Ирина Смитт – Боги Летополиса (страница 4)

Гигантский пришелец из древних мифов и легенд был крупнее человека в два с половиной раза. Тёмная гладкая чешуя покрывала всё его жуткое тело тёмным панцирем из отполированного обсидиана, отсвечивающим тусклым блеском глубоких подземелий. Но даже эта мрачная защита казалась уязвимой перед устрашающими иглами и шипами, торчащими сквозь плоть подобно копьям древних воинов, намеренно обозначающими путь смерти и боли любому смельчаку, решившемуся приблизиться.

Огромная голова существа была увенчана могучими рогами, чернее самого чёрного неба. Они раскинулись над громадной пастью, открывшейся в полном великолепии своей хищнической сути. Устрашающий вид двух полных рядов огромных и острых как лезвие бритвы клыков говорил о жажде свежей крови.

Угольки глаз мерцали алым пламенем, проникая прямо в душу и обещая лишь страдания и гибель всему живому вокруг. Язык, похожий на мечущего молнии удава, мелькал меж зубов, измеряя расстояние до очередного несчастного врага.

Четыре мощные конечности крепко стояли на земле, каждая вооружённая острым, смертоносным оружием – когтями длиной с кинжал, способными вспороть любую защиту, сделать жертву бессильной и сломленной во мгновение ока. Под тяжестью собственной массы каждое движение казалось исполненным непоколебимого спокойствия и уверенности в себе.

Тело монстра излучало энергию и ярость и создавало впечатление мощи и неуязвимости. Острые когти и длинные зубы демонстрировали способность наносить глубокие раны и уничтожать врагов одним ударом. Легко представить себе, как эта тварь запросто сжимает человеческую голову и дробит её в крошку с кошмарным хрустом; так быстро и безжалостно, что волосы становятся дыбом при мысли, как хрупка наша жизнь и как просто её потерять. Это существо будто создано, чтобы разрушать и наводить хаос, сеять ужас и страх, заставляя своим видом и массой безоговорочно подчиняться, ибо любое сопротивление лишено всякой надежды на сохранение жизни. Казалось, само пространство дрожало от близости такого страшилища, готовящегося обрушить свою разрушительную силу на землю, превращаясь в олицетворённое зло всех легенд и сказаний человечества.

Надо быть отчаянным или безумцем, чтобы решиться пойти против такого врага. Или... - эллинским богом.

Такие верховенствующие фигуры, как Зевс, Посейдон или Арес, обладали колоссальной физической силой и разнообразием сверхъестественных способностей. Каждый из них имел уникальные возможности, позволяющие противостоять этому существу.

Зевс, верховный правитель Олимпа, был способен управлять грозовыми явлениями природы, вызывая молнии и громовые раскаты. Это оружие стало бы крайне эффективным против данного монстра, поскольку способно нанести серьезный ущерб. Яркая вспышка молний могла бы ослепить врага, заставив временно потерять ориентацию, а мощный удар разрядом электричества мгновенно парализовал бы нападающего.

Посейдон, бог морских глубин, мог повелевать океанами и всеми водными стихиями. Вызванные им гигантские цунами и штормовые ветры могли бы захлестнуть монстра волнами, утопляя его глубоко под водой. Эти разрушительные природные катаклизмы значительно ослабили бычудовище, ограничивая его возможности двигаться и защищаться.

Арес, олицетворяющий войну и насилие, славился своей агрессивностью и искусством ведения боевых действий. Как опытный воин, он прекрасно владел боевым арсеналом, включая мечи, копья и щиты. Мастерское владение холодным оружием позволило бы ему метко поражать уязвимые места зверя, особенно используя стратегию маневренности и быстрого перемещения, чтобы избегать встречных ударов.

Но теперь пред нависшим кошмаром стояли не Зевс, Посейдон или Арес. Огненноволосое божество излучало иную силу – зловещую, непроницаемую, как таинственный покров ночной тьмы. Его мощь исходила не от животворящих солнечных лучей, а от ледяного дыхания вечного покоя и шелеста тысяч безликих теней, блуждающих в мире мертвых. Из глубин блестящих, как гладь океана, глаз выступил лед погребального мрака. Сама смерть выглянула оттуда, изучая величественным взглядом пустые, зверские очи существа Хаоса. Страх был чужд этому воителю, ибо он сам являлся воплощением Смерти.

-Харон!

Как раннее утро, когда солнце зажигает бриллианты на озере и роса играет цветами на поляне, звучал её голос. Он был похож на перезвон колокольчиков и журчание ручья — свежий, ясный, умиротворяющий. Её сопрано — волшебное: лёгкое и игривое, как солнечный свет на воде. Это был голос богини.

Не успел юноша обернуть к ней голову, как монстр нанес ему незамедлительный удар!

Грохот.

Шквал искр.

Содрогание стен и хруст осыпавшегося орнамента.

Воин чудом увернулся, отмахнувшись клинком от стремительной лапы воспользовавшегося его заминкой чудища. Прикрываясь щитом, он отскочил в сторону. Заслон удержал оборону, приняв на себя смертоносные когти-лезвия зверя. Медлить больше было нельзя, тем не менее обладатель ярко-красных кудрей неспешно выпрямился, поправляя доспех, и окинул соперника взглядом, полным саркастической колкости.

- Долго же я спал, пора бы и размять кости. Иди сюда, кожаный мешок, я вытрясу из тебя всю труху!

В шёпоте вечернего ветра рождался его голос — бархатный, глубокий, словно тёплый шёлк. Он вибрировал, обволакивал, проникал в душу. Низкие тона добавляли загадочности, а плавные переходы между звуками создавали мелодию, которую хотелось слушать бесконечно.

Услышав слова бога, монстр зарычал. Огромные когти зацарапали мраморный пол, оставляя глубокие борозды. Мощные челюсти защелкали в ожидании добычи. Глаза сузились и запылали адским огнем. Из ноздрей повалил дым сернистых испарений.

Сердце Харона бешено заколотилось в преддверии схватки. Ужасное чудище возвышалось подобно горной вершине над равнинной местностью. Сын своей эпохи, чьи мускулы были крепче железа, а волосы сияли кровавым золотом и чье оружие украшала искусная гравировка Гефеста, Харон встретился лицом к лицу с таким врагом, какого ещё не доводилось видеть ни одному богу и ни одному смертному.

Изумруд бездны и кровавое зарево схлестнулись как две волны, сошлись, как две противоположные линии, – жизнь и смерть, хаос и покой, начало и конец, безумие и мудрость. Оглушающий рев и ярость против царственного безмолвия ночи.

Чудовище ринулось с невероятной скоростью, оскалив зубастую пасть, способную разом проглотить добычу размером с человеческое туловище. Юноша уклонился в последний миг, кинувшись в сторону мимо смертоносных челюстей и полосуя острым клинком бок зверя. Вспарывая воздух, раздался визг, похожий на звук расплавленного металла. Ядовитая кровь забрызгала белоснежные стены ядовито-зелёным цветом.

Однако эта рана оказалась незначительной для огромного тела. Угрожающим грозовым облаком бестия развернулась и ударила хвостом - мощным, как дубинка циклопа. Харону едва удалось увернуться. Потеряв равновесие, он упал на одно колено. Наполненным грацией и невесомой воздушностью движением воин поднялся на ноги и выставил щит, готовясь прикрыться от следующего удара.

Он демонстративно оскалил безупречный ряд белоснежных зубов.

- Так ты, колючка, решила соревноваться с богом? – ухмыльнулся юноша с игривым блеском во взгляде. - Я поиграю с тобой, а потом покажу, кто я есть!

- Убей его, Харон! Быстрее! – прозвучал у него в голове хрустальный голос незримой богини. – Сделай это, иначе он убьет твоего друга!

В глазах бога смерти мелькнула тревога. Он бросил взгляд на молчаливо высящуюся золотую статую, рядом с которой драгоценным изваянием некогда стоял и сам.

- Акен! – позвал он, но идол его не услышал.

Почему он не реагирует? А может, это вовсе не акен Акен? Просто невзрачная статуя, без истории и затаившейся внутри жизни? Но размышлять времени не было. Чудовище снова атаковало. Не понимая, почему, но Харон почувствовал, как по всему телу разливается холод тревоги.

Что-то не так.

С яростным рыком воин бросился в контратаку, и на этот раз чудище поразило его превосходством скорости и улучшением тактики. Монстр быстро учился, анализируя каждое движения врага. Еще миг, и увечье коснулось тела бога.

Алая кровь брызнула из плеча. Противник удовлетворенно зарычал, заставляя дрожать стены. Пространство вокруг уже покрылось глубокими отметинами и неровными бороздами, плиты раскрошились на мелкие осколки, а некогда совершенные и грациозные колонны украсились сетью зловещих трещин и глубоких сколов.

С удивлением обнаружил Харон тяжесть в груди, прерывистость дыхания и первые признаки усталости – небывалое для него состояние. Полный ярости и суровости взгляд поднял он на врага. В его глазах читалось, что больше этот бой он легким не считал.

- Отлично! - удовлетворенно сказала богиня.

"Хотел поиграть с этой диковинной дрянью", подумал Харон, "а потом размазать одним ударом, превратив в вонючую зеленую жижу. Но что же случилось? Почему я так слаб?"

- Борись, борись, Харон, - как бы в ответ на его мысли, воскликнула дева, - иначе вам обоим несдобровать!

Раздался гром. Молния сверкнула над атриумом. Небо мгновенно заволокло тучами. По телу Харона пробежал легкий ветер, подхватив его огненные локоны и края одежды.

- Громовержец серчает, - хитро улыбнулся юноша. - Как думаешь, из-за меня, что не убиваю тебя достаточно зрелищно, или из-за тебя, оттого, что ты просто жалкая ящерка, не способная как следует атаковать?