Ирина Субач – Аромат грехов твоих (страница 53)

– Но теперь это неважно.

Констебль понимающе хмыкнул.

Мужчины вообще более понимающе относятся к подобным вопросам, нежели женщины. Они никогда не станут лезть в душу, особенно, если им намекнули этого не делать.

В итоге так и шли молча.

– Подожди, – остановился Буллет напротив булочной. – Бриттани любит пироги из этой пекарни. Я бы хотел зайти.

Теперь настало время Лорна грустно хмыкнуть.

Средняя сестрица Клейтон цепко захватила сердце констебля в свои нежные ручонки. Она стыдливо краснела при одном его взгляде и притворялась премилой дурочкой, но после общения Лорна с расчетливой и такой прожженной жизнью Розалиндой он уже не обманывался насчет природы этих женщин. Вполне вероятно, Бриттани могла оказаться такой же редкостной стервой, которая, стоит появиться на горизонте какому-нибудь очень богатому лорду, упорхнет в его объятия, игриво махнув полами пышной юбки на прощание Буллету.

– А сама она купить булочки не в состоянии? – с легкой злостью в голосе поинтересовался Лорн, уж слишком тяжело было сдержать эмоции.

– Ну, ты же сам знаешь об их материальном положении, – Сэм пожал плечами. – Денег они не возьмут, а небольшой презент – почему бы и нет.

– Дело твое.

Что толку разубеждать молодого и влюбленного паренька? Уж лучше пусть сам обожжется, это будет весьма полезно для его жизненного опыта.

Пока Ричард ожидал констебля у булочной, от нечего делать он разглядывал проезжающие мимо экипажи, витрину ювелирного магазина напротив, мастерскую женского платья чуть дальше по улице, читал многочисленные надписи и вывески, пока взгляд не упал на вход одной из местных гостиниц. Не самой дорогой в городе, но из вполне приличных. Только что к ней подъехал весьма знакомый экипаж.

– Куда ты смотришь? – Сэм как раз вышел из пекарни и теперь внимательно проследил за взглядом коллеги. – На гостиницу?

– Да, мне показалось, что я увидел там знакомую карету.

Из экипажа высадился высокий мужчина в черном пальто и уверенной походкой прошествовал к входу, где и скрылся за дверьми.

– Малкольм, – прошипел себе под нос Лорн, не переставая щуриться.

В том, что это был именно граф, сомнений не оставалось.

– Граф Малкольм? – переспросил Буллет, расслышав бормотание друга. – Это он?

Ричард напрягся и нахмурился. Выпрямившись, он пристально посмотрел на Сэма и грубо поинтересовался:

– Ты его знаешь?

Чересчур резко для обычного интереса и слишком агрессивно для доброжелательной беседы.

Буллет замялся:

– Не то чтобы знаю, но пару раз видел. Я же рассказывал тебе о происшествии на маскараде.

Лорн нахмурился, припоминая. В те дни ему необходимо было отбыть в столицу по делам, хотя именно его просили побыть на балу для обеспечения безопасности, и тогда он обратился к Сэму с просьбой заменить его.

– Когда двое подрались из-за леди?

– Именно! – воскликнул паренек. – Какой-то матрос пробрался тайком на маскарад и начал приставать к жене графа. Хорошо, что мне удалось все уладить до того, как началась серьезная драка.

– Жене?

Лорну показалось, он ослышался, либо Сэм что-то напутал. Определенно путал, ведь жена графа мертва, а тем же утром Ричард видел в обществе Малкольма Розалинду.

– У графа разве есть супруга?

– О да, – Сэм расплылся в рассеянной улыбке. – Очень красивая леди, хотя Бриттани красивее, но я хорошо запомнил графиню.

– Можешь описать?

То, что рассказывал Сэм, не вязалось со здравым смыслом, и Ричард не мог дать себе успокоиться, пока не поймет, что происходит.

– Могу, но… – Сэм замер, чувствуя сходство их беседы с допросом. – Какие-то проблемы?

– Пока не знаю, но ты можешь вспомнить, как она выглядела?

Буллет прикрыл глаза, пытаясь представить образ графини.

– Брюнетка, раскосые глаза, восточные черты лица, прямой нос, пухлые губы. Фигура женственная, типа «песочные часы», на вид женщине лет двадцать пять – тридцать, – четко и сухо изложил Сэм. – Цвет глаз, увы, не помню, но это определенно была супруга графа. Когда случилось происшествие, он лично показал мне в качестве доказательства их свадебную фотографию и даже озвучил стоимость платья, которое было на леди. Баснословные деньги за какие-то редкие аметисты в вышивке.

– Немыслимо…

Лорн пребывал в растерянности. Как такое могло быть? И говорил он отнюдь не о дорогом платье.

Сэм описывал женщину с портрета в холле графского дома, умершую семь лет назад. Как именно покойница могла оказаться на балу в провинциальном городишке? И что потом делала с Малкольмом Розалинда?

Неприятная догадка кольнула разум.

– А это не мог быть грим? Или, например, другая девушка? – спросил он.

Сэм пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:

– А зачем кому-то гримироваться на маскараде? Разве маски недостаточно?

– И все же?

– Все могло статься, настолько внимательно к его жене я не приглядывался. Так почему ты спрашиваешь?

– Пока ни почему, – Ричард погрузился в мысли. – Я расскажу тебе позже.

Детективу действительно следовало подумать, особенно над тем, как проверить свою догадку.

Прошло четыре дня с последнего сна, и я немного успокоилась, хотя тревога все еще сидела где-то в груди, притаившись, и лишь иногда при невольных мыслях ускоряла биение сердца. Эмили стремительно шла на поправку, с каждым днем ей становилось все лучше и лучше, но ни Дортмунд, ни Трондерсом не давали расслабляться. Ежедневно они приезжали из клиники, проводили осмотр, записывали массу показаний в журналы, удовлетворенно цокали и загадочно хмыкали, довольные результатами.

– Нужно убедиться, что болезнь полностью отступила, – говорили они. – Стоит лишь немного недолечить, и последствия не заставят себя ждать.

Я кивала, соглашаясь, еще активнее кивала Эмили. В доме графа ей нравилось. Она очень быстро смекнула, что чем дольше продлится ее лечение, тем дольше мы здесь задержимся.

В довершение ко всему, прислуга в малышке души не чаяла.

То и дело я заставала экономку Марту приносящей Эмили свежую выпечку. Кухарка Зосси, видимо, нанятая после увольнения предыдущей, баловала сестру апельсинами и экзотическими киви. А вскоре у Эми стали появляться друзья.

В один из дней я увидела, как она играла в оранжерее с сыном конюха – Бартом. Юный сорванец, ровесник сестры, так же, как и вся прислуга, постоянно проживал в поместье вместе с отцом. Матери у него не было, зато обнаружился дворовый щенок, которого они с Эми «тайно» от всех протащили на территорию дома. Разумеется, все были в курсе их маленькой шалости, но прислуга специально закрывала глаза, выдавая сестре в порцию гораздо больше мяса, чем она бы могла съесть за один раз.

Я тоже делала вид, что ничего не замечаю. Меня умиляло стремление сестры заботиться о худеньком долговязом щенке с добрыми глазами и белым ухом, которое ярким пятном выделялось на черной шерсти.

Когда же я спросила у экономки, не будет ли против собаки граф Малкольм, когда вернется, она улыбнулась и со всей уверенностью ответила, что нет. Граф не сильно интересуется псарней, и прокормить еще одного пса, когда тот вырастет, особого труда не составит.

Это меня немного успокоило, потому что было бы весьма обидно, если щенок так и останется бездомным. Невольно вспомнился мой пес Люм из детства, у него, к сожалению, был более печальный конец. Проклятый Вивальд!

Это утро началось для меня так же, как и вчера: Марта принесла на завтрак овсянку и свежую газету. Я бегло ознакомилась с новостями о положении дел в стране. Ничего такого, что привлекло бы мое внимание. Особенно внимательно я пролистала заметки из провинциальных регионов, надеялась хоть в них увидеть что-то, что прольет свет на судьбу девушки, по моей вине оказавшейся на скамье подсудимых.

Но новостей я не нашла, и это внушало определенную долю оптимизма. Возможно, ее все же оправдали, а положительные приговоры мало кому интересны, чтобы попадать в колонки ведущей газеты. И напротив, если бы девчонку приговорили, наверняка какой-нибудь журналист оставил об этом событии хотя бы строчечку. По крайней мере, я себя так утешала.

Но муки совести были не единственным, что меня беспокоило. Сегодня ночью я почувствовала его. Нарастающий Голод, пока еще легкий, терпимый, но уже съедающий меня желанием выйти на охоту. Вот только после того, что я видела накануне во снах о Ванессе, идти и убивать мне расхотелось.

Плевать – кого: убийц, грабителей или иных подонков, – что-то во мне незримо испугалось второй сущности, насторожилось и попыталось ее осадить. По крайней мере, можно было обождать и дотянуть до приезда графа, чтобы обсудить с ним видения прошлого и после уже решить, как поступить дальше.

Да и памятуя о словах Малкольма, что Ванесса не питалась там, где жила, я поверила в их здравость. Неделю-две я вполне могла потерпеть.

– Марта, а письма от моей матери не было? – решила я спросить у принесшей чай экономки.

– Сожалею, баронесса, – она поставила поднос и налила свежезаваренный напиток в чашку. – Но как только принесут, обязуюсь тут же доложить.

– Спасибо, – поблагодарила я, в уме прикидывая, что уже пора бы.

По моим расчетам, если письмо я отправила в понедельник, то уже во вторник вечером или в среду утром мать должна была его получить, а значит, либо сегодня, либо завтра в пятницу мне принесут ответ.