Ирина Смирнова – Тайна эльвернитов (страница 34)
Радостный теленочек, скачущий рядом, думать мне не мешал, и я вдруг вспомнила, как мы ездили купаться с Саяном. На Бируни родители свозили меня всего два раза. Им было трудно так подобрать свой отпуск, чтобы он совпал с моими каникулами, а с бике Аннией меня никто бы не отпустил. Да она меня и не взяла бы.
Так что пляжные радости вдвоем у нас были только в младшей школе один раз, и перед самым поступлением в университет еще разочек — тогда мы, гордые и слегка ошалевшие от самостоятельности, летали на курорт одни. Ну, то есть как одни. С нами полетела тетя Салтанат, но она жила отдельно, общалась с такими же пожилыми бике и сопровождала парочку радостных, как щенята, выпускников только для галочки. Так нам тогда казалось…
Здешнее озеро было совсем не похоже на ослепительно белые пляжи "лучшего курорта галактики", как пишут в рекламе. Желтенький песок, очень чистый пляжик, но вокруг вполне обычная зелень, и трава кое-где пробивается. Озеро небольшое, на противоположный берег можно спокойно добраться без лодки.
— А ты плавать-то умеешь, курносик? — слегка подначила я радостного Мийхайся.
— Шутите, госпожа? Я плавать научился раньше, чем ходить! — фыркнул он, разоблачаясь. Ай, шайтан, мало мне было одного голозадого?! Этот тоже штаны скинул, а под ними ничего, кроме самого паразита!
Но возмутиться я не успела, голопоп только водой плеснул и скрылся с головой. Вынырнул метрах в пяти и радостно зафыркал, как моржонок, которого я видела в зоопарке.
— А вы умеете плавать, госпожа? — это водоплавающее снова сверкнуло контрабандной частью тела, когда поплыло вдоль берега, извиваясь, как пиявка.
— Умею… — буркнула я, сбрасывая шорты и майку и осторожно заходя в воду. Мой любимый красный купальник с некоторых пор стал мал в груди, и пришлось впопыхах хватать нелюбимый — белый. Но хорошо хоть такой взяла…
— Ой, а зачем вы одежду мочить собираетесь? — сама, шешен амы, непосредственность! Гребет к берегу, любопытно ему.
— Затем, что купаться голым неприлично, — чувствую себя старой бике с выводком непослушных внуков.
— Почему? — удивился мальчишка. — У нас все так купаются.
— У вас всех плетками по заднице бьют, а еще всякие инструменты в нее пихают, — мое ехидство в кои-то веки взяло верх над стеснительностью. Стеснительность в панике закрылась лапками и упала в обморок.
— Не всех, а тех, кто плохо себя ведет, — Мийхайсь сначала напрягся, хмуро посматривая на меня искоса, потом чему-то хитро улыбнулся и поинтересовался: — А вы все в одежде делаете? — при этом взял и обрызгал, зараза. После чего отплыл подальше, чтобы с середины озера прокричать: — Вы про игрушки уже несколько раз упоминали, госпожа, наверное, вам просто их показать надо и научить ими пользоваться. А попросить стыдно, да? Хотите — научу?!
Хорошо, что я еще не успела глубоко зайти, иначе в мой открытый от такого заявления рот влилось бы пол-озера.
— Что значит, научу? — мне и купаться расхотелось вдруг. — Эй! Не брызгайся! — голопопый морж опять подплыл и окатил меня водой, после чего кинулся наутек. Со скоростью настоящего водоплавающего.
— Вы хорошая, — вынырнув на середине озера, объявил он. — И я вам нравлюсь… Но я их бы просто вам показал и рассказал, как пользоваться.
— То, что я хорошая, не значит, что я люблю быть мокрая, — пробурчала я, заходя в воду по грудь.
— Ну, вы просто так долго собирались окунуться. Я вам помог! — объявил Мийхайсь, гордо проплывая мимо меня, чисто гусь в пруду. — Давайте теперь вы мне тоже поможете?
Интересно, этот умильный взгляд голодного Тузика они всем гаремом репетировали? И ведь понимаю же, что чистой воды манипуляция, а ведусь!
— Чем тебе помочь, ты и так уже мокрый, — попыталась я отшутиться.
— Не, с этим у меня как бы проблем нет, — мальчишка вынырнул совсем рядом со мной, чтобы заглянуть в глаза. — Просто, вот если бы вы… ну, не то чтобы подружились… ну, так… Давайте, я вас с сестрой и ее подругой познакомлю, а вы меня похвалите и потом скажете, что… как бы… вам понравилось, вот.
— Что понравилось, чудо ты подводное? — вздохнула я, отчаявшись проникнуть в дебри Мийхайсевского мозга. — Глазки твои красивые она и сама видит.
— Ну, может, если вы еще и глазки похвалите, она их получше разглядит, а так, все же уже знают, что меня вам пока отдали развлекать. Вот и скажите, что развлеклись… и вам понравилось!
— А, ну скажу, за чем дело стало, — обрадовалась я. Мне не трудно, в самом-то деле, а ребенок переживает. Не знаю, правда, с чего вдруг его дама сердца станет прислушиваться к моим словам, но это вопрос другой.
— Тогда надо вам все показать и объяснить, как что называется, и как этим пользоваться, а то они спросят, а вы ж только ругаетесь, как бы, а что там к чему — не представляете совсем. Ну и… это… я в некоторые сам не очень… даже теоретически. Если вы об этом упомянете, будет правдоподобно. И, может, она меня поучить захочет, — размечтался Мийхайсь.
А я медленно багровела, радуясь тому, что вода в озере достаточно холодная и вокруг меня не вскипит.
— То есть ты хочешь, чтобы я сказала… — у меня в голове не укладывается, насколько они все тут бесстыжие! — Что я тебя… кхм… ты же маленький еще!
— У нас совершеннолетие у мужчин в тринадцать, — нахохлился курносик. — Из Джордана в шестнадцать выпускают и сразу в мужья! А то и на последнем курсе…
— Шешен амы-ы-ы! — и я с головой погрузилась в воду. Потом нырнула поглубже и не выныривала, пока воздух совсем не кончился. — Слушай, мелкий… ф-фух… Ну вот как я скажу незнакомой женщине, что я делала всякие такие вещи с посторонним мальчишкой? Как ты себе это представляешь?!
— Хвастливо скажете, — хмуро пробулькал Мийхайсь. — Раз говорите, что я вам нравлюсь. Или обманывали, да? А на самом деле вам стыдно сделать вид, что со мной играли?!
— А-а-а, спасите-помогите! — пробормотала я себе под нос и стала грести к берегу. — Слушай, давай так. Я вообще ничего не понимаю в вашей жизни. Давай ты мне расскажешь… побольше. А потом решим, идет?
— А чего вы не понимаете? Все же просто… Вам о чем именно побольше рассказать? — мелкий вымогатель вылез на берег, уселся мокрой попой на расстеленную рубаху и нахохлился.
Я тоже выбралась на песочек, стараясь не смотреть на этого нудиста, устроилась на полотенце.
— Давай, с главного начнем. Вам… вообще, парням может нравиться, когда в них играют этими штуками? Выглядит со стороны страшновато, неужели приятно тоже бывает? — шайтан его знает, может, и стоит расширить кругозор, если уж меня так настойчиво тыкают в этот самый кругозор носом.
— Да что там страшновато выглядит?! Самое страшное — это стек-фаллос, но и им можно довести до оргазма. Теоретически. Практически — я не уверен, парни его все опасаются, хотя Эйн хвастался раз… Говорит — полный улет! Но в такое и госпожи редко играют, там перчатки надо.…
— Стоп машина! Что такое стек-фаллос? Я уже что-то страшное нафантазировала, — призналась я, со вздохом признавая редкую раскованность местного населения в вопросах нетрадиционного секса.
— Ну, так я и говорю, показывать надо, как бы! — вздохнул провокатор. — А то я вам, может, про игрушку своей мечты рассказывать начну, а вы себе нафантазируете… А стек-фаллос не страшный. Это такой штырек металлический с кругляшком на конце. С виду — милая вещица, как бы.
— Ясно-понятно, что все сложно, — констатировала я и от избытка впечатлений сбежала обратно в озеро. Информацию надо принимать дозированно.
Так что до обеда мелкий гонялся со своими лекциями за мной по всему водоему, — мы даже на другом берегу позагорали. И закончили там, откуда начали — теория без практики суха и непонятна. Надо идти смотреть вживую. Тьфу, шайтан!
— Ну, и где планшет? — удивилась я, когда Мийхайсь-просвятитель явился за мной после позднего ужина. — Я думала, мы картинки смотреть будем.
К вечеру я пребывала в странном состоянии благодушной трясучки. То есть за Шади волновалась по-прежнему, про Саяна пока вообще старалась не думать, но в остальном день прошел на редкость приятно. И премьера же еще!
Никогда не видела такой смеси мужского стриптиза с классическим балетом в варьете. Ну, не совсем стриптиза, но все равно то, что здесь считается приличным, меня заставляло краснеть. Нет, я догадывалась, что женщин на сцене не будет, но такого цветника из мальчиков-зайчиков тоже не ожидала, поэтому слегка офигела.
Показывали какую-то адаптированную под местные реалии пьеску, я даже смутно угадала оригинал и долго кашляла, представляя себе, что сказал бы по поводу такой интерпретации автор. Потом вспомнила про сказки тысячи и одной ночи, которые из меня упорно выпытывал Вилайди. И снова поперхнулась. Ну, с другой стороны — там гарем, тут гарем… а гендерное различие — это мелочи.
Кстати, мои ученики оказались важными шишками. Творческий директор — это вам не фунт киш-миша. А два творческих директора — это вам не два фунта. И не передрались же до сих пор!
Домой мы, в результате, вернулись поздно, одной большой компанией, потому что после спектакля дожидались директоров в гримерке.
И вот теперь меня опять пришел развлекать Мийхайсь. Я, признаться, во время поездки в театр совсем о нем забыла, а потом наивно понадеялась, что он отвлечется от своих просветительских планов. Но нет, притопал, решительный такой.