Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 53)

– Императорские конюхи, – едва слышно ответил Эрик. – Вот, тут слегка золотистый металл, – он провел пальцем по краю подковы. – Если не знать, то никогда не заметишь. Но мы, конюхи, всегда различаем и видим разницу.

– А почему лошадь хромать перестала? – задала я новый вопрос. – Есть предположения?

– Конечно, – важно кивнул мальчишка, отпуская лошадиную ногу и отводя Звезду в загон. – Вылечил ветеринарный маг. Таких всего пара человек на все королевство! И все они в императорском дворе.

Ох и по тонкому льду ходил Эрик.

Я прекрасно понимала, почему отец приказал ему молчать.

– Давай договоримся, – я присела так, чтобы наши взгляды с мальчишкой были на одном уровне, – ты больше никому про это не станешь говорить. Никому, слышишь?

Он кивнул.

– А ты? Ты скажешь кому-нибудь? – спросил он. – Ты же важная, тебя должны услышать.

– И я буду молчать, – покачала головой. – Но до той поры, пока не станет безопасно. Договорились? Но я обещаю, что постараюсь разобраться, как эта подкова оказалась на лошади.

Скорее всего, я обещала невозможное, опрометчиво и глупо.

Но слова Эрика в очередной раз доказали, что дело со смертью Эммы изначально не было случайностью. И интерес императора возник не на пустом месте, и есть что-то еще, кроме желания заполучить невесту для сына.

В конце концов – неужели в целой империи нет партии более достойной, чем девица из провинции, пусть даже переселенка с трижды уникальным даром, пусть смазливая и не полная идиотка?

Даже при всех этих обстоятельствах не выписывают из столицы уникальные артефакты для подавления магии, не разрешают лишних вольностей и не идут на неоправданный риск.

Только если игра стоит свеч!

Большая икра с высокими ставками.

В дом я вернулась так же, по потайному ходу. Лысяш скучающе болтался на моих руках, и я даже похвалила его за «беспроблемность».

Когда вернулась в комнату, устало рухнула на кровать и уснула, чтобы утром вновь проснуться ни свет ни заря и погрузиться в канитель обучения, только в этот раз я была полна мотивации.

День за днем я учила этикет, танцевала, пела, вновь учила этикет.

Седвига и Харлинга я не видела и уже начинала беспокоиться.

Зато за мной почти всегда молчаливой тенью ходил Стефаниус.

Я пыталась спросить, где мои сопровождающие и почему я их не вижу. Магистр лишь единожды ответил короткой запиской – что мне не стоит беспокоиться, и Харлинг и Седвиг недалеко, чем вызвал еще большую тревожность.

От слуг я узнала, что оба мужчины, оказывается, покинули дом еще в первое утро моего пребывания здесь. Покои оказались пусты, но слуги видели, как магистр Стефаниус открывал портал, в который ушли эти двое.

Я бессильно сжимала кулаки, ощущая себя брошенной.

– Вот уж выторговала себе «подмогу», – бормотала я, хотя что-то подсказывало: Стефаниус специально избавился от Виктора и Седвига.

Отправил куда-то, возможно, даже обратно на остров. Хоть и утверждал обратное, заверяя, что эти двое где-то поблизости.

– А Седвиг? – жаловалась я коту, наглаживая вечером того по брюху. – Защитничек. Как ворваться в комнату и требовать «не крутить шашни» с Харлингом, так тут же прискакал. А как куда-то исчезнуть, то даже не попрощался.

– Мрмя-я-я, – возмущался кот.

– И Харлинг. Ну каков подлец, вначале пробрался в ванную, вытряхнул правду и скрылся с глаз долой. Видимо, чтобы совесть не мучила.

Я жаловалась в пустоту, но самой с каждым днем становилось все страшнее и страшнее.

Время шло.

Первая неделя подходила к концу и сменилась второй.

В обучении я делала явные успехи. Довольными казались и Грэмми, и Стефаниус – этого было не скрыть по выражению их лиц.

Мрачно на меня продолжал смотреть только Станислав, так и не дав ответа, поможет он мне или нет.

Возможно, он решил не влезать в эти «императорские делишки» и оставить все как есть. Грэмми ведь устраивала ее будущая перспектива стать тещей кому-то из императорской семьи.

Я по ее лицу видела сладостное предвкушение будущего триумфа.

Но все изменилось в один день, когда я проснулась не от отдернутых штор, а от того, что меня трясет за плечо сам Станислав.

Я едва не вскрикнула, но он прижал палец к губам, знаком показывая следовать за ним.

Бросив взгляд в окно, поняла, что за ним глубокая ночь, и, сунув ноги в тапочки, последовала за отцом Эммы по темным коридорам.

Мы шли к его кабинету, туда, где из-под двери пробивалась тонкая полоска света.

Станислав толкнул дверь, проходя внутрь, а я юркнула за ним, с удивлением обнаруживая внутри неожиданного гостя.

– Мишель? – не поверила я. – Я думала, ты проведешь в другом мире еще несколько недель.

– Пришлось вернуться раньше, – ответил мальчишка. – Потому что кое-что узнал и не мог не рассказать об этом отцу. И каково же удивление, когда узнал, что и ты тут. И даже Стефаниус.

Вид для ребенка он имел грозный и хмурый. Будто воинственный коротышка Наполеон, но я не обманывалась этой карикатурностью, что-то подсказывало – Мишель может быть опасен, если того захочет.

– Что ты узнал? – нетерпеливо выпалила.

– Ты со своим рейдом справедливости в нашем мире кое-что натворила, – ответил Мишель. – Вмешалась в память охраннику из магазина, выложила в сеть видео, и меня кое-что заинтересовало в той истории. И вроде бы понятно, кто был виноват, что ты не заметила ту машину, которая тебя сбила. Но ты знала, что кто-то подрезал ей тормоза?

Я вытаращилась на Мишеля.

– В смысле? – не поверила я.

– В прямом. Это был не совсем несчастный случай, – ответил мальчишка. – У машины не было шансов тебя не сбить. Кто-то испортил тормоза.

– Но ведь меня могло не быть на том перекрестке, – потрясла головой я. – Должно быть, это совпадение.

– Нет, никакого совпадения. – Мишель полез в карман и вытащил пергамент, которым звонко ударил об стол. – Знаешь, сколько мусорных полигонов пришлось перерыть, чтобы это найти. Лучше не спрашивай. Его даже сожгли, но я восстановил по пеплу, когда знаешь магию времени – это несложно.

Я недоверчиво подошла к столу и развернула бумагу.

На ней был мой портрет, а точнее набросок, словно кто-то составлял фоторобот, или художник из сквера набросал изображение моего лица, так что оно стало узнаваемым.

А еще время и дата. Вплоть до секунды.

Внутри все похолодело.

– Как это? – Я закрутила головой, судорожно посмотрела вначале на Станислава, потом на Мишеля, потом снова на Станислава и снова на Мишеля.

– А все просто. Это портрет Эммы. Тебя нашли в том мире по изображению ее лица. А дальше сделали все четко и в точно назначенное время. Чтобы вы умерли одновременно! В один миг. В Москве была ночь. В нашем мире разгар дня. Это был эксперимент!

Мои ноги невольно подкосились, я упала в кресло, а руки задрожали…

– Кто-то убил мою дочь, – произнес Стефаниус. – Специально!

– Чтобы получить переселенца? – выдохнула я. – Разве это не случайность?

Мишель вновь кивнул на пергамент.

– Как видишь, нет.

– Ты уже доложил об этом императору? – тихо спросила я, наконец составляя детали этого пазла в своей голове. Что-то начинало сходиться, а что-то нет.

– Я шел через портал Вельшского королевства, – скупо ответил Мишель. – Если император Сириус узнает, что его враги пропустили меня, то меня казнят за измену. Так что сама как думаешь, докладывал я или нет?

– И что ты им пообещал за услугу? – спросил уже Станислав. – Неужели вельшийцы разрешили этот маневр просто так?

– Не просто, – покачал головой Мишель. – Но это сейчас и неважно. Важно, что Вероника – это успешный эксперимент. Сама по себе. Кому-то удалось контролируемо перенести душу из другого мира в наш.