Ирина Соловьева – В потоке творчества: путешествия и подвижничество. Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах и дневниках. Книга четвёртая (страница 13)
C утра встал пораньше и до обеда бродил по городу, любовался прошлым бытом местной знати. Душа стремилась к простому, искреннему, а такого в Борисоглебском немало. Рассматриваю дом: в прошлом, видимо, купеческий: первый этаж – кирпичный, второй – деревянный, нередко в таких домах на первом этаже располагался трактир, либо торговая лавка, таких домов особенно много осталось на Верхней Волге».
Продолжая дневниковые записи Терентия, скажу, что купеческие дома во многом определили лицо исторической части многих российских городов, они формировали и их торговые зоны. Купцы жили в одно- или двухэтажных деревянных, а то и каменных особняках. В первом этаже и подвале могли размещаться склад, магазин, лавка, контора; жила прислуга или дальние родственники. Второй этаж был жилым для купеческой семьи. Каменные дома, как правило, с толстыми стенами, деревянные – с богатой резьбой. Двухэтажные – с балконами, лоджиями, большими окнами. Каменные – с приметными фасадами; появилась даже особая «купеческая» кладка кирпича. Украшались они кованными решётками, чугунными лестницами и парапетами. Большинство купеческих строений крылись железными крышами, которые красили, как правило, в зелёный, или красный цвет. Дома строились основательные – «на века» и больших площадей – для потомков. По данным городской переписи, к примеру, Омска 1877 года в купеческих семьях на одного человека в среднем приходилось две комнаты. Купцы, как зажиточные люди могли себе позволить инновации в строительстве. Так в Кузнецке первый дом с балконом построил купец Пётр Баранов в 1852 году, а первый дом с мезонином – купец Алексей Бехтенев в 1856 году. Первую электростанцию в Сибири построил в 1885 году в своём доме красноярский купец Гадалов.
На севере от Москвы среди небогатых купцов и зажиточных мещан были также популярны полукаменные строения. Первый этаж такой жилья или полуподвал выполнялся из камня, второй этаж – из дерева. Купцы первых поколений, несмотря на богатое внутреннее убранство дома, продолжали сохранять крестьянский уклад, жили в скромных задних комнатах и много времени проводили на большой кухне. В конце XIX века в купеческих домах появляются специализированные комнаты: кабинеты, библиотеки и т. д. Во многих городах России улицы назывались в честь купцов: в Томске Евграфовская, Большая и Малая Королевская, Дроздовская, Ереневская, в Енисейске в честь А. С. Баландина и т. д.9
Плёс. Ивановская область
«Бываю здесь, но чаще проездом, – пишет Терентий, – но вот выпал случай познакомиться с городом поближе, даже пожить в нём, прославленном в известном полотне моего любимого Исаака Ильича Левитана». Итак, Плёс!
Городок этот, хоть и туристический, но жизнь здесь размеренная и тихая. Я бы сказала, старосветская, а это Травнику всегда нравилось. Местные жители за холмистую местность называют Плёс «Русской Швейцарией». Слышала, что так называют и Звенигород за все ту же, холмистую местность. Остановиться тут несложно, если не привередничать, поэтому в один из визитов поэт присмотрел дом, комнатку в нем, оно и «славно все вышло». Большинство плёсовских заведений открыты не постоянно, более того, они даже закрыты в заявленные на дверях часы работы. Видимо, они открыты для туристов, которые приплывают на теплоходах, которые летом тут каждый день останавливаются. Как приплывает теплоход, так сразу почти все торговые точки на набережной открываются, как из-под земли продавцы сувениров вырисовываются, распахиваются всевозможные палаточки с пирожками да блинчиками, а еще с пиццей и шаурмой.
«Дом, в котором я решил остановиться очень колоритный, может именно поэтому мой выбор и пал на него – строение, вобравшее в себя дух всего столетия, который постепенно и развалил его. Описать то, что я встретил, войдя внутрь почти невозможно, да и не хотелось бы смущать этим хозяев, но то, что этот, окружавший меня социально-бытовой сланец вдохновлял меня к писательству, спору нет, ибо всё в нём присутствовало, вся патина местного значения предстала моему досужему до интересности взору: скрипучие с какой-то фальшивой прелестью ступени, пистонообразно хлопающие двери, потрясающий запах дерева, переходящий в сырость и наоборот, много-много тишины, мерно посапывающей в малопроветриваемых углах здания и конечно же… привидения.
В этом доме останавливался Терентий, когда приезжал в Плес.
Без этих созданий в старорусских городах никогда не обходится, но, откровенно говоря, только для тех, кто не на машине разъезжает с остановками, для перекуса, а по-настоящему, как краевед вбуривается и вписывается в местный колорит со всем вытекающим из него чудодейством.
В день приезда я позволил себе отдохнуть, а заодно и наметить план по изучению городка, чтоб с утра следующего дня приступить к осуществлению намеченного. Первым делом отправился в музей Исаака Левитана… Музей небольшой, как и полагается, устроен в доме, где жил сам живописец со своей возлюбленной Кувшинниковой и другом Степановым. На первом этаже галерея с этюдами мастера, на втором комнатки художников. Люблю я такие места посещать. Зайдешь, побродишь, и как будто в гостях у мастера побываешь… А почему бы и нет, конечно же, в гостях. Поговоришь, поблагодаришь, откланяешься и всё, делов-то!
В этот же день зашёл в Музей пейзажа. Любовался очень даже неплохими художественными фото и картинами местных мастеров.
Конечно же Плёс местечко удивительной красоты, где в любую погоду пребываешь в душевном равновесии, восхищаешься обозреваемым, слушаешь тишину с сурдопереводом в виде плеска волн. Видимо Плёс – это и есть плеск в тишине. А еще в Плёсе изумительная осень, обычно сухая с солнечными днями и дивными лунными повечериями. В такие дни хорошо подняться на Соборную гору и оттуда любоваться разноцветными заволжскими далями, когда весь город тонет в золоте заката, что я непременно каждый и раз делаю, когда бываю здесь».
Насколько мне известно, то примерно к середине XIX века окончательно сложился архитектурный облик города, сохранившийся, в основном, до сегодняшнего дня. Город делится на две части: верхнюю – горную и нижнюю – подгорную. Подобная застройка определяется особенностями рельефа и рекой Волгой.
Главная улица города – Набережная, застроена, в основном, двухэтажными каменными особняками, возведенными в стиле провинциального классицизма, куда я, закупив по ходу пончиков, направляюсь побродить. Отсутствие вычурности и крикливости в плесских постройках придает этой улице скромный уют, особую теплоту и задушевность. Гуляю, жую пончики, а из промасленного пакета вместе с промасленной бумагой и жареностью пахнет осенью – старорусской чудесной осенью. Объяснить это невозможно, надо просто приехать в Плёс, купить пончиков, прийти сюда и сунуть нос в пакет…
Поднимаюсь выше: второй и третий уровень застройки Плёса в основном деревянные или деревянно-каменные дома с резными наличниками».
Плёс – один из древнейших городов на Волге. Народное предание гласит, что на месте нынешнего Плеса стоял когда-то древний город Чувиль. Археологические раскопки подтвердили существование на нынешней горе Свободы города-крепости XII века, который защищал Владимиро-Суздальское княжество от набегов волжских булгар в XII – XIII веках. Точная дата основания первой крепости в Плёсе неизвестна. Разрушена она была в феврале 1238 года во время нашествия Батыя. После утраты крепости город продолжил свое существование.
В 1410 году, когда московский князь Василий I, сын Дмитрия Донского, оказался в Костроме, спасаясь от татарского хана, он повелел построить здесь укреплённую таможенно-сторожевую заставу. 1410 год основание второй Плёсской крепости, считается официальной датой основания Плёса.
Являясь одним из древнейших русских городов, Плёс неизменно привлекает любителей истории и археологии. А вот что особо вызывает в нем уважение, так это то, что Плёс сохранил все составные части города XII века: крепость, ремесленный посад и торгово-вечевая площадь, курганное кладбище и языческое святилище.
Пришло время заканчивать наш рассказ о путешествии Терентия в Плёс. Чуть ранее, в одном из дневников он обмолвился о… привидениях. Предвижу читательский интерес по явно непростому вопросу, а потому жду момент, когда мне удастся у Терентия об этом все-таки спросить. Не прошло и месяца, как такая возможность представилась, а потому передаю на страницах книги всё, как есть, услышанное мною из рассказа Травника:
«К вечеру готовился дождь, а потому уже к десяти на улице изрядно стемнело. Накануне мои хозяева ненадолго уехали, оставив мне ключи, дабы я, по возможности, поливал цветы в их комнатах. С Волги тянуло холодком и запахом речной тины. Все более усиливающийся ветер проникал сквозь рассохшиеся стены дома и свободно погуливал внутри. Как ты понимаешь, в такие моменты создается впечатление, что кто-то в доме есть, как никак то там, то здесь что-то скрипнет, что-то упадет и покатится. У страха глаза велики, а потому, дабы отвлечься, я уселся за стол, и налив свежего чайку, занялся дневниковыми записями. Вскоре ветер стих, а на улице, сперва медленно, а потом все сильнее и сильнее пошел дождь. На душе как-то сразу взгрустнулось, и в голову полезла всякая несусветица. Сверкнула молния, и почти одновременно, надломлено то ли ударил, то ли треснул по крыше гром. Я подошел к окну, и придерживая рукой занавеску, попытался немного прикрыть расхлябанную створку. На какой-то момент дождь прекратился, и я, опершись на подоконник, стал разглядывать темно-синие силуэты заоконного пейзажа, медленно переводя взгляд от сарая к соседскому дому. Там не спали, сквозь старенький ситчик проникал свет, а потому сразу как-то полегчало. В этот момент откуда-то с угла послышались звуки во многом походившие на цокот лошадиных копыт. Прислушался – не ошибся – они самые. Стал дожидаться, когда появится ездок. Видимо немного не доехав, некто вполголоса осадил лошадь, и я довольно-таки отчетливо расслышал женский старческий шепоток: