Ирина Соляная – Стася из таверны «Три дороги» (страница 13)
Повозка свернула вправо, и мы поехали прямиком к таверне. Неужели стражники настолько проголодались, что решили закусить по дороге в Челноки? Я слышала удалые песни гостей, шум голосов, пьяный хохот девах. Из глаз покатились крупные слёзы. Всё то, что вызывало у меня раздражение и злость теперь представлялось милым, уютным и домашним. На душе потеплело. Из всех моих мучителей Матушка Скрыня была самая предсказуемая. Повозка остановилась перед таверной. В дырку я увидела, что стражники спешились, привязали коней к коновязи, а усатый вытащил из седельной сумки свёрнутую грамоту. Несмотря на то что мне было страшно, червячок любопытства точил меня. Что приготовила мне судьба?
– Возьмём ведьму с собой, как бы не сбежала. К своему поясу её привяжи и достань пищаль. Да заряди пулей. Поди всё расстрелял?
– Есть ещё пули, не боись. Дура пищаль, грохоту много, толку мало.
– Дак целиться надо.
Стражники заржали.
Пищаль! Вот что так грохнуло, когда стражники гнались за разбойником! Я только слышала об этом грозном оружии, но не представляла себе, каково оно. Оказывается, и тут умение нужно, как с саблей. А заезжие говорили, будто эта пищаль сама убивает, с любого расстояния, и грохот от неё, и дым стоит коромыслом. Ну и враки!
Толстый стражник подошёл к повозке и отогнул полог.
– Вылазь, да не балуй тут, – скомандовал он, и я покорно выполнила приказание.
Когда я вылезла, стражник не привязал меня к себе, как ему указал старший, а толкнул в спину, и я пошла к знакомой двери. Вокруг таверны горели яркие факелы, освещавшие дворик, из обеденной залы звучали дудки. Видно, сегодня постояльцев было много, и затевали танцы. Мы вошли в тёплый и душный зал. Ничего тут не изменилось за несколько дней. Также сновали Мина и Жанетка, поднося блюда гостям. Также хохотали полуодетые девахи, сидя на коленях у каких-то купцов. Дымил очаг, хлопали двери. Два карлика играли на дудках. Они посмотрели на нас и смолкли, опустив свои музыкальные инструменты. Когда музыка стихла, на нас обернулись все. Мне было стыдно, и я спряталась за спину одного из стражников патруля.
Усач достал грамоту и зычно спросил.
– Кто тут госпожа Скрыня?
Матушка Скрыня отвлеклась от чинной беседы с огромным гоблином, вытерла руки о фартук и двинулась к стражнику.
– Вот она я.
– Ваш сын господин Воржик Скрыня, задолжал господину Вильду три тысячи золотых. Суд Короны вынес справедливое решение о передаче таверны «Три дороги» в собственность вышеозначенного господина в счёт погашения долга.
– Ознакомьтесь с текстом, – буркнул стражник, за спину которого я пряталась.
Матушка Скрыня глупо улыбалась и озиралась по сторонам. Мне было её бесконечно жаль. Конечно, я была очень удивлена, но в целом я так и представляла себе конец приключений её непутёвого сыночка.
– В счёт долга? Мой сын? – бормотала она, – Это какая-то ошибка!
Стражник скучающе вздохнул и развернул гербовую бумагу.
– Сим удостоверяю, что таверна «Три дороги» вместе с земельным участком, обнесённым оградой, включая грядки, хозяйственный двор и саму ограду, передаётся в вечную собственность господина Амброзия Вильда, из рода Вильдов из Солнечных Холмов, до его конечного распоряжения. Подпись: Судья Короны Его Величества Хенрика Вениамин Жухло. Гербовая печать.
– Гербовая печать… Судья Жухло… – подхватили нестройные голоса.
Поскольку я не была привязана к стражнику, то попятилась и оглянулась в надежде воспользоваться всеобщим смущением и смыться. Сзади, загораживая вход, в дверь стоял наш кучер. Его ухмылка была шире городских ворот, и я подумала, что такая рожа вполне бы подошла королевскому кату. Возможно, кучер, им и был. Он ткнул меня в спину кнутовищем, и я чуть не упала.
– Это всё неправда, всё брехня! – завопила Матушка Скрыня, опомнившись от первого потрясения, – Мой сын – уважаемый человек! Он студент Торговой Академии Его Величества.
Гоблины нестройно заржали, видимо, они знали побольше Матушки Скрыни о её недостойном сыночке, а может, просто злорадствовали чужой беде. Люди переглядывались.
Матушка Скрыня кинулась к усатому стражнику, требуя снова показать бумагу. Что она собиралась с ней сделать?
– Я буду жаловаться! Я вам покажу! – вопила она, тряся кулаками, пока стражник не вытащил пищаль и не наставил её на Матушку Скрыню. В таверне мгновенно стало тихо.
– Закрывай свой бордель, тётка! – скомандовал стражник, – Теперь новые времена. Сроку тебе до завтрашнего утра. А с утра приедет поверенный от господина Вильда.
Задвигались и зашумели посетители, завыли девахи, стучали скамейки и столы. Купцы и гости кидали на стол медяки и серебряные, расплачиваясь за ужин, который не успели съесть. Как ни нравилась им скаредная Матушка Скрыня, господин Вильд им нравился ещё меньше. Вряд ли тут были его друзья.
Матушка Скрыня, широко расставив ноги, выла, как будто на стол положили покойника.
– Сыночка мой непутёвый, говорила я тебе, говорила… Не играй в кости, не играй в карты. Не садись с богатыми за один стол. Наше дело гоблинское, отдельное. Не мешайся с господами.
Кучер подтолкнул меня к освободившейся лавке и сел рядом. Он без стеснения стал брать руками куски мяса, которые не успели забрать с собой посетители таверны, и отправлять их в свой огромный рот.
Он жрал сочно, похрюкивал и постанывал. Зыркал по сторонам, явно наслаждаясь тем, как люди-купцы и гоблины-каменщики собирали свои узлы, заворачивали в капустные листья купленную еду, чтобы поужинать в ночной дороге. Несмотря на то что стражников было трое, а посетителей я насчитала больше двадцати, никто не собирался перечить власти. Все очень хорошо помнили, как был подавлен мятеж против короля Хенрика. А ведь тогда ещё и пищалей-то не было.
Да и кто такая была для этих купцов и заезжих плутов Матушка Скрыня? Владелица таверны, пройдоха и сводня. Стоило ли ради неё связываться с Судом Короны и его представителями?
Некоторые шли мимо и бросали на меня брезгливые взгляды. На их лицах читалось: «Ведьма, арестантка…»
Матушка Скрыня продолжала выть, пока Мина не увела её в кухню. Два карлика с дудками, надеявшиеся на бесплатную кормёжку за свою игру, со вздохами двинулись к выходу, но их остановил усатый стражник. Он бросил им серебряную монету и скомандовал:
– Играйте и жрите.
– А можно сначала пожрать? – осведомился один из дударей.
Стражник милостиво разрешил, и дудари сели за свободный стол, уставленный тарелками с объедками. Кучер тоже кинул мне кусок уже остывшего мяса, и я без всякого чувства благодарности принялась его жевать. Девахи попрятались на втором этаже, хотя понимали, что этой ночью очередь дойдёт и до них. Я украдкой оглядывалась по сторонам. Таверна опустела довольно быстро, дудари подбирали объедки, трещали поленья в очаге. Чадили факелы.
Мина и Жанетка принесли подносы со снедью и молча расставили их перед двумя стражниками. Толстый и усач разместились вольготно, они громко переговаривались, вспоминая какого-то Пушку и его развратную жену. Хохотали и кашляли, постукивая друг друга по спинам. Я смотрела на Мину, точно хотела просверлить её взглядом. Та не обращала на меня никакого внимания. Она терпеливо выслушала, какие блюда еще пожелают уважаемые стражники патруля и направилась к кухне. Даже сюда долетал вой гоблинки. Сил у неё было много, слёз накопилось предостаточно. Теперь она причитала по поводу внучка, которого она выгнала. «Это мне за жестокость мою расплата! Внучок мой единственный! Огурчик мой солёный! Яблочко наливное! Где ты, жабёныш мой!» Несмотря на трагичность момента, я прыснула и получила тычок в бок от кучера.
– На твоём месте я бы не ржал, – сказал он спокойно, вперив в меня взгляд колючих глаз, – знаешь, что такое воронка щедрой воды?
Я помотала головой, и кучер неожиданно сально захихикал.
– После этой водички совсем не хочется пить. Никогда, уж поверь мне.
Я сжалась под его пристальным взглядом. Кучер продолжил жевать мясо, яростно отрывая его от костей. Обглоданные рёбра он бросал прямо под ноги. Он молчал, только похрюкивал от натуги, а в моих ушах звучало его недавнее тонкое хихиканье.
Мина принесла пирожков с ревенём и яблоками и стала расставлять глиняные кружки с пивом. Она подошла ко мне почти вплотную и шепнула: «Стася, что я могу для тебя сделать?»
Моё сердце забилось от радости, как бабочка в ладонях глупого мальчишки, собирающегося оторвать ей крылья.
– В сундучке серый мешочек, в нём сонный порошок, – только и успела шепнуть я.
Мина, не подавая виду, расставила снедь, вытерпела шлепок по заднице и удалилась. Я верила, что в следующую порцию пива она насыплет моего заветного снадобья.
Стражники пили и ели, не обращая внимания на меня и кучера. Они вели себя так, словно чурались этого человека. Они не делились с ним принесёнными с кухни блюдами, не предлагали пива. А он даже не смотрел в их сторону. Кучер догрыз последнее свиное ребро, достал из голенища ножик, обстругал палочку и начал ковырять ею в зубах, хитро посматривая в мою сторону.
– А ещё у нас есть ослик. Сядешь на него верхом, и он тебя покатает. На своей острой спинке, – сказал кучер и подмигнул, – женщинам очень нравится. Но недолго, потом они начинают кричать, гро-о-о-омко кричать. Спинка ослика им впивается, знаешь куда…