Ирина Субач – Аромат грехов твоих (страница 10)

Конечно же, я соврала, никакого письма не было, но об этом Бри вряд ли узнает.

– Но мне сейчас так плохо.

– Доченька, творчество Мишеля развеет твою грусть. Приобщишься к прекрасному, тебе станет легче на душе, возможно, даже встретишь новых интересных людей. Не стоит запирать себя в четырех стенах из-за какого-то мерзавца Пикерта!

– Хорошо, – сдалась она. – Я пойду с Розалиндой.

До выхода из дома Бриттани все же мучилась вопросом: стоит ли ехать на выставку?

Она несколько раз передумывала и решала, что правильнее будет остаться дома и пропустить вечер. Но матушка была неумолима. Своей настойчивостью она почти выставила сестру из дома, наказав не возвращаться без хороших эмоций.

А вот на моей душе было прескверно. Вина за состояние Бри полностью лежала на мне, и в то же время я оправдывала себя заботой о сестре. Пусть лучше так, чем мучиться из-за неудачного брака, как это делала до сих пор я.

Мы с Бри сели в нанятый экипаж друг напротив друга. Я тайком наблюдала за сестрой, пытаясь понять, где витают ее мысли. Она смотрела в окно с задумчивым видом и нервно перебирала складки розового ридикюля в тон платью.

– Знаешь, – начала я. – Я иногда жалею, что барон Клайвшот не разорвал со мной помолвку. Моя жизнь сложилась бы совсем иначе, не будь той свадьбы. Возможно, сейчас я была бы замужем за хорошим человеком. А этот тиран не остался бы прожженной дырой в полотне моей судьбы…

Бри посмотрела на меня чересчур внимательно, ведь я так редко говорила о муже. Кому, как не сестре, знать, что для меня эта тема весьма болезненна.

– Как и Пикерт, Вивальд казался нашей матушке достаточно обаятельным человеком. Член городского совета, почетный и солидный гражданин, а уж сколько у барона было денег – не счесть. Неудивительно, что матушка попала под его обаяние и поверила, что замужество с ним даст мне отличный старт в жизни. Она очень надеялась поправить дела семьи за счет его денег. И ее можно понять, ведь после смерти отца она осталась практически одна с тремя дочерьми на руках и призрачными надеждами на светлое будущее. Она искренне считала, что дарует мне счастье, и никто не виноват, что она ошиблась. Как только я переехала в дом барона, Вивальд показал свою подлую натуру. Этот старый змей сбросил шкуру, когда убил моего пса, заявив, что беспородные шавки ему в доме не нужны. Он ведь и в жены меня взял только потому, что я была юной и знатной. Ему льстило, что он сумел обзавестись подобной “игрушкой”, учитывая его возраст.

– Мерзавец…

– В нашу первую и единственную брачную ночь он вел себя, как голодный зверь. Я просила его дать мне время, но Клайвшоту было все равно. Ему хотелось обладать мною, навсегда остаться моим первым мужчиной. Бри, я не хочу такой участи для тебя. Пусть Пикерт катится ко всем чертям! Единожды променяв тебя на деньги, он будет поступать так снова и снова. Ты достойна лучшего и не должна даже в мыслях принадлежать ему. Попытайся жить дальше!

– Я постараюсь, – в глазах сестры мелькнуло согласие.

Она не была глупой девочкой и сама все прекрасно понимала. Бри молода и красива, у нее еще будут десятки кавалеров. Просто сейчас ей было больно. Предательство – это всегда боль.

– Вот и правильно, – я решила закрепить действие терапии и напомнить о хорошем. – Сейчас мы приедем на выставку и проведем там время с удовольствием. Матушка не простит нам, если мы упустим что-то важное и не расскажем ей об этом.

Галерея, где проходил вернисаж Мишеля, располагалась в самом центре города. Экипаж остановился у центрального входа выставочного зала, и возница, спустив подножку, помог мне и Бри выбраться из кареты. Поблагодарив, я расплатилась, а после, подхватив сестру под руку, двинулась навстречу искусству.

В свет я выходила крайне редко. Носящим траур не положены увеселения, но сегодня было скорее исключение из правил. Не пойти на выставку к Мишелю я не могла, что же до пересудов почтенных матрон, которые обязательно заметят мой черный наряд, то их я уже давно не боялась. Скорее наоборот, наслаждалась слухами о моей ненормальности. Какая девушка будет носить траур больше семи лет, ведь любая другая давно бы уже сняла его и вышла замуж повторно. Но я не любая, и второй раз на те же грабли я наступать не собиралась.

Мишеля Лонтье мы заметили издалека. Тонкоусый француз встречал гостей, обменивался с ними приветственными словами, сопровождал к особо интересным работам, но раз за разом отвлекался на вновь подошедших к нему знакомых.

Вот и мы двинулись выразить свое почтение художнику, однако уже на подходе он заметил нас первым:

– Chers amis, как я рад видеть вас, – он поцеловал мою руку, а затем прикоснулся губами к пальчикам Бриттани. – Вы просто не представляете, как скучно с напыщенными снобами. Мне кажется, что даже муза не смогла выдержать всего этого пафоса и покинула меня. Вы должны спасти меня и быть рядом весь вечер. Молю вас, спасите!

– Конечно, Мишель, – улыбнулась я, разглядывая причудливый наряд художника: зеленые брюки на красных подтяжках, разноцветную рубашку и бордовый берет, из-под которого выбивались черные вьющиеся волосы. – Именно за этим мы здесь.

– О, как благородно с вашей стороны, – Мишель театрально приложил ладони к сердцу. – Взамен просите что угодно!

– Мы не отказались бы от твоей личной экскурсии по выставке.

– Это меньшее, что я сумею для вас сделать. Хотите шампанского?

Он подозвал официанта и взял с подноса бокалы.

Напиток оказался приятным, с легкой кислинкой. Я даже не удержалась и пригубила его второй раз чуть быстрее, чем того требовали правила.

Идя по залу, Лонтье рассказывал нам о картинах, показывал пейзажи, натюрморты. Но не они составляли основу его коллекции. Жемчужинами являлись портреты. Настолько яркие и реалистичные, что захватывало дух. Казалось, перед нами множество окон, за каждым из которых сидят живые люди. Приложи руку к холсту, и реакция человека на нем не заставит себя долго ждать.

– Потрясающе, – восхитилась я. – Мишель, за свой талант ты продал душу дьяволу?

– Почти, – усмехнулся он, отпивая из бокала игристое. – Кстати, дорогая Бриттани, взгляните вон туда.

Художник указал на противоположную стену, где висел портрет. На нем была изображена моя сестра.

Нежный, вдохновленный мечтами образ. В легких белых одеждах на фоне рассветного пейзажа она протягивала руку бабочке, которая спустя мгновение должна была опуститься на ее ладонь.

– Почему ты не сказала мне, что позировала для Мишеля? – удивилась я, радуясь неожиданному сюрпризу.

– Мишель попросил молчать, – Бри смущенно опустила взгляд в пол. – Сказал, что вы с матушкой должны увидеть все своими глазами, а мои слова лишь испортят первое впечатление.

– Эффект неожиданности! – заметил он. – К слову, а где же сама баронесса Клейтон?

– Осталась дома приглядывать за Эмили, – ответила я, подходя ближе к полотну. – Но когда вы успели создать картину?

Я перевела строгий взгляд на Бри, желая услышать ответ.

– Помнишь, несколько недель назад я сказала, что собираюсь навестить подругу? – затараторила она, явно чувствуя неловкость за обман. – На самом деле, это Мишель пригласил меня для написания портрета.

– Бри, да ты негодница! Если в следующий раз ты скажешь, что решила посетить одну из подруг, я обязательно уточню, нет ли у нее усов, – рассмеялась я, наблюдая, как сестра краснеет.

– Мне нужно… припудрить носик, – произнесла она, окончательно залившись краской, и тотчас же скрылась.

Я пронаблюдала, как ее розовый наряд мелькнул среди многочисленных гостей и скрылся в коридорчике, ведущем в дамскую комнату. Мгновение я раздумывала, стоит ли бежать за ней, вдруг Бри, оставшись с собой наедине, вновь начнет оплакивать неудавшуюся помолвку, но, решив, что дело все же в смущении перед Мишелем, я осталась в зале.

– Дорогой друг, – вернула я свое внимание художнику. – Твой портрет пришелся как нельзя кстати, у бедняжки трудное время, и ей очень важны хорошие эмоции.

– Я могу чем-то помочь?

– К сожалению, ей поможет только время. Дела любовные!

– Понимаю, – он тяжело вздохнул с такими сокровенными нотками в голосе, что я невольно обеспокоилась: а все ли в порядке у самого Лонтье?

– У тебя тоже что-то случилось? – поинтересовалась я, проникновенно заглядывая в его глаза.

Мгновение Мишель сомневался, отвечать или нет, но все же с некоторым смущением признался:

– Глядя на Бриттани, я вспомнил об одном заказе, от которого, вероятно, придется отказаться, – весьма раздосадованно произнес он. – Мне предложили хорошие деньги, но я не могу найти подходящей натурщицы для столь щекотливой задумки.

Сначала я нахмурилась, уж не Бриттани ли Лонтье хотел склонить к позированию в этой самой щекотливой задумке. Но, прочитав на моем лице недовольство и верно истолковав его, Лонтье поспешил разубедить меня. Мишель почти подпрыгивал на месте от переполняющего его волнения.

– Роуз, Бри совершенно ни при чем, я даже не собирался предлагать ей ничего подобного. Твоя сестра, несомненно, красивейшая из девушек, но заказчик достаточно подробно описал типаж, который следует изобразить на картине. Проблема в том, что ни одна из моих знакомых не похожа на этот образ…

После моих сомнений по поводу Бри Мишель начал медлить с рассказом, словно обиделся.