Ирина Субач – История одной убийцы (СИ) (страница 26)

— За ту, кем являешься. Скольких ты убила за эти семь лет? Десять, двадцать, сотню? Только не ври, что все это время обходилась невинными поцелуями, я ведь тоже не идиот.

Кожа на лице вспыхнула румянцем.

Одно дело убивать преступников, которые этого заслужили. Да и меня мучал Голод! Но спать с незнакомцем просто так, потому что это ЕМУ нужно? Увольте!!!

— А не боитесь, что я вас случайно во время процесса убью? Хлоп! И вы труп во время оргазма!

— А ты попробуй, — с вызовом произнес граф. — Я буду счастлив, если ты избавишь меня от этой никчемной вечной жизни.

— А какой мне в этом резон? Зачем помогать вам утолять свою Жажду? — не успокаивалась я.

— Затем, что я идеальный бессмертный источник утоления твоего Голода.

Я замерла ошарашенная ответом, а в следующий миг вскочила с кровати и принялась расхаживать по комнатке.

То бишь как это? Убить графа невозможно, даже мне?

Не то чтобы мне его очень захотелось сделать его трупом, но здоровое любопытство во мне проснулось, вместе с чувством гордости и вредности. Графу от меня нужен только секс, мне же от него не было нужно ничего. Точнее, энергия стала бы приятным бонусом, но у меня были альтернативы, а у него нет.

— Ну, идеальным я бы вас не назвала при всем желании, — остановившись, надменно смерила взглядом мужскую фигуру сверху вниз и, скрестив на груди руки, принялась гнуть свою линию. — И на роль вашей постельной грелки не нанималась, так что ничем не могу помочь. Разве только сказать спасибо за разъяснение некоторых особенностей моей натуры.

Лицо графа вытянулось, он медленно с грацией ленивого зверя поднялся со стула. Вероятно, он после признания в своей “идеальности на роль моего ежедневного бутерброда” ожидал, что я к нему на шею брошусь, но несколько ошибся, сделав эти предварительные выводы.

– Не могу ответить “пожалуйста” на ваше лестное высказывание, — проклокотал он. — Но неужели вы думали, что ища вас целых семь лет и рассказав правду, я молча развернусь и уйду, если получу отказ?

Я с сомнением взглянула на Малкольма.

— Вы мне угрожаете? — сощурив веки, поинтересовалась я.

— Отнюдь, — покачал он головой, — Ставлю перед фактом!

И сделал шаг навстречу.

Я отскочила от него словно ужаленная. Соперник приближался, стремительно сокращая расстояние между нами. Впервые за долгие годы, меня накрыла несвойственная мне паника. Одно дело самой охотиться на заведомо слабую добычу, чтобы превратить ее в. пищу, совсем другое оказаться лакомым куском для графа.

Я схватила первый попавшийся под руку предмет, коим оказался потрепанный временем канделябр и замахнулись:

— Еще шаг и я проломлю вам череп, — прошипела, глядя в лицо Эдриану. — Если вы бессмертный, это еще не значит, что я не сумею пустить вам кровь.

— А Ванессе нравились жестокие игры, — как-то двусмысленно хохотнул он, занося ногу для следующего движения. — Собственно, это единственное, что нравилось моей жене, кроме убийств!

— Я не ваша жена, — еще более зло прорычала и со всей силы метнула подсвечник в лицо графу.

Моя надежда, что эта мера хоть на несколько минут обездвижит мужчину и даст возможность сбежать превратилась в пшик, когда мужчина словно мушку отбросил летящую в него болванку. Изменив траекторию железка воткнулась в соседнюю стену, словно нож войдя в масло, что казалось мне абсолютно немыслимым. Мои превосходящие любого человека силы, были ничтожны рядом с мощью графа.

Сердце колотилось как бешенное, когда я начала отступать, но и сдаваться не собиралась. Любые предметы, которые попадались мне под руку, я швыряла в мужчину, но его это лишь забавляло. Он словно действительно играл со мной, наслаждаясь моментом и моей беспомощностью.

Отступая, я обогнула кровать, мне пришлось даже запрыгнуть на нее, чтобы вновь оказаться с противоположной стороны от Эдриана, но соперник лишь повторил за мной этот маневры.

Как жаль, что я не додумалась носить с собой хотя бы нож, слишком была уверена в собственные силы. За предметами интерьера в ход пошла мебель, без труда оторвав от пола прикроватную тумбочку, я и ее отправила в сторону мужчины. Раздался грохот, когда граф откинул ее прочь, разнося в щепки.

Как же я надеялась в этот момент, что на шум проснуться соседи из других номеров или вызовут полицию. Но как назло, помощь все не собиралась появляется.

— Может, хватит уже этого балагана? — все с той же полуулыбкой поинтересовался подлец. — Поиграли и хватит. Сними же свое прелестное платье и раздвинь ножки!

— Да, я скорее сдохну от Голода, чем позволю себя коснуться! — выкрикнула я, все еще надеясь переполошить кого-нибудь громким звуком.

Мне было плевать, насколько граф идеален для моей пищи, но насилия над собой я не могла позволить. Мне хватило одного раза в жизни, когда гадкий старикан Клайвшот решил надругаться надо мною. И пусть Малкольм выглядел красавцем, это не меняло его намерений: бессмертный подлец, жаждущий овладеть мной, даже против воли.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — игровое выражение исчезло с его лица, на смену пришло яростное и злое, будто лик коршуна, который готов впиться когтями в мышь.

В один миг Эдриан преодолел те крохи расстояния, что разделяли нас. Я оказалась сжатой в крепких руках, а следом и поваленной на кровать.

Тяжелое тело нависло сверху, вжимая в матрас. Одни боги видели, как я сопротивлялась, пыталась брыкалась, билась руками и ногами, но это было словно сражение с непобедимой стихией, которую невозможно сломить. Эдриан сковал мои руки жестким захватом и теперь удерживал за запястья над головой, второй рукой он щарил по моему тела. Я извивалась, пыталась выкрутиться под ним, но не выходило ровным счетом ничего. Каждый раз сталкиваясь глазами с холодным взглядом графа, понимала — бесполезно. Он свое возьмет, хочу я того или нет.

Свободной рукой он рванул верх лифа, разрывая на мне безумно дорогое платье. Ткань треснула под немыслимой, нечеловеческой силой и сдалась.

Разорвались десятки нитей искусной вышивки, в этом треске я лишь различила, как по полу рассыпались драгоценные аметисты, когда-то пришитые к наряду.

— Невероятное тело, — завороженно прошептал мужчина, рассматривая меня сверху. — Ванесса обожала его, я тоже любил, особенно запах этой сладкой кожи.

Я всхлипнула.

Обнаженная, униженная, распластанная, я лежала под своим будущим насильником, и не знала, что делать. В отличии от старика Клайвшота, графа я даже убить не смогу. Никогда не смогу.

Мне оставалось только вытерпеть то, что он собирался сделать. Стиснув зубы и закрыв глаза, обещая себе когда-нибудь найти способ, чтобы отомстить.

— Ну же, — словно пытаясь меня ободрить, прошептал граф и огладил рукой, полушарие груди. Он даже старался был нежен в этот момент, трепетно сжал горошину соска, поиграл пальцами. — Не будь такой же стервой, как Ванесса. Я уверен, ты лучше. Так зачем эти ужимки и игра в недотрогу?

— Игра? — мой всхлип совпал с возгласом. — Для вас это игра? — На глазах невольно навернулись слезы. — Ванессу вы тоже насиловали, называя это игрой?!

Нервы, словно натянутая струна, лопнули. Я сорвалась на истерику. Не знаю откуда взялись новые силы к сопротивлению, но я вновь принялась отбиваться, крутится, царапаться, все лишь бы выбраться из-под мужчины. Кажется, я даже кричала, срывая голос.

Эдриан отпустил меня, так же быстро, как и поймал. Отскочил, будто от прокаженной, к противоположной стене и медленно сполз по ней.

Я же, почувствовав свободу, немедля подобралась и забилась в дальний от мужчины угол. Возможно это глупо, и мне бы бежать дальше, выбив окно и ласточкой нырнув на улицу, но меня колотило мелкой дрожью, я куталась в разорванную материю и пыталась отдышаться.

Смотреть на своего насильника напрямую я боялась, хоть и продолжала краем глаза отслеживать его фигуру. Граф все также сидел, привалившись у стенки и рассматривал меня, куда более открыто, чем я. Было видно, что ему плохо, но не от боли физической, а от Жажды сводящей с ума. Эдриан словно сопротивлялся самому себе, удерживался от попытки добраться до меня вновь.

— Ванесса называла это игрой — “Охотник и жертва”. Ей нравилось убегать, чтобы я преследовал. Она говорила, что это единственная возможность понять, что чувствует ее еда, когда она выпивает жизнь, — словно оправдываясь, произнес он.

— Ваша жена была редкостной сукой, — ответила ему из угла. — Я знаю о ней всего несколько часов, а уже ненавижу за то, что сумела сломать мне жизнь.

— Как вас зовут? — наконец удосужился спросить он.

— Неважно, — огрызнулась я. — Вы все равно будете упорно игнорировать мое имя, называя именем жены.

— И все же.

Мгновение я помялась, стоит ли говорить ему. Но какая в сущности разница, если этот бессмертный подонок рано или поздно в своей бесконечной жизни узнает правду.

— Роуз, — сдалась я.

— Тогда простите меня, Роуз, — опустив голову произнес Малкольм. — Семь лет Жажды кого-угодно сведут с ума. Я не собирался вас насиловать, просто на какой-то миг я опять увидел себя частью бесконечных игр с Несс… Еще раз простите.

Он с усилием поднялся с пола, отряхнул одежды от пыли и щепок, которых теперь было сполна по всей комнате, и двинулся к двери.

— Ну и куда вы? — окликнула его.

— Прочь. Подальше из этого города, а возможно из страны. Я прожил в Жажде семь лет, сумею прожить и дальше.