Ирина Субач – Академия Пяти Домов (страница 41)
– А ваш сводный брат? – напомнила Элеонора. – Рассел.
– Он точно ни при чем. Если я в ком-то уверен, то это в нем, – мои слова были категоричны.
– А ведь эти близнецы что-то говорили про семью, – начала припоминать феечка, задумчиво держа себя пальчиками за крошечный подбородочек. – Что-то про могущественных людей, которых опасаются, и что причиной всему семья.
– А это может означать что угодно, – был непреклонен я. – Если бы мой отец хотел убрать Артемиуса, то сделал бы это официально – отправил бы на каторгу за растраты и расхищение академического бюджета, многочисленные взятки и прочее. А не стал бы подделывать собственные письма, чтобы пристроить двух шпионящих оборотней.
– Звучит, конечно, логично. – Мефиста обошла кругом палату, подошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. – Тогда кому это нужно? На вашем месте, рьен Рэкшор, я бы все же подумала на меня. Все как будто и вправду указывает на мою кандидатуру.
– Конечно на вас, – буркнула фея. – Послали Габриэль в свой сад, а ее там чуть не прибили. И траву не нашла, и вот, – Миртл ткнула пальцем на лежащую оборотницу.
Но Мефиста так и не обернулась, чтобы посмотреть на нее, а я почувствовал что-то в ее мыслях, будто далекую тоску и грусть.
Удивительно, даже сейчас рядом с феей, чьи способности должны были блокировать мои, я ощущал свой дар. Должно быть, дело было в Габриэль. Чтобы проверить, я подошел к ней ближе и с осторожностью коснулся лапы. Медовый запах вокруг витал даже сейчас.
Пальцы будто закололо током, а вместе с этим границы ментального дара расширились.
– Отойдите от нее, – тут же обернулась Элеонора.
Тугой поток ревности от профессора обжег меня, что несказанно удивило.
Я попытался уловить что-то конкретное: слова, отголоски ее мыслей; но лишь чувство ревности и какой-то белой зависти исходило от женщины, а еще вины.
Серьезно? Мефиста ревновала меня? С какой бы стати? Я не припомнил, чтобы она ко мне вообще когда-то испытывала романтические чувства, и все же она повторила свои слова уже куда спокойнее:
– Отойдите, вы мучили студентку на протяжении нескольких недель, не думаю, что ей будут приятны ваши прикосновения, когда она очнется.
Я приподнял бровь, но все же отошел.
Признаться, любопытство овладело мной и неожиданная мысль, которая даже для меня была смелой и дерзкой.
– Зачем вы дали Габриэль второй шанс в поисках неведомой травы? – спросил я, прищурившись. – Не похоже на вас. Сколько себя помню, вас считали самым строгим педагогом академии.
Губы Элеоноры чуть дрогнули, но она тут же ответила:
– Девочка талантлива, глупо не дать шанс той, кто действительно достоин.
– У нас сотни талантливых студентов, и никогда не было поблажек. Так что иначе?
– Ничего, – категорично заявила Мефиста. – Вы ищете причины, которых нет.
Я ей не ответил, но сомнения все же остались – уж слишком странно вела себя профессор по отношению к обычной оборотнице. Заступилась на экзаменах, после зачем-то вызывала меня и задавала насчет нее странные вопросы, будто чего-то опасалась, и все равно продолжала опекать, испытывая почти что родительские чувства. Это ведь по ее приказу девчонку заселили на несколько дней раньше в академический корпус, чем было положено правилами.
Но мы не в старых волшебных сказках, где маленькая сиротка может найти родителей спустя годы. Габриэль говорила, что ее мать и отец погибли в шахтах, когда ей исполнилось два года, значит, должна их помнить, и как минимум один из них должен быть оборотнем. Так что вряд ли Мефиста могла оказаться сбежавшей мамочкой. А значит, тут могло быть что-то еще.
Для себя же я мысленно сделал пометку узнать, где находилась Элеонора в годы, когда родилась Габриэль; может, и посещала Предгорья в поисках волшебных трав, кто знает.
От мыслей отвлек тихий шорох, я обернулся к кровати и увидел, как серебристая шерстка начала исчезать, втягиваясь в тело девушки, ноги и руки удлинялись, кожа розовела…
– Накройте ее, – завопила Миртл, и, прежде чем я среагировал, Элеонора кинулась к кровати, прикрывая Габриэль одеялом.
Ринулась быстро, будто оберегала ее от моих глаз.
Нет, между этими двумя что-то точно было не так, но с этим я разберусь позже. А сейчас я хотел узнать больше о происшедшем возле моего дома:
– Как себя чувствуешь? Что-нибудь помнишь?
Девушка жмурилась от яркого света, пыталась прикрыть лицо руками, отворачивалась.
– Не видите, ей плохо, – гневно выдала Мефиста. – Допрос подождет, дайте ей опомниться.
Габриэль дернулась от ее голоса, сфокусировала взгляд на профессоре, глаза ее округлились от удивления, а в следующий миг девчонка повернулась ко мне, цепляясь за руку с силой, которая присуща только оборотням:
– Где Миртл? Она здесь?
– Да что с ней станет, – раздраженно ответил я, чуть отстраняясь, чтобы фея подлетела ближе к больной.
Увидя Миртл, Габриэль ощутимо расслабилась, но мою руку все же не отпустила, лишь еще крепче сжала.
– Следите за ней, – забормотала она. – Оборотница предупредила, им была нужна не я. А она! Кому-то нужна моя фея!
Глава 23
Три дня в лазарете показались самым скучным испытанием в моей жизни.
Потолок, кровать, стены – мне начало чудиться, что я изучила уже каждый их сантиметр.
Мое одиночество скрашивала только Миртл, которую оставили со мной, а может, заперли.
Рэкшор с Мефистой пришли к удивительному взаимопониманию, сойдясь в едином мнении, что, пока я не отошла от ранения, в академии на парах делать мне нечего.
Белобрысый гад настаивал на том, что охранять лазарет куда проще, чем мою подвальную комнату, и приставил к дверям двух гвардейцев, которые регулярно сменяли друг друга.
Еще трое дежурили под окнами.
Так бывший глава канцелярии решил перестраховаться и точно не допустить, чтобы какие-то крыска или феечка улепетнули из-под его носа.
Мефиста же солидарно кивала, в конце выдав:
– Пока ситуация не прояснится до конца, вы обе будете находиться здесь.
– А как же занятия? – попыталась протестовать я.
– Я буду приносить тебе учебный материал раз в день, – пообещала профессор. – Заодно разберем одну из главных тем в зельеварении: о недопустимости смешивания незнакомых ингредиентов во избежание непродуманных последствий.
Сразу становилось понятно, на что именно намекала Мефиста, и если я морщилась и пыталась оправдываться, что именно это «неведомое зелье» спасло мне жизнь, то Миртл протестовала куда активнее:
– Не вздумай раскрывать рецептуру, – шипела она. – Мы подадим на патент и будем продавать зелье задорого-дорого!
Ее глаза в этот миг мечтательно закатились, и Рэкшор, поймав ее за крылья, спустил мечтательницу с небес на землю.
– Я тебе продам, – пригрозил он. – Что бы вы там обе ни намешали, считайте, что король уже дал запрет на использование данного варева! Рецептура засекречена и теперь будет использоваться только в государственных целях!
– Бе-бе-бе, – показала ему язык Миртл и спряталась от греха подальше под кроватью.
А мои скучные дни потянулись один за другим.
Вечером заходила Мефиста, приносила задания по учебе, интересовалась моим здоровьем. Узнавала, что все хорошо, теряла интерес и уходила.
Ближе к ночи заявлялся Рэкшор, скупо здоровался, садился на соседнюю кровать и просто молчал.
Я пыталась завести разговор, узнать какие-то новости об оборотнях, нашли ли их, но блондин отвечал, что это не моего ума дело. А на второй день по какой-то непонятной мне причине меня даже начало тошнить, когда незваный гость явился.
Я свалила все на нервы, да и сам Рэкшор, видя мое недомогание, долго в палате не пробыл. Сразу ушел.
Рядом с ним ощущала себя неловко, совершенно не понимая, зачем он вообще приходит – разве охраны под дверями мало?
А вот Миртл догадалась первой:
– У него магия рядом с нами не исчезает, вот он и проверяет. Себя в большей степени.
Уже при следующем визите Кристоффа, на третий вечер, я искоса наблюдала за ним, делая вид, что занимаюсь чтением учебников. Рэкшор и в самом деле вел себя странно, он сидел неподвижно, чуть прикрыв глаза, медленно и глубоко дышал, а иногда с его пальцев срывались крошечные искорки, которые тут же затухали.
Я посидела еще немного, а после, набравшись смелости, с силой захлопнула книгу.
От звука мужчина открыл глаза.