Ирина Соловьева – В потоке творчества: путешествия и подвижничество. Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах и дневниках. Книга четвёртая (страница 8)

Сергей Гончар.

Накануне, Терентий скрупулезно прорабатывал каждый маршрут, стараясь исключать любые случайности. В его путешествиях «принцип хаотичности» начисто отсутствовал. Отправляясь по заранее выстроенному пути, у них в машине всегда, кроме набора различных дорожных карт и путеводителей, лежали специально подобранные к данному маршруту книги с закладками. В дороге, следуя к месту назначения, Терентий по обыкновению рассказывал Сергею, если знал, а порой и просто читал по книге, взятой с собой историю монастыря или храма. Таким образом наши путешественники заранее получали представление о своего паломничества, знакомясь с краткой историей. По словам Травника, это были не только интересные, но во многом, образовательные поездки.

Как вы уже знаете, разработкой маршрутов всегда занимался Терентий, он же был и его инициатором. Обычно вечерами накануне очередной поездки, он сидя за картой, выстраивал схему нового пути, изучая его самым тщательным образом, досконально просчитывая километраж и необходимое количество бензина, для учета и понимания необходимых денежных трат:

«Все расходы брал на себя Сергей, но я старался всячески экономить его кошелек и строил маршруты таким образом, чтобы их можно было, как можно короче и быстрее проехать. С Сергеем у нас были впечатляющие путешествия. Ему очень нравились мои затеи. В основном за рулем был он, я же, имея права, редко садился в водительское кресло, но находясь рядом, являлся штурманом экспедиции. Распределив обязанности таким образом, мы накручивали тысячи верст по дорогам России. Кое-где я бывал и раньше, а для Сергея некоторые места стали подлинным открытием. Случалось, что трэк выстраивался мною по ходу, а он просто выполнял задание. Например, сегодня едем в Алатырь, искать Алатырь-камень, завтра – в дремучие муромские леса и на болота, а оттуда направляемся в Воронеж к мощам Свт. Митрофана Воронежского. Концы немалые, но все в рамках заранее распланированных мною схем. Колесили по берегу Волги, Дону, южным предгорьям Урала, степям Башкирии, а дальше до Дивногорья и Белгорода. А в другой раз уже с ветерком мчались уже на север: Волгодчину, Беломорье, в Карелию и все это, обращаю ваше внимание, не просто на машине, а на «восьмерке» (ВАЗ 2108 Лада «Спутник»). «Вот где настоящее качество!» – говорил о машине Сергей. И это несмотря на отвратительное состояние отечественных дорог тех лет.

Сергей – опытный и виртуозный водитель: спокойный, немногословный, с трезвым взглядом в любых обстоятельствах, без надобности не рвущийся вперед. Но даже при этом мы не раз оказывались в весьма опасных ситуациях, когда машина дрифтовала, шла юзом, теряла колесо, а то и просто летела навстречу дереву или же в кювет. Что поделать – усталость…

Однажды ночью, где-то в Пермском крае, Сергей задремал за рулем. Я лишь успел заметить, как на крутом повороте, машину понесло прямо к обрыву. Взглянул на Сергея, а у него глаза закрыты – заснул! В салоне тепло, музыка тихонечко играет, за окном крупные хлопья мокрого снега и на сотню верст – ни души. Вот он, незаметно для себя, и отключился. Помню, что тогда я мгновенно схватился за руль и резко вывернул влево на встречку. Секунда – и машину изрядно затрясло. Сергей открыл глаза и инстинктивно дал по тормозам. Он и не понял, что произошло, но позже осознав случившееся, меня искренне благодарил, мы ведь тогда на волосок от смерти оказались.

Обычно в долгих, по нескольку дней поездках, Сергей мне позволял подремать, такой он был мастер вождения, но после случившегося, на трудных и долгих переездах я «всегда оставался на посту» – неустанно беседовал с ним.

В другой раз у нас прокололось колесо, а запаски не было. Мы ехали по карте в Тамбов, дело было поздним летним вечером, и уже стемнело. Из-под колес летели искры, так как вся покрышка стерлась и осталась где-то на дороге. Когда доехали до ближайшего села, то от колеса остался один искореженный обод. Въехали в село. Залаяли собаки. Нашли мужика, который копался у своей машины. Он нам продал колесо от «Москвича», другого не нашлось. Хорошо, что были на «восьмерке». Кое-как приладили его и поехали… Из-за разницы в диаметрах колес, машину все время бросало вправо на обочину. А мы, ведь, ещё были только в начале путешествия, успели отъехать от Москвы километров 200, а то и более.

На чем мы только не путешествовали: на джипах, Nissan maxima представительского класса, Volvo, BMW, Plymouth минивэме, на отечественных восьмерке, Ниве и Волге. Сергей любил и часто менял машины. И все-таки, по России лучше путешествовать на скромных родных авто, а не выпендриваться: и детали есть, и народ к таким водителям приветливей относится. В монастырь въезжать на джипе, как-то не по-русски получается. Кстати это очень чувствуется в путешествиях. Такая машина, даже мешает, чужаками сразу делает тех, кто в ней. Я бы сказал, что тогда, да и сейчас всё в глубинке против залётной иномарки, хотя бесспорно, что для поездки она более комфортна».

К десятилетнему юбилею путешествий друга, Сергей Гончар подарил ему самый настоящий английский колониальный пробковый шлем, известный еще с XIX века, изначально предназначенный для вооруженных сил Британской империи. В настоящее время пробковые шлемы выпускаются в качестве удобного, достойного походного снаряжения для туристов. В тот день Сергей пригласил Травника отобедать в свой ресторан «Australia OPEN», что на Ленинградском проспекте, где вручив подарок, запечатлел Травника в оригинальных интерьерах собственного VIP-заведения.

Дальние маршруты

Особо тщательно Терентий выстраивал свои дальние, многодневные маршруты, например, на Урал или в Поволжье. Досконально визуализируя их, видел, как выйдя на трассу голосует, едет в сторону Рязани до Липецка и оттуда в Мордовию, детально представляя каждый отрезок пути. В одиночных путешествиях продвигался по-разному: на большие переходы брал билеты на автобус, электричку или поезд дальнего следования, а где расстояние поменьше, там пешком. Мог пройти несколько десятков километров за день, но старался километраж не накручивать дабы сильно не уставать. «В походе, коль один, надеяться не на кого, так что силы надо всегда рассчитывать, чтобы хватило и ночлег найти, и костерок развести, и ужин приготовить», – поясняет Терентий.

За многие годы у Травника появилось немало знакомых по стране, так что маршруты он выстраивал, подгадывая, чтобы успеть до темноты добраться туда, где его всегда приммут: «Накормят, баньку истопят, если что надо – подскажут. Такая она, наша русская земля, гостеприимная. Это в городах каждый сам по себе, а в селах и деревнях живут согласием, иначе и не выживешь – пропадешь, а потому все от хозяина фермы, до учителя школы, врача или местного батюшки живут сообща. Люблю природу – в ней сила и много ответов для души. Помню как-то раз под Ветлугой километров тридцать прошел по лесу и вышел на деревню, а может село, кажется Маркуша. Люди там такие светлые! Бабушка сразу вынесла мне трехлитровую банку молока и чёрного хлеба дала, говорит: «Бери с собой, – и продолжает: «Много лет к нам ни один человек просто так не захаживал…». Дом у нее хороший, а крыльцо – кривенькое. Ну я и остался у неё на пару деньков: и отдохнуть, и крыльцо сладить. А ещё помнится, как приехал в Кострому, сел в автобус, так женщина-кондуктор сразу определила, что я не местный, мол разговариваю, не как все, и таким вниманием окружила меня, как на экскурсии: до самой последней остановки все рассказывала и рассказывала».

О батюшках разговор особый, именно они, в основном, и привечали нашего странника, никогда не отказывали. Как говорит Терентий: «С верой ни одной гостиницы не нужно. В храме или в сторожке сенца постелют тебе и отдыхай, правда не все это приемлют, тут уж от человека зависит. Мне, например, всегда сладко спалось в храме или при храме. Для меня дивен был всякий час такого уединения. Толком не знаю почему, вроде с головы до пяток городской, ан-нет, бывало сядешь на бревне возле церкви и слушаешь, как ветерок по погосту гуляет. И ничего не надо больше, только это, и всё».

Так, год от году и шли странствия философа и поэта Терентия Травника. Обычно, достигнув того или иного пункта назначения, он жил там иногда по нескольку дней – изучал быт и знакомился с жизнью и историей этих мест, гуляя по округе. Часто помогал по хозяйству тем, у кого останавливался, а если это был храм, то с удовольствием трудился и в нем, что просили, то и делал. А умеет наш герой много. Жизнь всему научила. То дров наколет, то дверь или окно сладит, то траву покосит, а то и козу подоит да хлеб «спечет». А как щи варит, да и вообще готовит, не понаслышке сама знаю – изумительно, разве, что со специями перебарщивает! Всему этому учили его странствия и походы. Иногда, как я уже рассказывала, он просился на постой, если же было тепло, ночевал в стоге сена, а то и на старых чердаках заброшенных и давно покинутых деревенских домов, а таких в России, ох, как много. Случалось, в такой деревне только один дом и жилой, да и то с хозяйкой старенькой. Бывало поживет у нее, поможет ей по огороду, а то и по хозяйству – розетку починит, дверь подправит, дровишек наколет или лавочку сладит, побудет пару деньков, посмотрит, познакомится с местностью и снова в дорогу.