Ирина Субач – Аромат грехов твоих (страница 41)

– Надо же, весьма любопытно. А ваша мать считает иначе.

– Она считает неверно, – я заприметила спешащих к воротам матушку с сестрой и Лорна и заговорила быстрее: – Просто она хотела как лучше… я потом все объясню, обещаю.

Проследив за моим взглядом, Эдриан кивнул.

– Буду с нетерпением ждать этого момента, – тихо в тон мне отозвался он и тут же более громко добавил так, чтобы подошедшие слышали: – Баронесса, вы позволите помочь вам с багажом?

– Благодарю, ваша светлость, – как можно манернее ответила я и демонстративно присела в реверансе. – Вы очень добры.

Малкольм легко подхватил мой скромный чемоданчик и закинул его на крышу повозки. Лицо Лорна в этот момент было бесценно.

Смесь досады и раздражения, а у меня в душе от этого значительно потеплело. Слабая, но все же месть.

В течение следующих двадцати минут с погрузкой вещей было закончено, а я и Эмили разместились в экипаже. Ее опять начинало клонить в сон, но ведомая любопытством сестрица все еще пыталась заставить себя не спать – ей хотелось взглянуть на дорогу до столицы.

Напротив расположился Малкольм, Лорну, как не учтенному изначально пассажиру, пришлось сесть рядом с ним. Хотя что-то мне подсказывало, эти двое с удовольствием оказались бы как можно дальше друг от друга.

Карета двинулась.

Вначале ехали тихо, разговоров никто заводить не спешил, да и обстановка, несмотря на морозный декабрьский воздух, казалась накаленной. Молчание нарушила Эми:

– Детектив Лорн, а это правда, что вы и Роуз поженитесь?

Я округлила глаза. Прекрасное начало, именно этой темы мне и не хватало.

– Эмили, давай ты лучше поспишь, а про это мы поговорим позже, – взмолилась я.

– Нет, почему же, – перебил Лорн. – Дорога длинная, Эмили еще успеет выспаться. Почему бы не поговорить о нашей свадьбе именно сейчас.

– И все же не стоит, – с нажимом произнесла я, мысленно проклиная маму, что не додумалась рассказать сестре правду.

Малышка все наши разговоры и мой скандал восприняла в корне неверно, сделав из них какие-то свои выводы.

– Просто так обидно, – тихо всхлипнула она. – Из-за болезни я пропустила вашу помолвку!

– Не расстраивайся, Эми. Особо важного ты точно ничего не пропустила, – частично утешила ее я, сверля при этом взглядом Лорна. – Все случилось так быстро, что ее даже я не заметила.

Малкольм, молча наблюдавший за этой словесной пикировкой, не выдержал и едва заметно улыбнулся.

– Детектив? – спросил он у Ричарда, при этом грамотно и неожиданно уведя тему в другое русло. – Мистер Лорн, если я правильно понял слова Эмили, вы полицейский?

– Все верно, – «женишку» пришлось кивнуть.

– Какая почетная профессия, – задумчиво протянул граф. – Мне всегда казалось, что будни полицейских полны напряженной работы, а график их плотен. Но вы так легко сорвались в эту поездку, что я невольно задался вопросом: неужели ваш городок столь тих, что даже у детективов не хватает работы?

– У меня выходные, – процедил Лорн, восприняв вопрос графа как тонкий намек, что было бы  неплохо, если бы полицейский остался дома. – А работы, поверьте, хватает, да и городок отнюдь не столь тихий, каким кажется на первый взгляд.

Вообще, забавная выходила ситуация. И я, и Малкольм, и Лорн знали истинную подоплеку поездки, но из-за Эмили продолжали играть роли «жениха»,  «невесты» и  «богатого незнакомца».

– Это так благородно – пожертвовать свободными днями ради сопровождения сестры невесты в столицу, – продолжал Малкольм. – Не боитесь, что опоздаете обратно на работу к утру понедельника?

– Вы зря беспокоитесь, граф, – заверил Лорн. – Если моя работа чему-то и научила меня, то это всегда и во всем просчитывать свои действия. Поэтому я наверняка успею, тем более что утром запланировано заседание в суде, где я буду выступать в защиту обвиняемой.

В моем мозгу вспыхнули воспоминания разговора с Лорном почти недельной давности. Как же я могла забыть о судьбе несчастной, которую собирались приговорить к виселице?!

– Вы о том деле, где обвиняют юную девушку в убийстве? – не выдержала и спросила я.

Ричард перевел взгляд с графа на меня и кивнул.

– Да, то самое. Я рассказывал вам о нем.

– Вам удалось найти улики, которые позволят ее оправдать? – с надеждой прозвучал мой вопрос.

– Увы, нет. Но я все же попытаюсь убедить суд в абсурдности обвинения. Совершенно очевидно, что эта хрупкая девочка не сумела бы задушить здорового мужчину.

Малкольм едва слышно усмехнулся.

– Вы недооцениваете женщин, они порой и не на такое способны. К слову, моя бывшая супруга была той еще фурией.

Но Лорн посмотрел на него скептически.

– Вы вероятно не так поняли меня, граф. В убийстве обвиняют юную особу четырнадцати лет. В ней нет ни веса, ни силы, чтобы совершить подобное. Более того, покойный супруг сам регулярно ее избивал, оставляя на теле такие следы, что я вообще удивлен, как бедняжка до сих пор не заработала ни одного перелома.

– А что говорит сама подсудимая?

– Была без сознания, ничего не помнит, – Лорн с сожалением вздохнул. – Однако боюсь, даже самых разумных доводов не хватит, чтобы суд оправдал ее. Иных подозреваемых нет, у подсудимой был мотив, а судье и отделу обвинения нужны закрытые дела.

Рядом беспокойно заерзала Эмили. Историю она слушала внимательно, на глазах даже навернулись слезы.

– Но разве такие дела не рассматривает суд присяжных? – с надеждой спросила малышка. – Неужели они не оправдают бедняжку?

– Присяжных собирают только в особо громких и тяжелых делах, а данное убийство трактовано как бытовая ссора. Ничего выдающегося. Поэтому нам остается верить, что справедливость действительно восторжествует и судья примет верное решение.

Было в его голосе что-то такое, отчего всем присутствующим в карете, кроме Эмили, стало ясно – Лорну и самому не верится в это самое торжество справедливости. Сестра же, успокоившись, вытерла ладошкой набежавшую слезинку и уставилась в окошко.

А вот я успокоиться не могла, долгая дорога навевала дурные мысли. Девчонку вряд оправдают, вынесут приговор, а дальше… сколько дают жизни тем, кому подписали путь на виселицу? День? Два? Или все закончится еще раньше, утром после суда?

Я могла сколько угодно убивать различных подонков и жить с этим, но как смогу принять на совесть смерть этой девчонки, не знала. И тем более не представляла, как помочь, особенно, будучи в десятках миль от нее в столице.

Мои руки ободряюще накрыла ладонь Малкольма, и я вздрогнула от неожиданности.

– Вы, верно, замерзли, баронесса, – с намеком произнес он. – Возьмите мои перчатки.

Я с удивлением взглянула на него, тут же понимая, как глупо выдавала свое волнение и нервозность перед Лорном – все это время теребила и заламывала собственные пальцы. Сама этого не замечала, зато прекрасно видели двое, сидящие напротив.

Малкольм действительно протянул меховые перчатки, а я даже не знала, принять или отказаться. Не уверена, что двигало графом, желание меня согреть, или он что-то понял, но я была благодарна ему за такую заботу.

– Спасибо, – перчатки я все же взяла, пообещав себе на будущее лучше контролировать собственное тело.

Лорн на это взглянул с неодобрением и поджал губы. Было видно, что он хочет что-то сказать, но сдерживается. Наверняка наше милое общение с Малкольмом оскорбляло чувства лже-жениха, но свои перчатки Лорн в дорогу не взял, отчего и делиться со мной было нечем.

Зато у него нашелся шарф, который он тут же решил мне повязать. На этот раз я все же пыталась отказаться, но веское: «Я обещал вашей матушке заботиться о вас», – заставило смириться и почувствовать себя канатом, который перетягивают мужчины.

В огромных мужских перчатках и чужом шарфе я выглядела нелепо, походила на нахохлившуюся ворону и гневно зыркала по сторонам.

– Роуз, если тебе холодно, – по-детски наивно решила помочь Эмили, – мы можем ехать под моими одеялами. Матушка с запасом укутала меня, а твой полушубок все равно тонкий и старый.

Вот зачем она это сказала? Еще не хватало, чтобы эти двое на меня свои пальто надевать стали.

– Не нужно, Эмили, все в порядке. Я на самом деле не мерзну, – поспешила я убедить ее. – И нормальный у меня полушубок.

– А вот и неправда, – воспротивилась она, надув губки и на мгновение став прежней собой, даже румянец проступил. – Матушка всегда говорит, что его еще отец ей покупал на свадьбу, а после она тебе его отдала. Это ведь традиция семьи, когда жених дарит новую шу…

Тут она осеклась, сообразив, что говорит вещи, о которых следовало бы молчать в присутствии чужих людей. Я же залилась краской.

Не люблю, когда слабости озвучивают вслух, – это унижает.

Да, когда-то одежда, отороченная белоснежным мехом, украшала мамины плечи на свадьбе, но со временем праздничный вид был потерян, местами мех опал, но, будучи качественной вещью, даже сейчас выглядел вполне прилично. Так что полной оборванкой я себя не чувствовала.

– Хотя нет, – сама же исправилась сестрица. – Наверное, я что-то путаю из-за жара, и это не тот полушубок.

– Не тот, – сдерживая бурлящие эмоции, подтвердила я и уставилась на Малкольма, чье лицо стало слишком ехидным в этот момент.

Он явно что-то задумал.

– Эмили, а что за традиция такая дарить шубу, можно ли поподробнее? – самым дружелюбным тоном поинтересовался он.

Мгновение сестра сомневалась, отвечать или нет, но все же затараторила: