Ирина Смирнова – Тайна эльвернитов (страница 85)

Но как она меня вчера поцеловала, озуналып! Сама! Вот это я бы повторил с удовольствием.

Я быстро пересел с кресла на кровать, рядом с Адилькой. Провел ладонью у нее по щеке, запустил пальцы в волосы на затылке, притянул к себе и поцеловал. Моя! Моя жена… Теперь уже совершенно точно — моя.

Адиль не возражала, лишь повернулась поудобнее и обняла меня за шею. Вскоре и ее пальцы оказались в моих волосах. Корзалып, моя лохматая шевелюра, похоже, обладает каким-то скрытым магнетизмом. Никогда больше стричься не буду…

Время словно остановилось. Теплые нежные губы, податливые и мягкие… Почти сразу захотелось чего-то большего. Обнимать, ласкать, уложить на эту больничную койку… Последнее я проделал, уже не совсем осознавая, что творю.

Адилька сначала податливо льнула ко мне, но в какой-то момент напряглась и стала отпихиваться, правда, не слишком активно.

— Шади… ну Шади же! Не здесь! Вдруг кто-то войдет… и… и вообще!

Да, точно, езумдун! "И вообще"… Я же сам решил, что не сейчас и, главное, не здесь. Огромным усилием воли я прервал поцелуй, посмотрел на раскрасневшуюся жену, большеглазую, с пухлыми алыми губами, с чуть взлохмаченными русыми локонами, и в очередной раз размечтался о парандже.

— Что еще ты придумал? — неожиданно насторожилась Адиль. — У тебя сейчас выражение лица такое…

— Ты очень красивая, — прошептал я.

И тут в дверь постучали, и вошел молодой мужчина в белом халате, а с ним уже не очень молодая женщина, вроде бы я вчера ее мельком видел — медсестра. Меня зачем-то выставили из палаты, чтобы позвать лишь минут через двадцать, зато порадовав, что мы можем выписываться. Правда, пришлось расписаться в паре документов, что моя жена будет соблюдать щадящий режим, не перенапрягаться и следить за питанием еще неделю минимум. И принимать целый список лекарств — чтобы свести на нет все последствия отравления.

Адилька радостно кивала на все их заявления, с таким лицом, словно согласна была отныне питаться одними пилюлями, лишь бы ее отсюда выпустили.

Но едва за врачами захлопнулась дверь, эта, на все согласная, внезапно объявила, что ее костюмчик похож на половую тряпку, а в больничном халатике она выходить в белый свет не готова.

Я пару минут послушал ее причитания, сдернул с койки простыню, полностью укутал замершую в шоке от моей наглости Адильку, оставив только глаза и нос, перетянул потуже, чтобы руками сильно не размахивала, перекинул через плечо, попой кверху. Документы о регистрации брака и справку о выписке в карман штанов запихнул, чтобы кому приспичит — могли удостовериться, что собственную жену из больницы забираю, и с непринужденным видом пошагал вниз.

Видимо, от потрясения первые две минуты Адиль молчала. Но потом голос к ней вернулся, корзалып!

— Пусти, шайтан ненормальный, куда ты меня тащишь? Пусти, сказала! — и смирная ноша на моем плече принялась извиваться, как бешеная гусеница.

Езумдун, вот пойди и пойми этих женщин. Хорошо, что лифт уже подъехал. Так что я нежно похлопал жену по вертящемуся заду:

— Сейчас в такси сядем, и отпущу. Сама же сказала, в халатике спускаться стыдно.

— Псих чокнутый! А вот так в простыне — не стыдно?! Пусти, сказала! Права не имеешь!

— Ха! Ты сама все документы подписала, так что с правами у меня все в порядке. Законную жену домой везу, — я подмигнул стоящему на вахте мужику и похлопал по карману с документами. Тот даже смотреть не полез, рукой лениво махнул:

— Дело молодое. Свою тоже в мечеть так тащил…

— Ах ты! — окончательно разъярилась Адилька и, хитро извернувшись, умудрилась как-то меня укусить, несмотря на замотанный простыней рот. Даже через рубашку — все равно ощутимо. — Ты, продувная морда! Это не считается, это — фиктивный брак, понял, понарошку! А на самом деле ты мне даже предложения не делал, и свадьбы не было, и мечети тоже! Пусти, крокодил!

— Это я-то крокодил? — я снова легонько шлепнул ее по попе, чтобы успокоилась. — Корзалып, да это ты тут кусаешься! Кстати, хорошая идея, тут и мечеть неподалеку!

И вместо того, чтобы вызывать такси, быстро пошагал в направлении ближайшего здания, где происходит одобрение браков Всевышним.

Адилька, отчаянно крутя головой, полюбовалась, как мы прошагали мимо стоянки такси и мобиля с гостеприимно открытой дверью. Притихла, видимо, соображая, что же происходит, потом удивленно спросила:

— А теперь ты куда собрался?

— Так я ж вроде сказал, озуналып. В мечеть. Еще метров двести, и мы у цели.

— В какую мечеть, ненормальный?! — недовольно возмутилась Адилька. Будто не она первая про нее заговорила, корзалып. — Да пусти… же… ты… меня! Троглодит! — она смешно кряхтела, пытаясь выпутаться из простыни, но безрезультатно. — Люди же смотрят, псих!

Люди, действительно, останавливались, перешептывались, мужчины поглядывали с пониманием, женщины пересмеивались. Одна пожилая пара даже обнялась, озуналып.

— Люди все довольны, они свою молодость вспоминают, — фыркнул я, с пинка ногой открывая дверь мечети и ставя босую Адильку на пол. — Все, давай, соглашайся, что я псих, зато твой, и поедем домой. Тебе постельный режим соблюдать надо.

Адилька протестующе фыркнула, да так громко, что на нас обернулась целая толпа народу. Видимо, сегодня какой-то особенно брачный день, озуналып! Еще три пары ждали своей очереди, пока степенный мулла читал наставления из большой старинной книги уже счастливо сочетавшимся.

В этом тихом, полутемном прохладном помещении наше появление не могло остаться незамеченным. Мулла даже сбился на секунду и подслеповато прищурился в нашу сторону.

Я поклонился и улыбнулся:

— Вот, принес… Сначала у бандитов отбил, потом из больницы утащил. Понимаете, ей много ходить и нервничать вредно. Нужно лежать и правильно питаться. А она ко мне в дом без благословения ехать отказывается.

— Ты теперь еще скажи, что у нее с головой не все в порядке, и вообще это не девушка, а овца! — зашипела в ответ моя будущая жена, нервно кутаясь в свою простыню.

— Хорошая идея, езумдун! — прошептал я, заодно перематывая Адильку по-новой, более крепко и надежно. — Но с овцой я не согласен. У меня очень красивая, умная и любимая жена. Стой спокойно, а то сейчас опять все развяжется и придется сочетаться браком в больничном халатике. А так — почти паранджа, только белая.

Адиль:

Когда я орала и брыкалась на улице, это было неприлично, но еще как-то терпимо. Хотя за один только взгляд того тощего хмыря, который, гад, ржал и показывал Шадиду поднятый вверх большой палец, мне захотелось убить шайтана тут же на месте.

Но как только этот обезьян ввалился со мной наперевес в мечеть, мой гневный протест, который прежде заглушали уличные шумы, эхом раскатился под куполом, отразившись от старинных бирюзовых изразцов. Это было так неожиданно громко, что я замолчала. Аллах!

Мечеть была очень старой, еще из натурального камня, прохладной и полутемной. Каждая каменная плита, каждый изразец на стене дышали умиротворением и возвышенным покоем… пока сюда не ворвалась парочка сумасшедших — один лохматый псих и одна закутанная в простыню дурочка. Стыд-то какой… все обернулись, и мулла так вздыхает… по-моему, очень осуждающе. И смотрит поверх очков строго и пронизывающе на Шади, а потом на меня. Как на грех, простыня именно в этот момент окончательно сползла, явив всем заинтересованным лицам больничный халат, мало того, что короткий по самое не могу, так еще и полурасстегнутый в пылу борьбы. Шешен амыыыы…

Вполголоса препираясь, мы с Шади в четыре руки замотали меня с головы до ног, точь-в-точь старинная невеста в свадебной парандже. Вот спросит меня внучка… в каком платье я замуж выходила? И что я ей покажу — эту историческую простынь?!

Аллах, я уже о внуках думаю?!

А тут еще этот ехидна с белой паранджой, словно мысли мои почитал. Что он там бормочет, я пока возилась с собственным свадебным нарядом, все пропустила мимо ушей…

"У меня очень красивая, умная и любимая жена." — чего?! Я еще не жена! И вообще… умная и любимая, хм… ну ладно уж. Но пусть только попробует этим ограничиться!

— Молодые люди, вы уверены, что не ошиблись адресом? — строго спросил пожилой мулла. — Это храм Всевышнего, а не дискотека и не карнавал.

Вот со стыда сквозь пол провалиться, и все тут! А шайтан паршивый даже не думает смущаться!

— Нет, уважаемый муфтий, мы именно сюда и шли. Нам очень нужно одобрение нашего брака Всевышним, — Шади на секунду отпустил мою талию и вежливо поклонился, сделав традиционный жест приветствия.

— Что вы шли, молодой человек, я видел, — все так же строго отозвался мулла. Но мне показалось, что стеклышки в его очках сверкают подозрительно весело. — А вот ваша будущая жена явно не выказывала желания предстать перед Аллахом для посвящения в таинства брака.

— Что вы, почтеннейший, она просто немного переволновалась, — заверил Шади. — Сейчас все прояснится!

А потом он обернулся, убрал с моего лица волосы, выбившиеся из-под простыни, наклонился, едва коснулся моих губ своими и тихо прошептал:

— Красивая, умная, любимая… ты же согласна, чтобы мы жили вместе долго и счастливо, и умерли в один день? Как в сказке?

Исчезли мечеть, мулла, любопытные взгляды… все исчезло. Не стало дурацкой простыни и нелепого больничного халата, пропал холод каменных плит, леденивший мои босые ноги… все пропало.