Ирина Субач – Операция "Ух", или Невеста для Горыныча (страница 12)

Полянка, про которую говорил Вихрь и в самом деле выглядела перспективной для ночлега.

Над аккуратной, ровной, словно специально подготовленной для остановки, площадке было удивительно уютно для леса.

Снега почти не навалено, от него по бокам укрывали густые кустарники, сверху плотной кроной нависали ели, а еще лежал огромный камень в два моих роста, будто кусок древней стены – казалось, за ней можно спрятаться вообще от любых угроз.

Непонятно только откуда он тут взялся, до гор было еще далеко, а таких огромных валунов в равнинном царстве батюшки отродясь не водилось.

Впрочем, сейчас меня это мало волновало.

Я поняла, что и в самом деле, устала. Хотелось, сесть отдохнуть, но не все было так просто.

– Нужно набрать хворост для костра, – огласил Вихрь.

– А как же лучина? – робко спросил Елисей.

Он как самый подмороженный после пребывания в сугробе еще не до конца отогрелся, то и дело его трясло от холода, а может и еще от чего.

На Вихря он почему-то посматривал с опаской.

– От лучины все не согреемся, – мрачно отозвался Финист, который стал невольным хранителем сего артефакта. – Не сильно-то от нее и тепла много, сколько нес, ни разу не пригрела.

– Да кому нужна лучина, – отмахнулся Иван-царевич. – У нас есть самобранка, у нее вино. Нет ничего лучше зимним вечером чем вино, теплая дружеская компания и женщины!

Волосы на моей голове зашевелились и зашипели, Иван же понимая, что ляпнул глупость, принялся оправдываться:

– Я не то имел ввиду, царевна. Вы ж тем более и не женщина…

Крайняя прядь превратилась в змею, боковым зрением я видела, как она уже выпустила клыки…

Иван же стремительно бледнел.

– То бишь женщина, но не до конца. В общем, я имел ввиду другое.

На помощь царевичу пришел Финист, похлопав незадачливого принца по плечу, и едва скрывая улыбку, он произнес:

– Царевич имел ввиду, что вы, царевна, входите в дружескую компанию.

– Да-да, – закивал царевич. – Ну, какие женщины, мое сердце принадлежит вашей сестре. И никому кроме! Я сцепила губы, сощурила глаза. Ага, конечно. Так и поверила, вешай эту лапшу кому другому.

Впрочем, пока с царевичем в качестве спутника приходилось смиряться.

С ужасом представила, что возможно с ним же придется смириться и в качестве родственника, если с Горынычем все сложиться самым печальным образом.

Выбирая между Иваном и Елисеем, Василиса точно выберет первого. Тут я даже не сомневалась.

– У вас чешуя блуждает, – неожиданно вырвал меня из дум, тихий голос Вихря.

Я вздрогнула и повернулась.

Егерь стоял удивительно близко, буквально плечо к плечу со мной, и как только смог подкрасться.

– Что? – не поняла я.

– Чешуя, – тихо ответил он, кивая на мое лица. – Она то проступает, то прячется. С щек, на нос и обратно. Когда есть, когда нет.

Я схватилась ладонями за лицо, прощупывая. Сейчас чешуи в самом деле не было, а ведь утром, когда мы выезжали из дворца – я точно помню, что натянула перед зеркалом самую паскудно противную чешуйчатость. Но то ли сама забылась, то ли мороз повлиял – сейчас чешуи не было.

Пришлось сосредоточиться, вернуть все обратно.

С уст Вихря слетел смешок.

– Бабка моя тоже мухомор на носу отращивала, – зачем-то сказал он и, развернувшись, отошел.

Я задумчиво взглянула ему вслед, его спина мелькнула за пределами поляны, скрываясь за соснами.

– Эй, куда это он? – спросила я у Финиста, тот как раз раскатывал самобранку, пока два царевича ломали ветки кустарника для костра.

– Вихрь?! – удивился Сокол. – А я почем знаю. Ежели он вам не доложил, царевна, то мне уж подавно не отчитывался. Может, безопасность проверяет.

– Может… – согласилась я. – Я схожу посмотрю.

Финист напрягся.

– Я с вами! Ваш батюшка приказал, это самое… ЧЕсть вашу…

беречь!

Я косо взглянула на него, возможно весь сарказм этого мира сейчас отражался на моем лице. Финист даже затылок почесал.

– Ага, понял. Честь она сама ваша.. при вас.

– Все верно, – согласилась я. – Ты лучше за этими присмотри, – я кивнула на царевичей. – Бедовые они какие-то.

По следам на снегу я вышла за пределы полянки, стараясь двигаться как можно тише. Почему-то мне хотелось ответить Вихрю тем же, подкрасться так же незаметно, как и он ко мне.

По детски сказать “Бу!”, хоть я и понимала напугать не смогу, но его замечание про чешую, я восприняла как гол в свои ворота. Хотелось выровнять счет.

Я потрясла головой.

Вот опять какое-то наваждение. Откуда только берется. Впрочем, сколько себя помню, они всегда были со мной – эти странные слова и понятия, всплывающие из ниоткуда в голове. Я с детства легко вворачивала их в речь, шпарила ими, приводя порой в ужас окружающих, особенно царевну Лебедь.

Та и так меня недолюбливала, а после такой тарабарщины, вообще заявляла, что я проклятая.

Впрочем, со временем к этим странностям привыкли. При дворе даже стали применять некоторые словечки, прижилось в общем.

Я старалась ступать след в след, подобрала полы шубки, чтобы те не шуршали, задевая небольшие снежные сугробы.

Тьма вокруг сгущалась, но меня она не пугала. Это человеческие глаза были плохо приспособлены к темноте, но не змеиные… Мир мгновенно преобразился окрашиваясь в синие цвета.

Я искала в этих миллионах оттенках синего и серого, яркое пятно тепла, и нашла….Вдали, метрах в десяти, словно звезда сошедшая с неба, ярким факелом, сияла человеческая фигура.

Я даже зажмурилась.

Горячий, слишком горячий…

Пришлось, вернуть себе обычные глаза, так непривычно и даже больно оказалось смотреть на егеря.

“Нужно чаще тренироваться”, – подумалось мне. – “ А то совсем отвыкла на людей смотреть”.

Я все еще подкрадывалась, и уже видела Вихря обычным зрением, когда он не оборачиваясь, произнес:

– Тише, царевна. Спугнете…

Я замерла от неожиданности и досады.

Да, как так-то!

– Кого? – шепотом спросила я.

– Ее… – Вихрь вглядывался в тьму, и протягивал руку вперед. словно щупал тьму.

Тьма шевельнулась.

Выглянула вперед, и я едва не завизжала от испуга, закрыла свой рот руками, чтобы не издать ни звука.

Даже дышать стало страшно.

Навстречу Вихрю вышло чудовище.