. Чтобы она вернулась на поляну, и присмотрела за всем тут. Наша задача просто все тут обустроить для медленного тления, чтобы тепла хватило на три-четыре дня.

План звучал очень здраво.

И все же на душе скреблись кошки.

Я подошла к старому окошку, где все еще висела одна из ставень, коснулась древнего дерева.

– Ты все слышала? – спросила я, словно ожидала ответ.

Но избушка молчала. Даже не кудахнула.

– Понимаешь же, что это конец?

И вновь никакого ответа.

– Она разрешает, – тихо раздался за спиной голос Вихря.

– Страсти-то какие, – цинично добавила Гриба. – Давай уже, обращай ее побыстрее. А то там царевичей точно прихлопнут, пока ты с яйцом возишься!

Я сжала губы, и еле сдерживая в себе порыв не превратить в забавную статуэтку одну говорящую Грибу! А ведь очень захотелось!

Она бы забавно смотрелась на тумбочке у кровати! И я выдохнула.

Прикрыла глаза, ощутила как змейки на голове ожили, как собственные глаза изменились – словно внутри меня проснулось нечто, древняя магия, холодная и колючая, неприятная, незачем обманывать себя, даже мне. Но я к ней привыкла, я умела ее сдерживать, мы с гей были родными. Как две половинки одного целого…

– Всем назад, – приказала я. – Постарайтесь не попадаться под взгляд.

Я раскрыла веки, бросив взор на замершую избушку. Камень тонкими дорожками пополз по старой древесине, обращая строение в белый мрамор. Первым окаменело окно, затем стены, последней была крыша…

В закрыла глаза. Змейки притихли.

– Ты молодец, – похлопал меня по плечу егерь, незаметно перейдя на “ты”. – Возможно, только благодаря тебе избушенок вылупиться. Поможешь, перенести яйцо?

Разумеется я согласилась.

Вихрь поднял его и отдал мне в руки. Несмотря на огромный размер, яйцо было удивительно легким. Я касалась его теплой чешуи пальцами, и удивлялась тому, что старая скорлупа до сих пор теплая и не успела остыть.

А еще приложила к ней ухо.

Внутри что-то тихо скреблось.

– Живое… – улыбнулась я. – Там точно есть избушенок!

– Ты еще расплачься от умиления, – скривилась Гриба. – Давайте уже, шевелитесь! Змеина, мне начинает казаться, что ты нарочно саботируешь спасение сестрицы! Заменяя ее спасением цыплят!

Змейка из косы предостерегающе зашипела.

– А мне, начинает казаться, что ты будешь отличной инсталляцией мраморного гриба у батюшки в саду, – в тон ответила я. – Так что придержи-ка язык за зубами! Мы расположили яйцо в старой печи внутри каменной избушки.

Еще полчаса ушло на то, чтобы Финист вырыл яму под фундаментом и Вихрь развел в ней огонь из всех тех материалов, что рассыпались по поляне.

– Тлеть должно долго, – подвел итог своей работы внук Яги. – Но лучше поторопиться и сообщить Яге побыстрее. Не уверен, что этого хватит на три дня.

– Раз здесь закончили, – вновь напомнила о себе Гриба. – Тогда давайте уже по коням. Полдня прошло. Чует мое сердечко, хана там вашим царевичам!

Глава 9

Уже темнело, когда мы подошли к подножию гор. Последние лучи заката, словно золотые нити, цеплялись за вершины, окрашивая небо в теплые оттенки багрянца и янтаря. Горы, величественные и неприступные, словно древние стражи, возвышались перед нами.

Я никогда не уезжала так далеко от батюшкиного дома и тем более не бывала так близко к границе его владений. Здесь, у самого края горного хребта, который тянулся вправо и влево, а также ввысь, где вершины терялись в облаках, я почувствовала себя крошечной песчинкой, затерянной среди этого каменного величия.

В то же время, пронизывающий до костей холод спускался сверху, словно зима решила обнять нас своими ледяными объятиями. Даже царская шуба, мягкая и теплая, не спасала — мороз пробирал насквозь, а кожа покрывалась мурашками.

Я сжалась, пытаясь сохранить тепло, и почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Вокруг все было застывшим и безмолвным, будто время остановилось, и лишь наше дыхание превращалось в белые облачка.

– Так много камня… – выдохнула я.

– Непролазные горы, – напомнил Финист, вглядываясь в небо. – Горынычу хорошо, он поди их даже не замечает, когда летит.

– Пузо верхушками щекочет, – усмехнулся Вихрь, его голос прозвучал громко в этой тишине, нарушая священное спокойствие.

Я бросила на егеря недовольный взгляд.

– Не время для шуток. Где-то здесь должна быть тропа на другую сторону и логово Соловья.

Внук Яги поднял руку, указывая на узкую расщелину в скалах.

– Тропа там. Вернее, узенький тоннель. Чтобы пройти, нужно спешиться — своды низкие, верхом не получится.

– Нам пока и не надо на другую сторону, – напомнила Гриба. – Соловья лучше ищите.