Ирина Соляная – Стася из таверны «Три дороги» (страница 17)

– Ваше платье, Стася, цело, и ждёт своего часа. Надеюсь, поездка без меня не была такой уж утомительной и обременительной? – поинтересовался он, предлагая мне опереться на его локоть.

– Скучать мне точно не пришлось, – ответила я и не приняла приглашение взять кавалера под ручку.

Кучер спрыгнул с высоких козел и стал вытаскивать из кареты корзинки со снедью. Из них торчали бутылки с вином и ещё чем-то наверняка сладким и терпким, виднелись пучки зелени и пупырчатые огурцы, какие-то длинные булки, свёртки. У меня слюнки потекли при виде овальной жёлтой дыни. Я таких никогда не ела, но видела на прилавках у шноркелей в Челноках.

Мне было невыносимо стоять рядом со Смеяном. По телу разливалась какая-то истома, лицо горело румянцем, а по спине наоборот бежал холодок, ноги подкашивались. Но и отойти от него я не могла. Тянуло к нему, как осла к ручью.

Я переборола себя и стала помогать Кларе, которая тащила разлапистую сухую ветку. Карл уже орудовал топориком, разрубая толстые сухие сучья для костра. Кучер бегал от кареты к полянке, таща на себе подушки и пледы. Служанка несла зонт с такой длинной ручкой, которой я никогда не видала прежде. Смеян отобрал у старухи зонт, немедленно воткнул его в землю возле горы пледов и подушек, показывая, что тут может устроиться госпожа Чашка.

Я заметила, что ослика привязали неудачно, и он не может отойти от дерева, под которым было всё обглодано до земли. Со вздохом я стала рвать пучки травы и таскать их к его унылой морде. За этим занятием меня застал Смеян. Он бесцеремонно взял меня за руку и посмотрел в глаза.

– Мне очень нужно сказать тебе пару слов наедине, Стася.

От неожиданности я захлопала глазами, как деревенская дурочка, и не заметила, как он потащил меня от чужих глаз за цветущие густые кусты тёрна. Какая-то минута, а я уже стояла рядом со Смеяном, он прижимал мои руки к своей груди, и мы находились так близко друг к другу, что я вдыхала аромат лимонных корок, исходивший от его кудрей.

– Я прошу простить меня за грубость и неучтивость, Стася. Я вёл себя слишком высокомерно, слишком глупо. Я искренне сожалею об этом. Прошу не прогонять меня и разрешить сопровождать тебя до самого поместья. Я понимаю, что ты не захочешь пересесть в карету, у тебя для того есть все основания, но очень прошу… Будь со мной хоть капельку добрее.

Я молчала, не зная, что и сказать. В один момент надменный гвардеец короля предстал передо мной совершенно в другом свете. В его голосе не было привычной скуки или насмешки. В нём были интонации, которые я слышала у Карла, когда он обращался к своей любимой Кларе. Я ничего не могла ответить, словно все слова куда-то пропали, я только пролепетала что-то вроде «да-да, конечно», и мы сразу же вернулись к остальной компании.

Ни Карл, ни Клара не показали виду, что мы со Смеяном появились у костра вдвоём, а вот в глазах Миленки вспыхнула такая ненависть, что я даже пошатнулась, точно в меня бросили камень. «Вот кто злобная ревнивая ведьма», – промелькнула мысль. Служанка тоже смотрела на меня, ехидно поджав губы. Кучер намазывал бутерброды, Клара чистила овощи, а Карл кипятил воду в котелке.

Как только я присела на край пледа, госпожа Чашка начала капризничать. То на неё дует ветерок, и надо, чтобы Смеян принёс из кареты белую шаль. То ей жарко, и надо, чтобы Смеян переставил зонтик, то ей хочется попробовать во-о-о-н ту аппетитную грушку. То одно, то другое. Смеян без тени неудовольствия выполнял все просьбы препротивнейшей Миленки, а я, затаив усмешку, наблюдала за ними.

Карл уплетал дармовое угощенье за обе щеки, набивая рот то паштетом из гусиной печёнки, то творожным сыром, намазанным на сдобную булку. Клара вела себя более скромно, она недоумевала, чем они заслужили обед с дворянами. Она взяла небольшой ломтик вяленого мяса и задумчиво смотрела на меня, иногда переводя взгляд на Смеяна. От этого вдумчивого рассматривания мне стало не по себе. Кусок не лез в горло, и я взяла только кисточку винограда, от которой отщипывала по одной ягодке. Какой же сочный и свежий он был! И это весной, когда ещё не все цветы распустились. Видно, у господина Чашки были богатые оранжереи.

Препротившейшая Миленка любезничала со Смеяном, был слышен её беззаботный щебет сказочной пустоголовой птицы. Я рассматривала её, но в моей душе уже не было никакой ревности. Один взгляд Смеяна, который он подарил мне наедине там, в цветущем кустарнике тёрна, стоил всех любезностей, которые он расточал своей спутнице.

Наконец кучер разрезал дыню и вычистил ложкой из неё семена. Аромат был такой сногсшибательный, что даже Карл оторвался от пожирания жареной курочки и расплылся в счастливой улыбке. Смеян положил одну дольку на тарелку и принёс мне, молча положив рядом. Он снова вернулся к препротившейшей Миленке и стал рассказывать ей историю о том, как у короля Хенрика заболела любимая кошечка Лулу.

– Он выписал ей знаменитейших докторов из всех концов королевства, но никто не мог определить, что с этой Лулу происходит. Эта животинка лежала, не проявляя никакого интереса к жизни. Она исхудала, глазки потускнели, и шерсть перестала лоснится.

– Великие Кубы, какая трагедия! – воскликнула Миленка, прижав ладони к своим хорошеньким щёчкам.

– Мне пришлось даже ехать к колдуну Чароиту. В ту самую башню на Севере. Это путешествие стоит целого романа.

Я доела дольку дыни, начала собирать в корзинку тарелки и блюдца. Ко мне подошла Клара и стала помогать, ласково заглядывая в лицо. Наверное, оно показалось ей чересчур задумчивым. Я не стала дослушивать историю про кошечку, и понесла корзинку к ручью.

– Как удобно, что этот ручей течёт вдоль всего ТСрединного Торгового тракта, – улыбнулась я Кларе.

– А ты не думала о том, что именно тракт продолжили вдоль ручья? – ответила мне Клара, вытирая тряпицей тарелки.

Я нне нашла возражений и принялась усердно мыть посуду.

– Ты давно знаешь этого гвардейца? – спросила неожиданно Клара.

– Да, целых пять дней. Достаточно, чтобы увидеть его во всей красе.

– Мне кажется, что ты к нему несправедлива. Он милый и добрый.

Я подняла глаза на Клару и одарила её долгим и недоверчивым взглядом.

– Да-да. И он знает наизусть столько стихов и баллад! Когда ты залезла обратно в повозку, мы с господином Смеяном устроили целое поэтическое состязание. Я с трудом одолела его, достойный соперник! Он даже подарил мне сборник стихов, там есть неизвестные произведения Кажулки Сладкоголосого. Я потом тебе его покажу.

– Чего ты хочешь от меня, Клара? – спросила я.

– Я хочу, чтобы рядом с тобой был такой человек, который защитит тебя от бед и невзгод. Надёжный, добрый, пусть и не идеальный но…

Я с грохотом сложила в корзинку тарелки и посмотрела на Клару как можно более сурово. Но её некрасивое лицо было таким милым, что я не выдержала и засмеялась.

От нашей стоянки доносились мелодичные аккорды лютни, и мы потащили корзинку к костру. Карл стоял в позе триумфатора, поставив одну ногу на перевёрнутую корзинку, откинув назад свой хилый корпус. На голову он водрузил шутовской колпак, Миленка хлопала в ладоши, а ее служанка кисло улыбалась.

– Мы решили исполнить дуэтом балладу о хитрой прелестнице. Я её написал по пути к этой прекрасной поляне, – заявил неожиданно Смеян.

Миленка заахала и заохала, залилась маковым румянцем, притворно прикрыла лицо веером.

Я тоже присела на подушки, обратившись в слух.

– На мотив баллады о рыцаре и его верной мышке, – скомандовал Смеян Карлу, и тот кивнул.

Раздались первые аккорды удалой мелодии.

«Меня в роскошный свой дворец позвал седой король.

Вот подходящий мне жених, не гоблин и не тролль.

На плечи мне набросил шаль с каймою золотой,

Пообещал, что одарит прекрасною фатой.

Потом налил он мне вина и сладкий дал зефир.

Я чашу выпила до дна – перевернулся мир.

И тот король уж не кривой, не так уж волосат,

И в целом так хорош собой и сказочно богат!

Но в клетке яркий лирохвост качался на крюке.

Он крикнул мне: «Да он прохвост! Что проку в старике?»

И с глаз как будто пелена слетела в тот же вмиг.

Ведь видит, гад, что я пьяна, к моим устам приник!

Он крив и кос, и волосат, как стая обезьян…

И что с того, что он богат и страстью обуян?

Схватила туфли и бегу по анфиладам я.

Не пожелаю и врагу такого-то в мужья.

Волшебным может слово стать, коль попадает в цель.

Меня не надо в гости звать, я скромница теперь».

Мы с Кларой разразились смехом, захлопали в ладоши, а Карл поклонился всем так рьяно, что колпак свалился с его ушастой головы. Смеян тоже отвесил поклоны, но Милена посмотрела на него весьма холодно. Её служанка тоже сидела чопорно, а её морщинистое лицо скукожилось, словно она хлебнула уксусу вместо вина.

– Хвала небесам и нашему прочному трону, король Хенрик прекрасен как восходящее солнце! И будет счастлива та девушка, что станет его избранницей, – отчеканила Миленка и поднялась с видом глубочайшей обиды.

Смеян бросил на меня растерянный взгляд.

– Господин Лихобор вовсе не имел в виду нашего венценосца, – вступилась я за балладу, – это вольный перевод старинной баллады эпохи Безвластья.

– Да-да, – радостно закивал Смеян, – я и не думал никого обижать, ни на что намекать.

– Говорят, на свадьбу господина Вильда прибудет сам король, – выкрикнул Карл, чтобы отвлечь внимание на себя, – очень удачная идея – собрать всех красавиц королевства вместе. Один господин женится, а второй жених присматривается.