Ирина Субач – Аромат грехов твоих (страница 11)

– А если поговорить с той, чей именно портрет заказан? – предложила я. – Или заказчик выдумал девушку из воздуха?

– Как говорит клиент, эта леди находится очень далеко и лишена возможности приехать. Я в панике. Мне нужна модель… для обнаженного образа. Я готов хорошо заплатить, лишь бы найти ту, которая будет напоминать описание. Хоть тысячу фунтов!

Я едва не потеряла дар речи, услышав сумму. Даже в мыслях не могла представить, сколько будет стоить сама картина, если художник готов отдать такие деньги за позирование. Конечно, подобный заработок может стать смертельным ударом по репутации любой леди, согласившейся на эту аферу. Тем не менее, у меня появилась одна мысль!

– Неужели в нашем городе нет ни одной подходящей натурщицы, даже в академии искусств? – начала издалека подбираться я к главному.

– Нет, внешность слишком экзотична для наших мест. Никогда не встречал подобного образа.

– И что же такого особенного в этой девушке?

– Это брюнетка с пышными вьющимися волосами, миндалевидными голубыми глазами, чуть вздернутым носиком и пухлыми, почти алыми губами. Высокая упругая грудь. Тонкая талия и пышные бедра, – художник не стал усложнять описание пафосными фразочками. – Кожа слегка смуглая, типаж восточный. Теперь-то ты понимаешь, Роуз, как сложно в этом царстве белых нежных бутонов, – он обвел рукой зал, где было так много приглашенных дам, – найти столь яркий, агрессивный и наверняка ядовитый цветок!

Я растерянно кивнула, соглашаясь. И все же мне было не по себе, в описании я узнала одну из своих масок.

Однажды мне приходилось “носить” нечто подобное, когда я охотилась за Себастьяном. И вот сейчас Мишель ищет натурщицу с до боли знакомой внешностью. Совпадение ли это?

– А кто твой заказчик?

– Один меценат из столицы. Весьма состоятельный человек. Он уже не раз заказывал у меня картины, но это первая за столь огромные деньги.

– И что, даже имени его не скажешь? – полюбопытствовала я, на деле желая убедиться, что изобразить образ брюнетки на картине будет безопасно.

– Он пожелал остаться инкогнито. Да и вряд ли тебе что-то скажет его имя. Как я понял, этот господин ведет достаточно замкнутый образ жизни, он даже мои картины запирает под замок и любуется ими исключительно в одиночестве.

Мое личико опять сделалось хмурым. Что ж это за заказчик такой таинственный, который не спешит созывать гостей, чтобы похвастаться очередным приобретением? Обычно столичные богатеи предпочитали сделать из каждого пополнения своих коллекций редкостное представление и показать гостям свой статус. Поддержать, так сказать, репутацию ценителя искусства в обществе.

Но, по словам Мишеля, выходило, что его клиент делиться прекрасным не желал ни с кем. Фантазия мгновенно нарисовала образ дряхлого старикашки, который уже устал от светской жизни и теперь чахнет над своими сокровищами в одиночестве. Собственно, меня это более чем устраивало.

– У меня есть подруга, – не очень уверенно произнесла я. – Она похожа на ту, что ты ищешь. Я бы могла поговорить с ней, но есть одна проблема.

– Какая?

Мигель мгновенно забыл про все невзгоды и живо заинтересовался призрачной возможностью заполучить натурщицу.

– Ее родители крайне строгие люди. Настолько, что, если они узнают о позировании, бедняжке несдобровать.

– Я, как и мой клиент, гарантируем, что никто не узнает о девушке. Картина будет храниться в графском доме. Ой… – Мишель осекся, понимая, что от волнения случайно раскрыл титул заказчика. – Только не говори никому!

Мне же стало немного спокойнее. Всех старых графов нашей страны я знала наперечет, не так много их осталось, а в столице так и вовсе жил один – почтенный Таминус. Он действительно был одиноким и дряхлым, того и гляди – отправится на тот свет. Матушка всегда отзывалась о нем весьма положительно, меж тем переписку они не поддерживали уже более пяти лет. Мама говорила, что причина в здоровье графа.

Картинка в моей голове сложилась окончательно. Для умирающего дворянина можно попозировать, он точно не станет созывать гостей любоваться новой работой провинциального художника. Что же до того, если граф умрет, то я помнила – прямых наследников у него нет, а значит, пока будет грызня за состояние между стервятниками-родственниками, про картину и вовсе забудут. Тяжбы по наследованию занимали порой не один десяток лет.

– Если я уговорю ее тебе помочь, – таинственно прошептала я, заговорщически подмигивая, – то она придет завтра после заката, ведь ей придется сбежать из дому, чтобы попасть в твою мастерскую.

– Чудесно, – обрадовался он. – Это будет просто замечательно. А знаешь что, Роззи, когда-нибудь я напишу твой портрет и назову его “Прекрасная спасительница”. Конечно, если ты согласишься позировать мне.

Лонтье крутился вокруг меня, как умасленный любимым лакомством кот.

– Не торопи события, – я усмехнулась, как он быстро у него менялось настроение. – Я еще ничего не сделала. Кстати, где моя сестра? Надеюсь, Бриттани не сбежала тайно и не уехала с выставки.

На миг я даже перепугалась. Бриттани находилась в таком непредсказуемом состоянии, что могла выкинуть все что угодно, даже улизнуть домой. Но девушка уже спешила к нам, сияя от счастья.

– Простите, но почитатели твоего таланта, Мишель, просто осыпали меня комплиментами. Было неловко убегать от каждого из них, поэтому мне приходилось уделять внимание всем.

– Кажется, кто-то снискал славу, – наблюдать за счастьем сестры было одним удовольствием. Как же удачно все сложилось, внимание и комплименты быстро поправили душевное равновесие Бри. – Скажи, Мишель, ты намеренно сделал мою сестру звездой своей выставки, или всему виной ее природное обаяние?

– Это не я сделал ее звездой, это она, богиня, ведет меня на Олимп.

– И вовсе я не богиня, – засмущалась она, опустив взгляд.

Безусловно, благодаря сегодняшнему вечеру ей удалось отвлечься от любовных переживаний. Портрет, написанный Мишелем, преобразил сестру и хотя бы на время вернул ее к жизни.

Мы еще около часа бродили с ней по залу, разглядывая многочисленные картины. То и дело к Бри подходили незнакомые джентльмены и, не в силах сдержаться, выражали восхищение ее красотой. Меня в черном траурном платье большинство из них как будто не замечали, отделавшись вежливым кивком, лишь двое из общей массы соизволили подарить скромной вдове Клайвшот дежурный комплимент. Мысленно я поставила галочку их поведению и воспитанию. Если когда-нибудь наши судьбы еще пересекутся – эта вежливость пойдет им в плюс.

– Мишель, мне неловко об этом говорить, – подходя к художнику по окончании вечера, произнесла я. – Но нам с Бриттани пора домой. Матушка будет волноваться, если мы вернемся под покровом ночи.

– Я был безумно счастлив лицезреть вас. Завтра же пришлю посыльного, который доставит портрет прекрасной Бриттани, – он поцеловал сестре руку, и Бри вновь зарделась.

Попрощавшись с художником, мы покинули выставку и сели в один из пойманных экипажей. Путь до дома предстоял неблизкий, поэтому я решила воспользоваться этим временем для разговора. Тем более что Бри была в самом благодушном настроении, ей с трудом удавалось скрывать мечтательную улыбку.

– Давай не будем говорить матушке о твоем портрете, – предложила я. – Иначе эту ночь она проведет без сна. Пусть картина станет для нее приятным сюрпризом.

– А? Что? – своим предложением я будто спустила Бриттани с небес на землю. – Конечно.

– О чем говорили с тобой… поклонники?

– Какие у меня могут быть поклонники?! – удивилась она. – Просто Мишель поставил портрет туда, где было самое удачное освещение. Это придало полотну нечто особое.

– Не скромничай и говори как есть.

– Ко мне подошел журналист из местной газеты и задал пару вопросов. Кем я прихожусь Мишелю? Как мы познакомились? Позировала ли я раньше для него? Он пообещал, что в завтрашнем номере на главной полосе будет большой обзор об этой выставке.

– Это же замечательно, – изумилась я вслух, про себя же не очень обрадовалась будущему вниманию к моей семье. А оно обязательно будет после такой статьи.

Экипаж остановился у входных ворот нашей усадьбы. Окрыленные приятными чувствами после выставки, мы с Бри буквально выпорхнули из него.

Настроение было прекрасным, а тело после выпитого шампанского – легким.

– Какой же прекрасный сегодня вечер, – Бри полной грудью вдохнула прохладный воздух. – Так свежо.

Весь ее вид выражал счастье. Я невольно усмехнулась.

– Мы бы с тобой еще погуляли, но, боюсь, матушка не погладит нас по головке за столь поздние прогулки.

– Как жаль, – расстроилась Бри.

Я распахнула перед ней стальную створку ворот, позволяя юркнуть на территорию сада, и сама скользнула следом. Но прежде, чем прикрыть ворота, увидела, как к дому приближается наш новый постоялец – детектив Лорн.

Выглядел он уставшим, слегка помятым, и наверняка возвращался с работы. Живя по соседству с констеблем Буллетом, я уже привыкла, что со своими полицейскими делами Сэм нередко задерживался на службе.

Мне вдруг резко захотелось хлопнуть калиткой прямо перед носом детектива, но это было бы слишком ярким проявлением моего недовольства по отношению к нему. Потому пришлось сдерживаться и вежливо дождаться, пока мужчина подойдет ближе.

– Добрый вечер, леди, – поздоровался он, завидев меня и Бри у ворот.