Ирина Соловьева – В потоке творчества: музыкант… Терентiй Травнiкъ в статьях, письмах, дневниках и диалогах современников (страница 5)

В 2006 году в журнале «Люди и песни» была опубликована статья о музыкальном творчестве Терентия (ТэТэ) и группы «Ноев Ковчег». В ней говорилось о том, что коллектив «хорошо известен в кругах неформалов», команда была «системная», выражала идеи хиппи тех лет. В ее состав входили художники и музыканты, а после ее закрытия последовали новые проекты Тэтэ, такие как «Мягкий знак», «Travnik&Esterra» и последний инструментальный проект саундрелакса «Tetra».

Наступало очередное «цоевское» «время перемен». Эра персональных компьютеров и портостудий избавляла музыкантов от необходимости иметь много инструментов дома. Терентий раздал и распродал почти всё. С ним осталась его Classic и испанская классическая гитара, которую он приобрел для индивидуальной записи своих песен на студии Roland.

«В музыке необходимо иметь родственников, ими и становятся любимые инструменты, – размышляет Травник. – Для меня гитара – родственница, в крайнем случае, сестра-подруга. Синтезатор же родным не бывает, одно название чего стоит „син-те-затор“, почти ди-но-завр. Как-то странно звучит: на этом синтезаторе в начале века играл такой-то музыкант. Что-то в этом неправильно. А вот рояль – звучит сердечно. Видимо, всё дело в наличие души у инструмента. Всё электронное – это „поточные“ вещи, вот их и меняют без сожаления. Конечно, мои гитара и пианино не стопроцентный хэндмэйд, и все же они для меня очень родные – теплые они какие-то, поэтому я и берегу гитару – это личная вещь, можно сказать, что экспонат музея звуков, который нет-нет, да и посетит душа. Синтезаторов сменил прилично, и все они, не более, чем приятели для меня. И Yamaha была, и Korg, и Casio был, и не один, и пара Roland. Сейчас у меня снова гостит Yamaha. В общем, всё как положено, полный „тип-топ“ черно-белого удовольствия. Одно время я всеми этими сэмплами очень увлекался. Звуки вещь очень соблазнительная. Даже не знаю с чем сравнить, разве что, с одежкой для ультрамодниц. Хочется сразу много и разного».

В октябре 1999 года Травник официально объявил о распаде группы «Ноев Ковчег» и перешел в персональную музыкальную жизнь – в бардовскую. Последующие песни, записанные им на домашней студии, и по манере, и по саунду были совсем не ноевскими, а бардовскими.

«Вот и стал я бард дельный / и играю на струнах времени, / а ещё ношу нательный / Оловянный крестик меленький», – пел он тогда.

«Ковчег» же, с его концертными записями, с молодым и всегда немного грустноватым голосом Терентия-менестреля, навсегда остался в истории музыкальной Вселенной.

Золотой – первый состав «Ноева Ковчега». Слева Дмитрий, Леонид и Терентий. Встреча в 2004 г.

В начале 90-х Терентий начал осваивать инструментальную музыку, первые записи появились уже летом 1991 года. Созданный им на синтезаторе и фортепьяно альбом «Medusa Pudica», в переводе – «Изнеженная устрица», вышел в AMQ Studio в начале 92-го. В этом же году, войдя во вкус нового звучания, Терентий создал группу «Esterra», где он исполнял с басистом Левой Панамкиным и Михеем Колосовским написанную им инструментальную музыку, и эта форма звучания сохранялась вплоть до написания симфонических Двунадесятых концертов. В альбоме «Terrazerra» принимал участие соло-гитарист «Дизель-мамы» Сергей Зайцев.

В 2004 году «Esterra» переросла в группу «Тетrа». Терентий объясняет это так:

«К тому моменту принципиально поменялись технические наполнители саунда студии, пришли другие „клавиши“, другие звуковые обработки идей, появились иные способы их осуществления, новые подзвучки и тембры, все другим стало в мире музыки, и Esterra ушла в ретроспекцию. На смену ей выросла молодая и крепко сложенная команда Tetra. Esterra переводится, как „эстетическая земля“. Вот она и освоилась моими первопроходцами. Тerra – земля, es – две буквы от прилагательного эстетическая, а Tetra – еще проще: Те – Терентий, Тра – Травник. Правда, есть и такие, которые думают, что название произошло от слова тетраэдр – треугольной пирамиды или террариума. Но всё гораздо проще, как в музыкальном аллегретто».

Молодость: концерт в Останкино рок-группы «Осенний погост»

«По тем временам это было действительно мощное выступление, хотя бы потому, что проходило оно в Концертном зале Останкино, – начинает Терентий рассказ о своем участии в составе рок-группы «Осенний погост». – Шел 1986 год. Вадим Овсянников после окончания МЭИС устроился по распределению на работу в КБ Останкино, где естественно была молодежно-комсомольская организация. Вадим на базе КБ основал группу хард-н-хэви рока «Осенний погост» («ОП»). Это была тяжелая и мрачная музыка, с гитарными рифами, льющимися сквозь все виды «примочек» – от фуза до дисторшн. В Останкино, как в солидной организации, имелась хорошая аппаратура и большой зрительный зал, известный по проходящим там передачам «Вокруг смеха».

Рок-группа «Осенний погост». Слева Янсен, Вадим Овсянников и Гена Парамонов. Ноябрь 1985 г.

Рокеры нацелились на аншлаг, а соло-гитариста у «Погоста» не было. Вадим и позвал Травника. Вместе с Овсянниковым, ритм-гитаристом группы, в «ОП» играли Гена Парамонов (Гендель) на басу и на барабанах Янсен. По тем времена Терентий был вполне неплохим соло-гитаристом. Вадим это знал, поэтому и пригласил:

– Знаешь, где мы будем играть? – спросил он, получив его согласие.

– Нет.

– В Останкино! – победно сообщил он.

«Во мне тогда дернулись струнки моей природной стеснительности, – продолжает Терентий, – но Вадим был настолько уверен в успехе, что я решился. Действительно, нам тогда целый зал отдали, рекламу сделали, и естественно все бесплатно. В этот вечер в местном телевизионном баре-клубе проводилась очередная дискотека, и повеселиться пришла уйма народу. Было время начала перестройки, и от музыки можно было визжать, орать, свистеть и «сходить с ума». Милиция не трогала.

Помню, я так переволновался от происходящего, что когда вышел на сцену и ударил по аккордам, то от мощи звука чуть ли не вылетел с неё. Так я впервые столкнулся с правильными для рока киловаттами аппаратуры. Я пригласил своего сокурсника из института связи, фотографа Майкла Кожевникова. Он был, из тех, о ком говорили, как о сочувствующем хиппи. Майкл с большим энтузиазмом и увлечением бегал с фотоаппаратом по сцене и залу, снимал и публику и нас, но особенно публику, уж больно колоритной была она в тот вечер… С первыми аккордами посетители дискотеки стали перетекать в зал, где мы играли. Через каких-то пять-десять минут «Погост» собрал полный зал.

Концерт «Осеннего погоста» с участием Т. Травника. Май 1986 г.

Остались фотографии, правда, черно-белые, всего мероприятия. В общем, это был первый и последний наш концерт в Останкино: мы так завели зрителей, что процесс вышел из-под контроля и перешел в вандализм.

Помимо хиппи, приглашенных нами, там оказались еще и «металлисты» с дискотеки. Они-то и сломали часть рядов с сидениями, а нам после такого концерта в администрации просто и ясно сказали, чтоб «ни шагу больше сюда», и чтобы ваших волосатых здесь тоже не было. У Майкла остались фотосвидетельства этого мероприятия. Тогда все музыканты были волосатыми, кроме меня, я к тому времени еще не оброс. Да, жа́ру мы дали по полной. Мы играли инструментальную музыку, да так, что зал ревел, грохот стоял, аж пол трясся, софиты горели и слепили глаза, да еще и дымы пустили специалисты из группы техобеспечения.

Зрители на концерте «Осеннего погоста» в Останкино. Май 1986 г.

И все это было естественно, без наркотиков! Тогда и слова «наркотик» не было в употреблении. Более того, всё проходило без алкоголя, даже без пива, молодежь зажглась просто от музыки. Нас после окончания концерта почти на руках вынесли из зала фэны под шквал аплодисментов».

Терентий настолько самозабвенно играл в тот вечер, что у него вся рука была в крови. От усердия он содрал себе заусенец о струны и в запале не заметил. Кровь капала на пол и, как оказалась потом, ещё и гитара вся была залита ею. Лишь после концерта ему перебинтовали руку. Вот такое было время.

Жалко, что не сохранилось аудио- и видеозаписи, тогда как-то не думали об этом, но фото сохранились, и много. После этого Терентий остался приглашенным музыкантом в Погосте. С Вадимом у него были совместные негласные музпроекты, Овсянников подыгрывал ему, а он Вадиму. Много позже появился диск «Погоста».

Позже, приняв священнический сан, теперь уже отец Вадим создал свою группу и в студии города Чехова записал диск. Копия альбома есть и в архиве Травника с дарственной надписью. Концерт звучит очень «по-вадимовски», а это значит интересно. Сегодня у Овсянникова есть своя, персональная, хорошо оснащенная аппаратурой, студия в «княжестве», как он называет свое место жительства под Рязанью. Туда приезжают именитые люди со всего мира. Вадим дружит с известными рок-музыкантами, один из них гитарист группы «Pink Floyd» Дэвид Гилмор. Общается Овсянников и с отечественными рок-звездами, многие из которых его друзья: Алик Грановский, Алексей Страйк, Алексей Кравченко. Все они музыканты хорошо известные не только в нашей стране, но и за рубежом.

На мой вопрос о деструктивном влиянии тяжелого рока на психическое здоровье человека, Терентий отвечает: «В юности я с удовольствием играл подобную музыку. В ней очень много подлинной, необузданной силы настоящего искусства. В свое время я дал обширное интервью на эту тему газете Ново-Переделкино3, где обратил внимание на то, что каждому возрасту свои ноты. Это конечно аллегория, но есть действительно не музыка, а скорее звучание, которое не выносят пожилые люди, есть и такое, что не привлекательно для юности. Конечно, сейчас бы я не ушел в тяжелый рок, физически мне он, в прямом смысле тяжеловат.