Ирина Сон – Небо примет лучших. Второй шаг (страница 30)
– Вы считаете меня вкусным? Чем я пахну?
– Жизнью, – тут же ответил демон, не сводя с меня пылающих голодных глаз. Я был готов поклясться, слюна из его рта капнула прямо мне на плечо!
Как же мне захотелось сорвать с себя одежды, сунуть их в огонь, а самому нырнуть в кипяток и оттирать кожу до скрипа!
Я улыбнулся так, что щеки заломило от боли:
– Чем же пахнет жизнь?
– Солью. Болью. Страхом. Теплом солнечного света и мимолётностью сгорающей свечи. Ты чувствуешь этот вкус всякий раз, когда пробуешь свою кровь. – Демон облизнулся и неспешно, словно разворачивая долгожданный подарок, отвёл мою косу в сторону. Я не сдержал дрожь, когда холодный склизкий палец скользнул по моей шее. Во рту твари мелькнули клыки.
Он явно вознамерился меня сожрать!
Страх куда-то исчез. Наверное, растворился в осознании собственного бессилия. Бежать? От этого демона невозможно было убежать. Мне осталось либо умолять и плакать, либо принять свою участь с высоко поднятой головой. И первого я допустить никак не мог. Небеса, если уж мне суждено умереть вот так, не узнав правды об отце, не смыв позор и не выполнив обещанное, то я сделаю это, сохранив достоинство и не пустив чуму на порог! Я шагнул ближе к демону и соблазнительно прошептал прямо в оскаленную пасть:
– Мне, безусловно, льстит ваше внимание, но, может быть, мы сначала найдём более укромное место для вашей трапезы? Вы же не собираетесь есть меня прямо посреди улицы, где может появиться кто угодно?
Жуткие жёлтые глаза моргнули. Демон с шумом втянул воздух и быстро огляделся, словно только что осознал, где мы находимся. А потом отпрянул и уставился с нескрываемым подозрением:
– Ты странный. Не кричишь, не противишься, радуешься моему вниманию. Пахнешь вкусно… Хочешь заманить меня в ловушку, жрец? Нет уж, не выйдет!
– Я всего лишь хотел побольше узнать о Красной Чуме, – кротко сказал я. – Что меня убьёт? Почему именно красная?
Демон сглотнул, окинул взглядом улицу – как назло, всё ещё совершенно пустую! Где же носило этих заклинателей? – и сделал ещё один шаг назад. Голодные жёлтые глаза пылали. Ему безумно хотелось накинуться и съесть меня.
Наверное, не покажись я ему таким вкусным, демон ушёл бы. Но, к моему сожалению, голод оказался слишком сильным, и демон вновь закружился вокруг меня нетерпеливо и тревожно, как лиса вокруг кувшина.
– Моя чума красная из-за крови. Я впиваюсь в самое вкусное, что есть в теле человека – в легкие, и те начинают истекать кровью. Сначала человек не понимает, почему кашляет. Он думает, что озноб и слабость лишь от простуды. Но очень быстро, в течение недели, крови становится больше. Человек начинает выкашливать целые сгустки. Если такая кровь попадёт на другого человека, я получу и его тоже. Но жертва умрёт лишь тогда, когда я вопьюсь в печень и почки… – Демон облизнулся и вновь сглотнул слюну. – Я бы ел тебя медленно, очень медленно. Твоей силы, жрец, хватило бы, чтобы насытить меня на всё это столетие.
В горле пересохло. Неужели я и правда мог насытить его на целый век? Сколько же во мне сил? Я с трудом заставил себя не ёжиться и не отводить взгляд, пробормотал:
– Это… лестно. Но если вы так голодны, почему же до сих пор не съели меня? Я же вкусный… – и, вдохновленный порывом, предложил уже смелее: – И правда, а давайте вы меня съедите и пойдете себе дальше спать? Всё-таки быть сытым целое столетие дорогого стоит!
Забывшись, я кокетливо захлопал ресницами и откинул волосы с плеча, показав краешек белой и, похоже, весьма аппетитной для демона шеи. Тот подошёл вплотную, остановился так резко, словно налетел на стену, отпрянул и сделался ещё подозрительнее:
– Всё-таки ты слишком странный…
Я не знаю, как повернулась бы эта встреча дальше – демон явно не собирался оставлять меня, – но тут к постоялому двору свернули заклинатели. Не те заклинатели, которых я увидел на мосту, а Байгал с Ринченом. Я безумно им обрадовался, хотя они были слишком далеко, чтобы меня услышать.
Увидев их, демон разгневанно зашипел, словно масло на раскалённой сковородке, и отступил в тень подворотни.
– Я съем тебя, юный жрец, даже если ты приманка…
Мне его обещания и угрозы уже были не страшны. Да, знакомство с людьми из школы Горы Тысячи Голосов вышло не совсем удачным, но сейчас, после встречи с по-настоящему тёмной демонической тварью, я был готов смириться с любыми странностями и крайностями бессмертных. Ведь только они могли справиться с демоном болезни.
Я, кое-как переставляя немилосердно дрожащие ноги, побрёл навстречу заклинателям и выдохнул:
– Демон…
Голос подвёл – от пережитого страха вышел даже не хрип, а едва слышное сипение.
– Досточтимый Октай, вы бледны. Этот человек сказал вам что-то неприятное? – заметил Ринчен и подозрительно прищурился в сторону подворотни.
Я оглянулся, но демон уже исчез.
– Скорее! Это был демон Красной Чумы! – совладав с голосом, воскликнул я.
Стоило отдать должное заклинателям – они не мешкали. Ринчен выхватил меч и метнулся следом за тварью, бросив по пути Байгалу:
– Зови подмогу и присмотри здесь.
Из ладони Байгала вырвался вестник и растворился в солнечном свете.
– Почему он был здесь? – спросил Байгал, перехватив веер странным хватом. Боевым?
– На воротах постоялого двора стояла проклятая метка. Видимо, Киу поставила её утром, когда мы все были в храме, – объяснил я и дёрнулся.
Пока демон кружил вокруг меня, всё моё существо от макушки до кончиков пальцев стремилось лишь выжить. Мысли, чувства, даже дыхание – всё было сосредоточено лишь на этом. Теперь же, когда опасность ушла, разум смог осознать то, что ускользало от меня всё это время.
На постоялом дворе стояла тишина. Не слышались шаги слуг, никто не хлопал дверьми, не разговаривал.
Было тихо. Словно пусто. Словно там не осталось ни одной живой души.
Холодея, я метнулся к воротам:
– Тархан!
Я нашел его на кухне, у крепко запертого погреба. Он лежал ничком, раскинув руки. Справа чуть в стороне серебрился обнажённый меч. Слева тлело длинное полено, явно выволоченное из догорающей печи. Палач отбивался от демона последними доступными обычному человеку средствами.
Он всегда был таким незыблемым и несокрушимым… Как послушный и хороший сын Тархан покорно освоил родовое искусство и стал отличным палачом. Но насколько безупречна была его работа, настолько же сильно в нём горело желание стать кем-то другим, совсем не тем, кем он родился. Меня поразила его способность… сочетать в себе несочетаемое? Я так и не подобрал названия тому, что делало Тархана Тарханом.
Даже когда долг вынуждал его причинять мне боль, я находил опору именно в нём. Он казался надёжным, бесстрастным и постоянным, словно горы.
– Тархан!
Мир сузился до его неподвижного тела, закачался, закружился, лишённый точки опоры. Он не мог умереть! Он не мог оставить меня!
– Тархан!
Я рухнул не на колени – в кипяток ужаса.
– Тархан!
– Н-не тряси… – прохрипел Тархан, шевельнувшись, и закашлялся.
Облегчение прокатилось по телу до того пронзительной волной, что на глазах выступили слёзы, а изо рта вырвался выдох:
– Хвала Небесам и Нищему принцу, ты жив!
– Не уверен… – Тархан собрал руки, ноги, сел и ещё раз прокашлялся, прикрыв рот рукой.
Я подхватил его, когда он пошатнулся, и живое дышащее тело в моих руках вызвало острое желание вцепиться и не отпускать.
Тархан не воспротивился: позволил себя обнять, откинул голову на плечо и затих, прикрыв глаза.
– Там… Выпустили? – пробормотал он.
Я, слишком счастливый от того, что друг жив и цел, не сразу понял, что он что-то сказал:
– Что?
– Люди в погребе… С ними всё хорошо?
Байгал обогнул нас – а я и не заметил, что он шёл за мной. Скрипнула дверца погреба. За его спиной я не увидел, но, судя по радостным восклицаниям, там спрятались все, кто жил на постоялом дворе.
В груди вспыхнула острая гордость, отдающая горечью.
Тархан запер их всех и встал на пути демона. Один из всех не побоялся. Всего лишь один…
– Можно выйти, господин заклинатель? – послышался голос хозяина.
– Пока нет, – ответил Байгал и, хлопнув дверью, повернулся к нам. – Досточтимый Октай, отойдите в сторону.
– Что? Зачем? – не понял я.
Байгал помолчал, внимательно глядя на меня, а потом сказал такое, от чего в глазах вновь потемнело:
– Тархан заражён чумой.