Ирина Смитт – Полёт Ворона. Том 1. Звук Запрещён (страница 8)
Влад не выдержал. Прервав друга на полуслове, он понизил голос:
- А что это за парень? Вон тот ученик.
Художник осторожно обернулся и удивился.
- Я... не знаю. В первый раз его вижу.
- Кажется, из-под его кисти должно выйти что-то интересное!
Это была хитрость. Влад же не видел, что было на полотне, но его буквально распирало от любопытства. Художник прочистил горло, что-то соображая, а затем снова озвучил свое намерение дозвониться до натурщика.
В то время, пока он совершал звонок, он стал медленно расхаживать по залу, рассматривая работы учеников. Черноглазый юноша явно растерялся и больше не водил карандашом по холсту. Он сидел весь бледный и опустив глаза в пол. И тут сзади него незаметно выросла фигура преподавателя. Парень обернулся и обмер. Рязанов задержался возле его треножника значительно дольше, чем возле других. Это привлекло внимание класса.
Ребята стали переглядываться и спрашивать друг у друга, кто это. Как оказалось, все здесь видели его впервые. Почувствовав себя предметом обсуждений, парнишка бросил быстрый, испытующий взгляд на соседа справа. Тот хитро улыбался.
- Он со мной! - громко заявил он, обращаясь ко всему классу, и затем обернулся к учителю. - Антон Павлович, извините. Это я его привел. Его зовут Дима. Он очень талантливый, но он - социофоб, так что не обращайте внимание. Пусть сидит для красоты и тоже рисует. Можно же?
Ученики посмеялись, а Рязанов не мог оторвать взгляд от мольберта.
- Это не я, - задумчиво сказал он, и Дима замер. – Это лучше меня.
Интонация, с которой были сказаны эти слова, была такой отстраненной и усталой, что плечи Димы тут же опустились.
- Простите, - промолвил он.
Его голос прозвучал очень тихо, но моментально произвел странное воздействие на окружающих. Все замерли, будто околдованные. Его тенор, бархатистый и нежный, как шелк, мягко вибрировал, очаровывая, словно магия.
Влад стремительно приблизился. К мольберту Димы также подскочили и другие ученики. Все восхищенно охали, хваля хорошую работу.
- А что это за ворон? – вдруг спросил Влад, указав пальцем на небольшую птицу сбоку от портрета Рязанова. Птица выглядела очень красивой и какой-то возвышенной, запоминающейся.
- Это… ну, набросок. Сказали же писать портрет.
- Ты учился где-то?
- Нет.
Портрет действительно вышел интересным и достойным внимания. Это была еще не живопись – лишь заготовка карандашом. Но в линиях уже чувствовался свой личный стиль и живой, творческий подход. Поглазев еще немного, люди начали расходиться.
- Так где же наш натурщик? – спросил кто-то.
Рязанов взглянул на часы и тяжело вздохнул.
- Продолжаем писать друг друга, ребята, - велел он. Класс недовольно застонал. Очевидно, урок был сорван, но учитель, казалось, еще надеялся, что натурщик появится.
Тут пара учениц взволнованно переглянулись и, поглядев на Диму, весело о чем-то зашептались. Парень смутился. Увидев, что он заметил их, девушки замолкли. В то же время, к нему обратился один из парней:
- Эй! Ты Дима, да?
- Да.
- Алекс.
- Очень приятно.
- А может, ты нам попозируешь? Думаю, именно это они и обсуждают.
Алекс сделал кивок в сторону девушек и усмехнулся. Дима онемел и захлопал ресницами.
- Наш натурщик не отвечает на звонки и, скорее всего, не появится, - пожал плечами Алекс. - А часики тикают. Давай ты займешь его место?
- А почему сразу я? - смутился Дима.
- Ну свет на тебя хорошо падает, - хитро улыбнулся Алекс.
Щеки Димы вспыхнули румянцем. Девушки захихикали, и одна из них подняла вверх руку:
- Антон Павлович!
- Аю?
- Так если натурщика нет, пусть наш новенький посидит для красоты вон там! - ее палец указал на стул в центре мастерской.
Художник хмыкнул.
- А что, это идея!
- А может не надо? - буркнул Дима, краснея от стыда.
- Надо, Дима, надо, - заулыбались ребята. - Давай, помоги нам!
Дима неохотно поднялся с места. Рязанов указал ему на небольшую дверь, ведущую во внутреннее помещение. Грациозным плавным шагом, будто танцор, парень пошел туда, оставляя за собой еле уловимый шлейф тонкого аромата из свежих и утонченных цитрусовых
Влад глянул на часы. Время поджимало, но он решил задержаться - история красивого "социофоба" затягивала, как сериал. Когда Дима появился из подсобки, все удивленно охнули и с любопытством стали его разглядывать.
Юноша, до того, одетый в простую черную футболку и джинсы, теперь предстал в образе героя из древнегреческой мифологии. А может и бога. Он был облачен в белую тунику, которая свободно облегала его тело, подчеркивая физическое совершенство. Выполненная из легкой, полупрозрачной ткани, она придавала образу мягкости и воздушности. Свободно развиваясь, она создавала впечатление неземной легкости и ожившей фантазии. Перед молодыми живописцами будто предстало божественное существо из других миров - это читалось в их замершей позе, в восхищенном блеске глаз.
Длинные черные волосы новоизбранного натурщика были собраны в скромный хвост, но теперь они великолепно контрастировали на фоне белоснежной материи и обнажившейся фарфоровой кожи. Это был образ, сочетающий в себе мужество и силу одновременно с неимоверной красотой и пленительной загадочностью. В тот момент он выглядел как существо, которое могло быть и защитником небес, и разрушителем, что делало его образ многогранным. Идеальным для творческой мысли.
- Там было только это, - смущенно сказал Дима, указывая рукой на свою тогу.
- Все верно, - кивнул Рязанов. – Но кое-чего не хватает.
Художник нырнул в подсобку и вскоре появился оттуда с лавровым венком.
- Распусти-ка волосы, - мягко велел он.
Парень выполнил указание, и Рязанов аккуратно уложил на его макушке корону из лавра. Украшение выглядело величественно, элегантно и казалось наполненным жизнью. Черные локоны живописно рассыпались по плечам, придав образу еще больше мистического очарования и неземной красоты.
По взмаху учительской руки Дима опустился на стул натурщика и поправил ткань, придав складкам эстетичную форму. Рязанов дал классу краткие инструкции, и работа закипела.
Дима стеснялся своей наготы, но послушно позировал, замерев в нужной позе со слегка запрокинутой головой. Это подчеркивало безупречную линию подбородка и шеи, живописно окантованных светом солнца из окна.
Художники увлеченно работали, а Влад с интересом наблюдал, как меняются выражения их лиц, становясь одухотворенными. С удовольствием слушал, как в воцарившейся тишине стучат по холстам их карандаши и кисти. Это была настоящая атмосфера чистого творчества, полное погружение в искусство и живопись.
Придирчиво оглядев застывшего "эллина", Влад с легкой скукой отметил про себя, что в нем нет ни единого изъяна. И еще раз он обратил внимание на удивительные глаза юноши. Полные тихой мудрости и скрытой страсти, они были манящими, словно магнит. Насыщенный и интенсивный черный цвет делал их загадочными, как глубокий океан или темный лес. Эти глаза хранили секреты.
Пока Влад размышлял, Дима в очередной раз стрельнул в него взглядом. Граф это заметил, и внезапно до него дошло - парень постоянно "сканирует" его... кифару!
Мужчина хлопнул себя по лицу, и на его губах проступила торжествующая улыбка. Ну конечно же, арфа! Как же он сразу не догадался! И теперь, в свете развернувшихся событий сам Бог велел воспользоваться ситуацией.
- Антон Павлович! - воскликнул он, - образ хорош, но не полон.
- В смысле? - удивился художник.
- Картина будет интереснее, если украсить её… этим!
Граф подошел к Диме и протянул ему свой музыкальный инструмент.
- Хватит на нее так плотоядно глазеть! - усмехнулся он. - Возьми уже!
Шоковое состояние длилось мгновение — уже через секунду Дима сиял от счастья, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок. Бережно, как драгоценность, принял он из рук Графа кифару. Осторожно ее рассмотрел.
Форма этого инструмента напоминала полукруг с двумя выступающими вверх рукоятками и натянутыми струнами различной толщины. Они располагались вертикально от верхней части полумесяца до основания ручки, что должно было способствовать гармоничному звучанию.
- Она настоящая? - с трепетом выдохнул парень.
- Да, вполне. Можешь на ней поиграть, если хочешь, - усмехнулся Влад.