Ирина Соляная – Принцип кентавра (страница 43)

Я не хотела ночевать на злосчастной вилле, слишком много плохих воспоминаний там кружило. Миранда с Уилли подбросили меня до площади в центре, я намеревалась встретиться с Трулте и Федериком. Кода я ждала их в кафе «Зеленый рай», то телевизору передавали новости, и я узнала о пожаре на вилле «Синий вереск». Трулте и Федерик даже подшутили надо мной, назвав "поджигательницей".

Я поняла, что мне не разобраться в этой мешанине. Знаю только одно: я никогда никого не убивала и не поджигала ничьих домов. Также я знаю, что как и Якоба, меня захотят убрать с дороги мои милые родственники. Поэтому я вынуждена прятаться. Только теперь у меня не будет доходов «Золотой бочки Вероны», и мне нелегко. Надо ли говорить о том, что я не доверяю полиции? Полиция столько лет ела с руки своей хозяйки….

Дорогой Хью! Я прошу тебя только об одном! Если я погибну, я прошу отстоять мою честь в суде, потому что я не убийца. Сделай всё возможное для этого. И береги себя».

Хью Барбер прочел письмо и некоторое время не мог перевести дух, от последних строк письма подступил комок к горлу.

План по спасению Лауры- Юю, который виртуозно разработал Свен Свенсон, рухнул. А ведь этот план был блестящим: шеф Свен с красавицей Ханной прибывает в Рамзау, там две блондинки меняются местами. Ханна выдаёт себя за Лауру, Лауру перевозят в укромное место. Ханна в бронежилете как приманка для наёмных убийц фланирует по Рамзау, привлекая внимание к себе. Свен следит за Ханной и параллельно вычисляет убийцу. Убийцу ловят на живца на стадии приготовления к преступлению, и он попадает в руки немецкой полиции. Хью тем временем отвлекает внимание на себя, направляясь в Мюнхен, разъединяя силы Майеров.

Какой прекрасный план! Какой чёткий и быстро разработанный! И Ханна согласна, и Лилиан ни о чём не догадается, так как Рамзау — это место, куда Лаура действительно намеревалась приехать, сообщив о нём в присутствии Константа.

И теперь всё пошло прахом, все усилия и планы. А сам Хью был не способен вернутся к конструктивным действиям, так как в такую ситуацию он попал впервые, а связи с шефом у него не было…

Виктор Шилов вернулся из кухни и позвал Хью поужинать.

— А как же Арни? — невесело улыбнулся Хью.

— Меньше ушей — меньше проблем, — лаконично ответил русский.

Это означало, что за ужином будет обсуждаться план спасения Лауры. Или, по крайней мере, будут решать, как спасти проваленную операцию.

Маленькая кухонька была опрятная и чистая. В нише окна стояли легкомысленная герань, с десяток мелких плошек с кактусами разной формы и даже отцветшая эустома. С холодильника вальяжно свисала традесканция. В углу скучал крупный фикус. На кухонном шкафчике расположились парочка ростков домашней пальмы. Неужели, у Виктора была страсть к цветоводству? На столе стояли приборы для двоих. Яичница с беконом и бутерброды горкой удовлетворили невзыскательный вкус Хью. Управляясь с вилкой и ножом, Барбер рассказал подробности плана Свенсона относительно спасения Лауры. Виктор слушал его молча и внимательно, орудуя челюстями. Покончив с яичницей, он разлил растворимый кофе по двум гигантским кружкам.

— План неплохой, но сырой, — неожиданно заключил Виктор. — Вы, конечно, исходили из того, что Лаура в Рамзау. Но это не значит, что она там не появится. Если план доработать, то им вполне можно пользоваться.

— Я бы рад выслушать предложения, — сказал Хью, обрадованный реакцией Виктора.

— С Рамзау у нас связь есть. С Лаурой тоже. Мы можем скоординировать линию поведения по телефону. Навряд ли Майеры успели поставить «жучки» на телефонные линии. Но без полиции нам не обойтись.

— Лаура против полиции, — возразил Хью.

— Я тоже против бельгийской полиции, в особенности против антверпенского отдела, — уточнил Виктор, — но мы не в Бельгии.

— У вас есть связи в Мюнхене? — спросил Хью.

— У меня есть связи в Германии, — просто сказал Виктор. — Как вы думаете, можно ли русскому выжить в чужой стране и не обзавестись своими людьми повсюду?

Хью усмехнулся и покачал головой.

— Через этот домик Соколовского в Рамзау прошёл не один десяток эмигрантов — продолжил Виктор. — В полиции я там знаю всех.

Хью и Виктор, допив кофе, приступили к планированию операции. Уже глубоко за полночь Хью спустился к машине. На улице было тихо, ни прохожих, ни случайных машин. Только машина Арни Свенсона и белый «Шевроле». Хью разрешил Арни поехать в гостиницу переночевать, а сам вернулся в квартиру к Виктору, озадачив водителя «Шевроле», который не без колебаний остался у дома Шилова.

Глава 33. Бесхозный труп гражданина Бельгии

Стены палаты окрашены в цвет свежего салата, лампы дневного света включены, а окна затенены плотными шторами. Возле больничной койки мелкими цветными лампочками мигает медицинское оборудование непонятного назначения. К безжизненно вытянутому телу девушки в белых бинтах тянутся десятки проводков и трубок. Так себе герр Линдт представлял последнюю иллюстрацию к странной истории жизни Юю Майер. Зачем сохранять жизнь тому, кто проведёт её жалкий остаток в больничных стенах?

Уилли Линдт знал это не понаслышке. Его бабка много лет была прикована к постели и только портила воздух. Вначале ему казалось, что она симулирует болезнь, притворяясь в своей немощи, притягивая к себе лишнее драгоценное внимание матери. Из-за постоянно болевшей бабки внимания фрау Линденбрант едва хватало на старшего сына и дочь. В итоге муж ушёл из семьи, найдя себе молодую официантку, и укатил в неизвестном направлении. Зельден, постепенно превращающаяся в серую мышку, зубрила катехизис и правила правописания. Уилли возненавидел душные стены своей квартиры, где всё пропахло старческой мочой и таблетками. Где не было ни одного уголка, где он мог бы побыть наедине с собой и со своими честолюбивыми мыслями.

Надо ли удивляться, что после окончания школы парень навсегда ушёл из семьи, и даже в анкетах и резюме указывал на то, что он сирота. И даже фамилию сократил до «Линдт». Сироте гораздо легче снискать расположение общества, чем парню из рабочего квартала. Неплохо закончив школу, он поступил в университет, где сразу примкнул к спортивной секции. Посещение спортивного клуба лыжников, баскетболистов и теннисистов не дало развиться его спортивным способностям, так как он рассеивал своё внимание и силы. Но компания молодых спортсменов более демократична, среди них попадаются не только сироты, но и сынки и дочери богачей. Уилли скоро завёл себе нужные связи. Ещё в университете он познакомился на одной из вечеринок с Мирандой Майер. Скромное обаяние отпрыска известнейшей семьи Антверпена покорило Уилли, и он сделал всё возможное, чтобы покорить Миранду. Оказалось, что ей нужно не восхищение и поклонение, а простое человеческое участие. Окруженная денежными мешками, она забыла, что значит иметь истинных друзей, поддержку и понимание.

А когда недоступная девушкастала его, пропуск на первое рабочее место — простым клерком в «Пивной Империи Майеров» появился сам собой. За десять лет Уилли вырос до начальника юридического отдела. Любил ли он Миранду? Уилли никогда об этом не думал. Он знал только одно: Миранда — это единственный смысл его жизни. Альтернатива ему была хорошо известна: санитарка в приюте, официантка в баре, продавец супермаркета. С каждой из таких женщин он жил бы в муниципальной крохотной квартире с кучей орущих детей.

Но Уилли планировал свою жизнь начиная с шестнадцати лет и вмешаться в неё слепому случаю он позволить не мог. Планомерно идя к своей цели — браку с Мирандой, он освоил прихоти богатых: игру в гольф и горные лыжи, два иностранных языка, танцы. Завёл себе модный гардероб и большую библиотеку, обставил небольшую, но уютную квартиру холостяка и избавился от привычки пересчитывать сдачу в магазинах и кафе.

Уилли не принимал на веру ничего, и когда он стал начальником юридического отдела «Пивной Империи Майер», то стал проверять финансовое положение компании и всех её дочерних предприятий. Уилли было нужно убедиться, что фундамент, на котором он построит свою империю, заложен прочный. Помня о жёсткости Лилиан Майер по отношению к младшей внучке, Уилли нисколько не сомневался, что от мелкой сошки в виде жениха старшей внучки старуха избавится без особых колебаний. И потому проверки деятельности компаний велись скрытно. О них знал лишь он сам и Юрген Бах, к тому времени уже достаточно потрёпанный жизнью, но горящий желанием досадить старухе Лилиан, лишившей его куска хлеба в редакции газеты. К чести Уилли, он довольно быстро нашёл странное обстоятельство с «Золотой бочкой Вероны» в виде соглашения Лилиан Майер и уже покойного Якоба Майера о передачи прибыли не на нужды «Пивной Империи Майеров», а на счета сторонних лиц — Бориса Казарина и Жана Дантена. Лилиан Майер даже не прятала сведения о получателях прибыли от деятельности «Золотая бочка Вероны», видимо, не рассчитывая на то, что кто-то заинтересуется выгодоприобретателями. Однако, Уилли не устраивало, что в семье Майер есть какие-то секреты от него. И он стал искать Жана Дантена и Бориса Казарина. Жан Дантен был странной личностью, на имя которой не была приобретена какая-либо недвижимость, он декларировал доходы от «Золотой бочки Вероны», но личные сведения налогоплательщика Дантена добыть не удалось. В аренду имущества Жан Дантен также не брал, человек с таким именем не был зарегистрирован по постоянному месту жительства в Бельгии. А средства с его бельгийских счетов направлялись (что узнал по секрету Уилли от своего сокурсника, работавшего в одном из крупных банков) в Берлинские банки.