Ирина Сон – Частная медицина (страница 7)

– Он всё съел, – оповестил Лянхуа, спустившись с лестницы. – Его тело приняло пищу. Яд скоро подействует… Не слишком ли это было жестоко, Байгал? Всё же он лишен золотого ядра и как заклинатель не представляет угрозы.

Байгал отвлекся от созерцания заката и печально взглянул на друга. Когда-то горящие юношеским задором глаза Лянхуа сейчас подернулись возрастной дымкой и выцвели. Когда-то он был бойким гибким мечником, верным другом Байгала и спутником на тропе совершенствования, но ранение пресекло все его мечты об обретении бессмертия. Время беспощадно высосало его молодость, одарив тяжелой поступью и серебром в волосах. Еще немного – и гостиницу заклинателей унаследует его сын, а Байгал посадит в свой сад памяти еще один белый ирис2. Жизнь смертных мимолетна – он успел смириться с этим, но вот с мимолетностью Лянхуа смириться было особенно сложно.

– Ты же знаешь, безболезненная смерть в его случае – милосердие. Ему и так повезло уйти в мир смертных, отделавшись лишь хромотой. Он успел насладиться свободой и не познал всю полноту боли от иссушенных каналов, – выговорил Байгал и налил себе еще маотай3.

– Значит, он не знал секретов. Иначе его бы просто так не отпустили, – возразил Лянхуа, глядя наверх, туда, где за тонкой занавеской сейчас умирал загадочный пришлый отступник.

Байгал вздохнул, прикрыв лицо веером. Ему было тяжело. Ведь Тэхон действительно обладал прекрасным голосом и мог бы стать великим певцом.

– Возможно. Но отступники и так недолго живут. Как только он испустит последний вздох, я заберу его меч, найду его близких и передам весть. Поверь, Тэхон был бы рад такому исходу. Он не приспособлен к жизни среди смертных. Видел бы ты его глаза, когда мы миновали ворота! Садись со мной, Лянхуа, запомним его, чтобы мой оступившийся брат обрел бессмертие хотя бы в моей памяти. Пожалуй, он был хорошим человеком.

Лянхуа покачал головой, сокрушенно вздохнул и выпил чашу маотай. Байгал видел неодобрение в глазах друга и был готов к упрекам, но тот всё же решил промолчать. Бывший мечник прекрасно знал, что мир заклинателей настолько же суров, насколько прекрасен.

– Как долго будет умирать Тэхон? – спросил он.

– Если он съел всё, то к рассвету уже окоченеет. Уйдет тихо, во сне, – Байгал посмотрел в окно.

Закат окрашивал его голубые одежды в кровавый багрянец. Выписанная на веере ветвь сакуры казалась открытой раной. Байгалу страстно захотелось отбросить веер и сорвать одежды: поступок был правильным и милосердным, но всё равно лег на душу тяжелым камнем.

– Тебе тошно, – безошибочно угадал его состояние Лянхуа.

– Да. Мне жаль, что мы с Тэхоном не встретились раньше. Возможно, тогда он не отступился бы от заветов и стал бы мне хорошим другом. Но это единственное, что я могу сделать для него как последователь праведного пути, – признался Байгал и встал. – Я пойду, прогуляюсь до лавки Датоша. Он еще не покинул город?

– Какое там! – Лянхуа махнул рукой. – У него уже не лавка, а торговый дом. Еще немного – и накопит на новый корабль. Он каждый день приходит ко мне, чтобы узнать последние новости о тебе. Ужасно утомительный человек.

Байгал слабо улыбнулся другу и вышел на улицу.

– Стой, зараза! Караул! Держи вора!

Худенький растрепанный мальчишка в жалких обносках увернулся от рук, перепрыгнул через подножку и прямо на ходу откусил кусок от лепешки. Байгал уловил голодный блеск в его глазах, отступил в сторону, давая уйти, и встал перед погоней.

Не со зла и не из корысти своровано, а отрубать пальцы за одну лепешку было бы слишком жестоко. Мальчишка сверкнул благодарной улыбкой и был таков.

– Я заплачу за него, уважаемый. Не нужно поднимать шум и гнаться за ним, – произнес Байгал и протянул монету. – Этого будет достаточно?

Торговец тут же заткнулся и склонился в поклоне.

– Конечно, господин заклинатель, вы очень благородны! Не желаете ли отведать яблочного вина? Оно сладкое, словно материнское молоко! Или, может, предпочитаете что-то покрепче?

Байгал лениво слушал хвалы, которые возносил торговец своему товару, и обмахивался веером, размышляя. Сложись всё иначе – и этот торговец сам бы улепетывал от стражи, с жадностью пожирая украденную еду, а беспризорник вовсе не был бы таковым, а смеялся ему вослед.

Несмотря на размышления, Байгал успел заметить высокого и худого как жердь мужчину, который подкрался к нему со спины.

– Байгал! Или же мне теперь положено называть вас мастер, досточтимый заклинатель? – радостно воскликнул он, от души похлопав Байгала по плечу. Унизанные браслетами и кольцами руки звенели при каждом движении и болтались в широких рукавах просторного заморского халата, как язык в колоколе. – Давно, ай, как давно вы не заглядывали ко мне! Я сижу, жду, глаз не смыкаю, всё спрашиваю и спрашиваю Лянхуа, когда же великий мастер вспомнит про своего купца Датоша, а вас всё нет и нет.

– Процветания тебе, Датош, – улыбнулся Байгал. – Прошу прощения…

– Дела заклинателей, понимаю, – покивал Датош. – А что за святого вы сопровождали с таким почтением? О нем уже судачит весь город…

– Он отступник, – отрезал Байгал. – И отныне его можно лишь помнить.

– Понимаю, понимаю. Пойдемте со мной, мой бессмертный друг. Плюньте на эту лавку. Я угощу вас настоящим заморским вином, а не этой жалкой поделкой из диких паданцев! Прекрасные анияни в соусе шуаре с запеченой кульянирой и свежайшей, великолепнейшей оргуниарой!

В животе у всех, кто слышал разговор, отчетливо заурчало. Датош довольно ухмыльнулся и обнял Байгала за плечи, уводя. Байгал прикрыл лицо веером и не стал объяснять неудачливому торговцу, что все блюда, которые перечислил Датош – просто бессмысленный набор звуков, призванный разжечь зависть.

– Пользуясь случаем, хочу показать новый корабль! – тараторил Датош. – Хороший корабль, прекрасный, скоро мастера спустят его на воду, я наконец-то покину эту ужасную страну и вернусь на мою благословенную Небесами родину! Мой друг, как хорошо, что мы успеем попрощаться!

Купец был на редкость интересным человеком. Взять хотя бы неизвестное проклятье, из-за которого он вот уже пятый год не мог покинуть эти земли. Все его корабли по неизвестной причине сгорали перед самым отбытием. Но Датош с упорством ишака каждый раз начинал всё заново.

Корабль по сравнению с прошлыми казался совсем крошечным. Байгал даже засомневался в способности этого суденышка пересечь море. Но Датош так ласково гладил борта и так увлеченно рассказывал о его постройке, сетуя на местных мастеров, что становилось ясно: корабль не такой уж и хлипкий, каким кажется на первый взгляд.

Они расположились в хозяйской каюте, которая своей варварской роскошью больше напоминала покои зажиточного чиновника, и Датош разлил чай. Байгал, хоть и угощался у Лянхуа, с удовольствием пригубил напиток. Датош заваривал чай по-особенному, добавлял в него ягоды и кусочки фруктов, отчего привычная камелия приобретала незнакомый и совершенно потрясающий вкус.

– Какая беда постигла нашего градоначальника? – спросил Байгал самое главное. – К сожалению, в своем письме он не описал никаких подробностей. Ты что-то слышал?

– О, вы обратились к нужному человеку, мастер! – Датош даже прицыкнул. – Мне известны все секреты, вся подноготная каждого, даже самого последнего бродяги! А всё почему? Да потому что к каждому покупателю я подхожу с уважением, а к бедняку – тем более. Ведь кто знает, вдруг завтра этот бедняк, которому я подал лепешку, разбогатеет и захочет отблагодарить скромного купца?

– Датош… – напомнил Байгал.

– Да-да, мастер, я просто вспоминал! Так вот, повар, что работает на кухне нашего прекрасного и наимудрейшего управителя, частенько покупает у меня специи. Замечательные специи, скажу я вам, с их помощью можно сделать прекрасный напиток из мяты, лимонника и камелии – их вы тоже сможете найти в моей лавке, да-да. Так вот, этот повар слышал от служанки, которая работает у жены нашего мудрого правителя, а та слышала от его любимой наложницы…

Байгал прикрыл улыбку веером. Датош ничуть не поменялся за эти годы.

– …что его по ночам терзает демоница!

– Демоница? – переспросил Байгал.

– Демоница! Во-от такие зубы, во-от такой хвост! – Датош взмахнул руками, чтобы показать хвост и зубы демоницы, и чуть не смахнул со стола чайник. – Космы длинные, черные, вязкие, словно гнилые водоросли: ими демоница опутывает нашего прекрасного и несчастного градоначальница, запускает в него клыки и сосет кровь! А чтобы он совсем упал духом, она своими руками раскрывает его ночные одежды и…

Датош уже начал описывать, что именно делает по ночам демоница с несчастным и прекрасным мужчиной, но вдруг осекся. Корабль накренился, подозрительно заскрипел. Раздался громкий треск и начал быстро приближаться к каюте.

Байгал, забыв о всех делах, схватил друга в охапку, выхватил меч и, пинком распахнув оконные ставни, выпрыгнул. Взрыв тут же отбросил их к середине озера, выбил меч из руки и оглушил.

– Я не умею плавать! – успел взвизгнуть Датош, прежде чем вода сомкнулась над их головами.

Байгал вытолкнул его на поверхность и поддержал, не дав другу запаниковать. Датош откашлялся, продышался, глянул на живописно горящий корабль, у которого суетились люди, и запричитал:

– Пятый корабль! Это был пятый корабль! Мои товары! Мои деньги! Всё пропало! Всё-всё пропало! Почему никто не может мне помочь? Ни Повелитель Ветра, ни Владыка Гроз, ни Покровитель Морей – никто! Кому еще мне вознести молитвы, чтобы избавиться от этого проклятья?!