Ирина Соловьева – В потоке творчества: путешествия и подвижничество. Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах и дневниках. Книга четвёртая (страница 18)
Терентий заварил чай, сделал бутерброды, сел и вопросительно взглянул на друга. Тот, почувствовав его взгляд, нервно произнес:
– Ну, что смотришь? Во оно как бывает! – и сделав небольшую паузу, как-то истерично добавил:
– Да леший меня водил!
Потом достал свой любимый «Беломор», дунул в папироску, прикурил, неспешно затянулся, и видимо немного расслабившись, продолжил:
– Я-то его вижу… А он встанет у дерева, да руками к себе зовет, манит. Я все понимаю и идти-то не хочу, а иду, против своей воли иду, и ничего сделать не могу. А он меня вглубь леса затянул и бросил. Я вроде как задремал, а очнулся, так уже затемно было. Наваждение какое-то… Сам понимаешь – по ночному лесу бродить – себе только в убыток будет, вот я и решил утреца дождаться, а там и выбираться…
– Ты бы хоть крикнул, – с укором произнес Терентий.
– Хм, тут, скажу тебе, я не то что крикнул, я орать начал… Даже подумал, мол, во гад, дрыхнет небось, а я тут корячусь по камням, да мшельникам, – завершил рассказ Витька и смачно матюгнулся.
– Странно… Я ничего не слышал.
– Понятно… Думаю, это все потому, что дня два тому назад я крестик посеял, а новый не купил. Зарекся же без креста в лес не ходить, а – пошел, вот на лешего и нарвался.
Валаам
Первый раз Терентий побывал на острове в конце 90-х, приехал туда с другом ранней осенью. Путешествие впечатлило, понял, что приедет еще. Прошло более пяти лет, и вот, в начале июня 2004 года он собрался на Валаам повторно, но теперь уже один. Из поездок, а было их три, он пришел к выводу, что место это всегда разное, и дело не в настроении, и не в погоде, а в чем-то неуловимо другом, скорее, в личном характере самого Валаама. А характер у него, замечу, не просто дождливо-солнечный, а и суровый, и молчаливый, и отстраненный, но и внимательный бывает. Подплывая к острову, тебя встречает каменистый, в вековых трещинах берег, поросший соснами-великанами. Вступать на него немного тревожно, но то умиротворение, которое тебя охватывает в Спасо-Преображенском соборе всегда благостно.
Спасо-Преображенский монастырь. 2007 год.
«Высаживаюсь в монастырской бухте и сразу иду прогуляться в сады, уж больно они хороши. Кстати первый сад на острове, на котором не было тогда ни пяди пригодной земли, был разбит еще при игумене Дамаскине. Землю везли с материка на лодках, а это несколько десятков тысяч мешков! Саженцы молодых яблонь и вишен осенью укутывали в толстые соломенные шубы, а весной обшивали досками, пытаясь уберечь кору от зайцев. У меня дача в Подмосковье, и я не понаслышке знаю, какой вред могут нанести зайцы дереву, а их зимой на кору яблонь, ох, как тянет! Узнал, что в ту пору на Валааме выращивали даже арбузы! Между прочим, не хуже, чем на Украине и в Молдавии. Поверить в это чудо, сотворенное трудом монахов несложно, глядя на то, как обильно цветут в начале июня здешние яблоневые сады.
Аллея вековых лиственниц, ведущих к Игуменскому кладбищу.
Аккурат в это время я и выбрался, и скажу вам, не прогадал. Приехал, отстоял Всенощную, переночевал. Решил: завтра сразу после Литургии идти на кладбища, их на острове два. К Игуменскому, наиболее старому и большому, ведет аллея вековых лиственниц. Отправился сперва туда, т.к. в первый раз это не удалось.
Признаюсь, что с детства боюсь кладбищ, но все-таки пошел. Иду тихо-тихо, почти не дышу, а тут еще туча подоспела. Потемнело, ветер подул, закачались и заскрипели старые корабельные сосны.
Добрался… Не знаю, как сказать (но не гуляю же!), хожу по некрополю старого Игуменского кладбища. Рядом с Преображенским собором, за оградой с трубящими ангелами, покоятся монахи и богатые купцы, мещане и крестьяне. Надписи на некоторых надгробных плитах почти стерлись от древности лет. Начертанное поражает: «Под этим камнем похоронен, молчавший 14 лет и скончавшийся на 84 году жизни монах». На другом надгробии написано сколько лет, дней и… часов прожила на земле некая горожанка. Предполагаю, что богатая. Потому что прожила она немало. На Валаамском кладбище чести быть похороненными удостаивались либо очень праведные, либо состоятельные люди. После кладбища продолжил знакомиться с окрестностями.
По преданию, Игуменское кладбище возникло там, где по завершении настоятельской деятельности уединенно жил игумен Назарий (1782 – 1801), старец-подвижник из Саровской пустыни. В годы его управления началось каменное строительство на Валааме, была составлена географическая карта монастырских островов Ладоги, вводится строгий Саровский устав, регламентирующий и порядок богослужений, и жизнь монахов. От кельи о. Назария осталось одно основание, но сохранился памятный крест, поставленный о. Дамаскиным на этом месте.
Однажды во время грозы в дерево ударила молния, отломив большую ветку, а на месте слома проступил лик игумена Назария.
Лик старца Назария на дереве Игуменского кладбища. 2007 год.
Основной остров архипелага довольно большой: 9,5 км в длину и 6 км в ширину. По нему можно гулять часами. Хочется посмотреть, как можно больше, а потому я на пристани беру на прокат моторную лодку и отправляюсь в плавание. Именно с воды многое и видно: скиты, храмы, мосты и серо-желтые валуны, усиженные пригревшимися на солнце чайками. На этот раз мой капитан, бывалый паренек, угостил меня копченой монастырской рыбкой. Плыли и останавливались прямо у скал. Разглядывал и читал древние надписи, начертанные на нависших над водой серо-рыжих скалах. Наблюдал в бинокль за жизнью местных жителей.
Кстати сегодня на острове живёт около двухсот человек. Есть семьи с детьми, есть школа. День был очень насыщен впечатлениями, а завтра вновь на архипелаг.
На Валааме
Заметил, что день здесь, что неделя тянется. Поинтересовался у попутчиков – у них такое же ощущение. Видимо одним из свойств этих мест является продление жизни всякого, кто здесь бывает».
Эти строки спустя много лет, в 2014 году напишет Терентий Травник, в своем стихотворении «Родина».
Валаам. 2007 год.
Бывала и я на Валааме. Скажу вам – место благодатное, впечатляющее своей основательностью и стойкостью. Поражает все: от великанов сосен, пробивающих корнями гранит, до позднего захода солнца, когда к полуночи еще только начинает смеркаться, от незабываемых закатов до прозрачного воздуха, пропитанного тишиной, но главное – это сам дух Валаама – вечный и проникновенный. Врезалось в душу общение с монахами, когда за полночь возвращались мимо Игуменского кладбища. Чернецы угостили нас крыжовником и рассказывали невероятные истории о своей жизни на острове. Густой чистый воздух Валаама проникал в каждую клеточку и с каждым вдохом душа и тело очищались и воспаряли, напитываясь благодатью и молитвенностью этого места. Там на Валааме впервые исповедовалась, смывая слезами все свои неправильности в жизни. Суровый монах подарил мне на память образок Серафима Саровского и молитовку к нему.
Нилова пустынь
Обычно Терентий заезжает в Нилову пустынь, когда направляется в Тверь. Однажды решил он попробовать поехать с паломниками из Москвы от метро Юго-Западная, прямо со стоянки перед храмом Архангела Михаила в Тропарёво – понравилось. Замечу, что последнее время ему вообще нравится ездить паломническим туром.
В середине мая, вечера прохладные, а днем тепло. На этот раз он отправился в пустынь на машине с Петром, прихожанином храма Свт. Бориса и Глеба в Зюзино. Тронулись с хорошим настроением. По дороге прихватили еще и семью – маму с двумя детьми, тоже из прихожан храма. Поездка целевая, все свои, а потому во время нее читали нараспев молитвы. В монастыре их ждали Литургия и Причастие. Пётр за рулем, ну, а Терентий, как водится, штурман.
За разговором незаметно пересекли границу Тверской земли, проехали через город, скорее городок, воинской славы Ржев. Тогда он не в очень хорошем состоянии пребывал. Миновали высоченный мост через Волгу. Недалеко от него ее исток. Терентий дал команду, и направил экспедицию в Оковцы́, благо бензина хватит. Здесь в лесах есть старый и очень интересный святой источник (подворье Ниловой пустыни).
Бьёт ключ с большой силой с глубины около 900 метров. Говорят, что, когда на свете иссякнут все источники – только этот и продолжит свою жизнь. Здесь несёт службу один батюшка и несколько жителей. Доехали, окунулись, выпили чайку, помолились и направились в сторону озера Селигер.
Нилова пустынь находиться на острове Столобный посреди озера Селигер. Уже на подъезде заметно меняет свой вид и ландшафт природа. Преобладают кругом сосны. Красота и северность, а по сторонам открываются зеркальные глади озер. Селигер, насколько мне известно, скорее сеть озёр. Конечный населенный пункт перед островом – это Светлица. В советское время одну из церквей монастыря разрушили, а из кирпичей сделали 50 метровую дамбу на материк.
Сама же история возникновения пустыни такова: молодой инок по имени Нил обосновался на необитаемом острове Столобном в 1528 году. Первую зиму прожил в собственноручно выкопанной пещерке. Затем срубил себе часовенку из дерева и начал в ней молиться. Про монаха проведали люди с материка и зачастили к нему кто за помощью, кто за советом. Неожиданно с приходящими людьми стали происходить чудеса – множество исцелений случилось в ту пору. Молва о Преподобном Ниле быстро разлетелась по округе. Тогда монах сменил подвиг отшельничества, так как одного его с той поры не оставляли, подвигом вечного стояния – это когда запрещаешь себе сидеть или лежать. Срубил Нил себе заранее гроб и могилу выкопал. Когда болезнь ног стала совсем невыносимой, он вбил в своей часовне крюки в стену и опирался на них, чтобы хоть иногда ноги отдыхали. В тот момент, когда к чудотворцу прибыла молодая паства в помощь, он умер. Нашли его висячим, точнее опирающимся на крюки, положили в гроб, а гроб в им же выкопанную могилу. В честь чудотворца на острове основали монастырь – Нило-Столобенскую пустынь.