Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 84)

На кухню пришлось идти Айкейнури — Рыжика оставили в заложниках.

— Айк, пожалуйста, возвращайся скорее, — взмолился тот, страдальчески морщась, потому что его косу уже принялись расплетать проворные детские пальчики, ничуть не заботясь о том, что больно дергают прядки.

— Заяц, ты же со мной не расплатишься, — хмыкнул Айк.

— Обещаю, — угрюмо кивнул Нэй.

— Сегодня? — уточнил Айк, наслаждаясь тем, что Нэйю некуда деваться.

— Да.

— Хорошо, договорились, — блеснула белозубая улыбка старшего парня, и он быстро исчез из поля зрения.

Вернулся Айк так же быстро, притащив полные карманы конфет. Правда, девчушкам досталось лишь по три штуки. Подставлять свою задницу под экзекуцию за то, что накормил детей, которых все-таки ограничивали в шоколадном лакомстве, ему не хотелось. У одной из них, кажется, был диатез, если слишком увлекалась сладостями. У какой именно, Айк не помнил, потому что оба ребенка были из какой-то там отдаленной родни Эйлиорины, а детишек мамашки привезли «из гостей», умудрившись забеременеть, развлекаясь с чужими наложниками. Но новую кровь в дом запустили, главное не близкородственную, и ладушки. В своем Доме полно рабов в гареме, и на содержание мужей для бедных родственниц госпожа Эйлиорин не собиралась раскошеливаться.

Айк иногда даже мечтал, чтобы Кэйт вот так же родила ребенка от кого-то там, и больше о предоставившем сперму не вспоминала. Пусть даже и мальчика родила бы. Вот как раз Шайну бы и спихнули — пусть бы повоспитывал, вместо того, чтобы вокруг госпожи увиваться. Но, к сожалению, Кэйт тогда уже была наследницей… Конечно, у нее должен был бы быть официальный муж. И еще неизвестно, хорошо ли это или плохо, что он живет отдельно… Может, потому госпожа и скучает по нему, что редко видит?

Нет, все-таки хорошо, иначе он сам просто уже с ума бы сошел, а так хоть какая-то надежда теплится…

— Так, юные госпожи… — начал было распоряжаться Айк.

— Несравненные, — капризно поправила дочка Рейтийи.

— Конечно, несравненные, госпожа, — легко согласился Айкенури, стараясь не заржать — что ему трудно, что ли, польстить малышке, если уж ей так понравилось это обращение. — Теперь вы быстренько съедаете свои конфетки, возвращаете мне фантики, чтобы не оставалось улик, и мы идем прятаться, — не дал он опомниться девочкам.

Затем, кивнув Рыжику, чтобы тот шустро валил в гарем и не высовывался, быстренько завел их в темную кладовку, уверив, что вдвоем им бояться нечего, а сам пошел разыскивать Рейтийю — надо «заложить» маленьких вымогательниц — пусть забирает и уводит. Девчонки все равно не сообразят, что их просто развели, еще и радоваться будут, что так хорошо спрятались от водящего. Айк считал, что эта женщина обладает более отзывчивым характером, чем мать второй девчушки, и не будет сильно возмущаться, что они с Рыжиком вот так решили возникшую проблему.

Однако ждать, пока Кэйт выгонит Шайна теперь уже было чревато, вдруг маленькие госпожи ляпнут, что засекли гаремных рабов «в засаде». К тому же лучше воспользоваться шансом, пока Рыжик добровольно согласен на все. После того раза втроем, Айк как-то попытался повторить, но номер не прошел. Шайн отказался. Айк подозревал, что как раз Шайнэйлиер был бы не против, но Нэйклийанэ потом долго ходил насупившийся, переживая, что так легко поддался на ласку старших парней и сам умолял, чтобы его оттрахали.

Вот и сейчас, вернувшись к себе, Айк застал мрачного Нэйя, сидящего на полу возле кровати.

— Может, я лучше гитару притащу? — все-таки попробовал он откосить.

— Нет, заяц, — опустился Айк на ковер рядом с ним, — лучше сначала я тебя трахну, а потом ты сходишь за гитарой.

— Охренительная программа, — вздохнул Рыжик, расстегивая рубашку.

— Подожди, — остановил его Айк, поднимаясь и, пересев на кровать, притянул к себе парня:

— Конфетку хочешь? — высыпал он содержимое карманов рядом, щедро предложив:

— Выбирай…

— Засунь их в задницу, — мотнул головой Нэй.

— Да как скажешь, заяц. Не думал, что ты такой оригинал. Я бы все же предпочел воспользоваться стандартной смазкой.

— Ха-ха, как смешно! — прошипел Рыжик сквозь зубы.

— Тля! — разозлился Айк, резко швырнув парня на кровать и нависнув над ним. — Тебе не угодишь! Ну что ты снова строишь из себя недотрогу? Сколько можно?!

Нэй упрямо сжал губы и только тяжело сопел, ожидая, пока с Айка слетит дурь. Вряд ли ударит, но бесить его еще сильнее не стоило.

Айкейнури резко отстранился, схватил конфету, развернул ее и поднес к губам Нэя:

— Ешь! Для тебя специально натырил.

— Не хочу! — упрямо мотнул головой Рыжик.

— Ты же любишь сладкое?

— Не хочу…

Айк в упор смотрел на раскрасневшегося парня, такого очаровательного в своем ослином глупом упрямстве…

Тля! Он ему нравился, вот этой своей непосредственностью — ведь знал же, что сдастся, в конце концов, но каждый раз Нэй все равно пытался отстоять хоть немного позиций. Злющий взгляд Рыжика буравил насквозь, и это здорово заводило Айка, не слишком уважавшего покорность. Правда, спина и задница Айкейнури частенько страдали от такой несвойственной привычки, если он забывался, что находится не в гареме, а перед госпожой. Рабу на Венге не следовало бы развивать подобную черту характера, но Кэйт… кажется, именно это ее в нем и привлекало…

— Ладно, не хочешь по-хорошему…

Айк взял конфету в зубы, быстро перехватил обе руки дернувшегося было Нэйя, завел их ему за голову, удерживая одной рукой, а второй схватил распятого под ним парня за яйца. Вначале довольно чувствительно сдавил, отвлекая внимание, концентрируя Рыжика на его боли, и лишь затем начал медленно наглаживать тут же среагировавший на смену «ласки» член парня.

— Гад, ты, Айк… — обиженно всхлипнул Нэй, отчаянно пытаясь оставаться неподвижным, но дыхание уже сбилось, и зелено-желтые, как у тигра, глаза полуприкрылись пусть от нежеланного, но удовольствия.

— Шам жнаю, — согласился Айк, не выпуская подтаявшую конфетку из зубов, медленно склоняясь ниже, стараясь не разрывать эту дуэль взглядов, пока Рыжик не опомнился, продолжая наглаживать его член, уже просящийся из штанов. Дождался, пока Нэй приоткроет губы, переводя дыхание, и вдруг резко склонился, точно пропихнув конфетку парнишке в рот и тут же накрыл его губы своими губами, чтобы тот не вздумал ее выплюнуть. Нэй отчаянно замычал, попытавшись помотать головой, но Айк снова сжал яйца парня, углубляя поцелуй, и надеясь, что Рыжик не подавится…

Когда сладость шоколада растаяла в их горячих ртах, Айк отстранился и, удовлетворенно взглянув на обиженно облизывающегося Нэйклийанэ, взялся за пояс своих штанов:

— Ладно, заяц, не хочешь нежно, быстро давай разоблачайся и вставай раком, — небрежно бросил Верхний.

— Не называй меня «зайцем»! — буркнул Нэй, расстегивая штаны.

— Почему? — ехидно прищурился Айк.

— Потому! — не пожелал объяснять Рыжик.

Впрочем, Айкейнури и сам знал — так называет его Шайн.

Тля! Шайн, который сейчас в комнате у Кэйт, и неизвестно, чем они там занимаются.

От острого приступа ревности у парня снова испортилось настроение, и он хмуро взглянул на Рыжика, поняв, что больше с ним миндальничать не будет — выпросил…

А в это время в комнате Кэйт…

Шайн мужественно старался не шевелиться, но Кэйт оказалась жестока в своем гневе. Вместо того, чтобы привязать к специальной скамье, надежно зафиксировав конечности, просто велела встать к столбу и поднять руки, на запястьях щелкнули наручники (хорошо хоть анатомические, с прокладкой из нежной мягкой замши, ведь острые края простых, немного изгибаясь в сторону ладони, уже больно впиявились бы в руки). Разогрева флоггером не последовало, из чего Шайн сделал неутешительный вывод, что анфаллос и стек-фаллос в программе могут быть предусмотрены, как и было ему обещано, перед тем, как кастрируют совсем. Единственное, пока еще теплилась слабая надежда, что раз госпожа сразу не позвала лекаря, может быть, все-таки обойдется, и его яйца останутся на месте. Хотя… какая разница, отцом ему все равно вряд ли позволят стать…

Удары следовали друг за другом, один больнее другого. Кэйтайриона секла с явным удовольствием, но делала достаточные рваные паузы между ударами, специально для того, чтобы он не смог соскользнуть в мазотранс, подхватив ритм. Его госпожа была слишком рассержена проявлением своей слабости и его вопиющим самоуправством, чтобы простить и понять, что преданный раб ни в коей мере не пытался ее обидеть или тем более унизить, а лишь хотел помочь справиться с ее состоянием.

Девушка искусно выбирала наиболее чувствительные места. Шайн не мог кричать, просто не смел еще глубже провалиться в ту сточную канаву, в которую загнал себя сам, поддавшись безумному порыву увидеть в госпоже, в богине, обыкновенного человека, нуждающегося в сочувствии и утешении. И теперь пути назад, наверх, из этой ямы, куда рано или поздно сваливаются все неудачники, для него уже не существовало. Теперь уже не шла речь о том, получится ли у него остаться в гареме Дома Маргойлин — нет.

Сейчас были мысли только о том, чтобы не потерять сознание и не вывихнуть в суставах руки под тяжестью собственного веса, если вдруг все же отключится. Тело, предательски норовило уйти от очередного удара, несмотря на весь самоконтроль парня, понимавшего, чем ему это грозит, и он лишь глухо мычал от боли, стиснув зубы и зажмурив глаза.