Ирина Соляная – Стася из таверны «Три дороги» (страница 27)

Я вернулась в анфиладу и прошла по второму этажу. Возле апартаментов Его Величества царила такая суета, что меня чуть с ног не сбили. Туда-сюда метались слуги и служанки, нося вазы с цветами, крахмальные рубашки, горки пирожных на блюдах. Хлопали створки окон. Хихикали женские голоса.

Внезапно раскрылась дверь, и показалась головка препротивнейшей Миленки. Её уже успели завить и причесать, уложив локоны в затейливую башню.

– Эй, слуги! Я кому говорю, позовите сюда госпожу Каролину или госпожу Виллину.

Миленка увидела меня и нахмурилась. Она вышла в коридор и смерила меня взглядом. Я присела в почтительном поклоне.

– Эй, слуги, не надо Данутки. Тут есть э… госпожа Станислава, мы обойдемся!

Миленка, не долго думая, схватила меня за руку и с деланным смехом сообщила:

– Его Величество затеял игру в салочки. Нам не хватает компании. Давай к нам. Да убери эту кислую мину с лица! Не упрямься!

Я и не думала упрямиться, тем более, что мне надо было хоть чем-то себя занять. Противиться королю я и не собиралась, потому Миленка шустро втянула меня в комнату, посреди которой стоял король Хенрик, облачённый в утренний белый камзол, расшитый на обшлагах, и такие же панталоны, сильно обтягивающие его мощный зад и толстые ляжки. Рядом с ним прыгала от возбуждения на одной ножке госпожа Данутка, и я подумала: с кем из них двоих, Дануткой или Миленкой провёл ночь наш светлейший монарх?

– Доброе утро, госпожа Стася, – разулыбался король, и я почтительно присела в низком реверансе, – сейчас мне завяжут глаза, а вы возьмёте колокольчики в свои прелестные пальчики. Порезвимся!

С этими словами он протянул мне серебряный колокольчик, такие же точно он вручил Данутке и Миленке.

– Не подглядывайте, Ваше Величество! – игриво выкрикнула Данутка, – Играем честно.

Она ловко завязала ему глаза и захлопала в ладоши. Я смотрела на веселившихся девушек и озорного короля, и у меня слёзы наворачивались на глаза. У вас в королевстве, Ваше Величество Хенрик, женщин хватают и тащат в тюрьмы за то, что они выращивают лекарственные травы, играют на музыкальных инструментах, сочиняют сказки. А вы пляшете с этими развратными девками, тряся пузом, набитым пирожными. Но я выдавила из себя притворный смех и заскакала козой, позванивая в колокольчик. Хенрик нелепо приседал, махал руками, силясь изловить кого-то из нас, но мы бегали вокруг венценосца и дразнили его, звоня в колокольчик. Наконец Данутка с призывным хохотом упала ему прямо в объятия, и он сдёрнул с лица повязку. Миленка тут же надулась, она сетовала сама на себя, что не догадалась так поступить прежде соперницы. Хенрик притянул к себе девушку и смачно поцеловал её своими толстыми красными губами. Я отвернулась к двери, у которой застыл слуга с подносом. На подносе стояли вазочки с конфетами и засахаренными фруктами. Слуга с поклоном водрузил угощение на столик у двери, а король плюхнулся в кресло, постукивая ладонью по коленке. На колено села Данутка и протянула ему засахаренную вишню. Миленка, изящно изогнувшись, взяла двумя пальцами конфету и положила её в раскрытый рот короля. Она получила за эту любезность смачный поцелуй в запястье. Король повернулся в мою сторону и одарил меня сальной улыбкой.

– Поцелуй же и ты своего монарха, милая Стася, – пропел он на только что придуманный им мотив, – не строй из себя скромницу. Мы о тебе кое-что знаем!

– Слуги в этом дворце очень болтливы, Стасенька, – подхватила Данутка, поправляя причёску изнеженной ручкой, – даже птички в саду поют о вас со Смеяном.

Я вспыхнула и плотно сжала губы. «Что же, – промелькнуло у меня в голове, – ты виновата сама, Стася, вот и отдувайся». Я подошла к королю Хенрику, преувеличенно виляя задом, как коза на выпасе, руку с колокольчиком я отставила в сторону. Мелодично позванивая, я присела в реверансе и приложила губы в руке короля, которой он похлопывал по свободной коленке. Мгновенно установилась тишина.

Когда я подняла глаза, то встретилась взглядом с Хенриком.

– Этот поцелуй … Этот почтительный поцелуй… Я не забуду, – ответил он, медленно расставляя слова.

Я снова присела в реверансе, потом поставила колокольчик и выскочила за дверь апартаментов. Через пару секунд там возобновился шум и смех, а я увидела Басю, которая неслась ко мне с охапкой свежесрезанных белых тюльпанов.

– Стася, я всё утро тебя ищу! – вытаращив глаза, сообщила мне сестра. Она вручила цветы слуге и распорядилась расставить их в вазы в бордовой зале.

– Ничего не могут сделать сами, за всем нужен глаз да глаз. Через два часа обед, а ещё ничего не готово! Амброзий куда-то запропастился, ума не приложу, куда. Стася, иди же со мной.

Она схватила меня за руку и потащила в библиотеку. Захлопнув дверь, она схватила какой-то лист бумаги и стала обмахиваться им, как веером.

– Что за платье? Ты второй день не меняешь наряд? Я что-то подберу тебе сейчас, это непорядок, – затараторила она и тут же ласково улыбнулась, – слышала о тебе и Смеяне. Более того! Представляешь, он заявился сегодня ко мне перед завтраком! Он меня просто огорошил. Эльфийская праматерь! Он сказал, что сделал тебе предложение и будет счастлив поставить меня о том в известность! Я дар речи потеряла.

Я кисло улыбнулась.

– Стася, Стасенька, ты даром времени не теряешь! Вся в меня! Теперь моя душа будет спокойна: моя младшая сестричка определилась. Господин Лихобор – превосходная партия. Ему всего тридцать лет. Для мужчины это самый сок. Красив, богат. Говорят, что поместье у него небольшое, и в нём он мало времени проводит, но он – Леваяя Рука короля. О таком мужчине можно только мечтать! Если бы мне достался не Амброзий, я бы завидовала самой чёрной завистью.

Я кивала, не найдя слов. То, что меня душили слёзы, Бася предпочитала не замечать.

– Ты провела ночь в его апартаментах. Вот это очень умный ход. Пусть сплетничают дуры, – Бася оглянулась на дверь, словно там стояла целая толпа дворянок с осуждающим видом взиравших на нас, – ты очень правильно поступила. Что толку беречь невинность, всё равно достанется какому-то разбойнику.

Я не удержалась и зарыдала, закрыв лицо.

Бася бросилась меня обнимать.

– Ну-ну, птичка моя неразумная, теперь всё наладится. Бегом, бегом в гардеробную. Выберем тебе платье и даже успеем подогнать по фигуре.

Бася схватила меня за руку и потащила из библиотеки наверх. Я не сопротивлялась. Слуги почтительно кланялись нам, встреченные по дороге гвардейцы отдавали честь и щёлкали каблуками. Бася притащила меня в свою спальню и со смехом толкнула на заправленную кровать.

– Лилу! – крикнула она, и нетерпеливо позвонила в колокольчик, а потом обернулась ко мне, – я назвала свою служанку в честь кошечки нашего короля Хенрика, правда смешно?

Мне было не смешно, но я изобразила подобие улыбки. В комнату, шаркая, вошла пожилая шноркель. Она была одета в зелёное простое платье такой длины, чтобы не было видно хвостика. На голове у шноркеля красовался такой же зелёный чепчик, отороченный аккуратным кружевом. Она учтиво поклонилась и сложила лапки под лифом.

– Лилу, я ужасно тороплюсь. Поручаю твоим заботам свою маленькую глупышку-сестру. Подбери ей любое платье из тех, что понравятся Стасе, а лучше два. И подгони по фигуре. Учти, платье должно быть нарядным. Берите всё, на что смотрят глаза. Если нужна юбка попышнее – отрезы тканей лежат в сундуках.

Бася чмокнула меня в щёку и убежала, хлопнув дверью спальни.

Шноркель подошла ко мне, и я поспешно встала с кровати.

– Платье на госпоже сшито из флоранской парчи. Над ним трудился шноркель, возможно именно господин Фрунтель. Только он может увидеть настоящую душу заказчицы. Почему наряд не нравится госпоже?– шноркель уставилась на меня круглыми добрыми глазами.

– Простите, как вас зовут?– спросила я.

– Лилу.

– Как на самом деле вас зовут?– улыбнулась я, и шноркель поклонилась мне.

– Трудли.

– Так вот, уважаемая Трудли. Это прекрасное платье действительно сшил для меня господин Фрунтель за одну ночь. Оно сделало меня вчера счастливой, а сегодня – самой несчастной на всём свете. Я не хочу его больше видеть, я хочу изорвать его в клочья.

– Это странно – винить одежду в своих бедах. Впрочем, у вас, людей, свои порядки. Я подберу вам платье из запасов госпожи Баси для праздничного обеда. Что-то достойное, но неброское. А для завтрашнего торжества мы придумаем что-то подобное этому наряду, что теперь на вас, – ответила мне шноркель с достоинством, и, как мне показалось, улыбнулась.

Она неспешно прошла в гардеробную, залезла на невысокую табуреточку и стала листать платья, висящие на вешалках, как листы огромной неповоротливой книги. Я смотрела на мастерицу и думала: «Что могло заставить шноркеля работать на господина Вильда? Ведь шноркели редко поступают в услужение людям». Задать ей этот вопрос я не решилась, это выглядело слишком невежливым. Может, швея тоже задолжала упырю кругленькую сумму, а теперь отрабатывает долг.

Шноркель указала мне на три разных платья, и я сняла их с вешалок. Одно было нежно-голубым, с золотой каймой по подолу. Второе – розовым, как пенное облако ягодного мусса. Его украшали бантики на лифе и рукавах. Третье было нежно-лимонного цвета, простое, из плотного шёлка, без вышивки и украшений. В тонком плетении шелковых нитей я увидела глубокие тёмные оттенки. «Наверное, в сумерках ткань будет переливаться», – подумала я.