Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 85)
Через некоторое время он потерял счет ударам, ему казалось, что он больше не выдержит. Судя по тому, что кожа на спине стала чересчур чувствительна — все-таки рассечена до крови. Что ж, сам виноват — надо было оставаться совершенно неподвижным. Под зажмуренными веками плавал багровый туман, а уши, наверное, уже оглохли от стука собственного пульса.
«Достаточно, госпожа, прошу…» — мысленно прошептал Шайнэйлиер, и, Матерь Всего Сущего, его, кажется, услышали… ну, по крайней мере, очередного удара не последовало.
Оглянуться и взглянуть, почему?
Нельзя…
Шайн сглотнул, попробовал переступить с ноги на ногу, немного пошевелил пальцами рук, которые уже занемели и отозвались болезненным покалыванием, возвращая чувствительность.
Позади раздался тихий голос госпожи:
— Несладко под плетью, раб?
— Д-да, госпожа…
— Ты меня огорчил…
— Простите, госпожа…
— Ты достоин наказания.
— Конечно, моя госпожа…
Кэйт перехватила плеть другой рукой, потому что правая казалась тяжелой и непослушной. Слишком давно она не порола вот так, на эмоциях, бесконтрольно. Повредила спину раба, и сейчас малиновые взбухшие полосы кое-где кровоточили… Сам виноват, не надо было дергаться…
Почему же тогда нет чувства удовлетворения? Почему где-то внутри ворочается глухое раздражения не на него, а уже на себя, за то, что не привязала, что заставила его отдуваться за то, что Айрин позволяет рабам смотреть такие фильмы, за то, что подруга развратила собственного брата и влюбила его в себя, тем самым, отняв у нее мужа. За то, что ее гордость никак не может смириться с этой потерей. За то, что опустилась до того, что показала свои эмоции, и раб осмелился ее пожалеть…
Девушка, как завороженная, стояла и смотрела на окровавленную спину Шайна, виноватого лишь в том, что по какой-то странной причине в этом парне проснулось сострадание…
Ее взгляд скользил по его обнаженному телу снизу вверх, «зацепился» за наручники на его запястьях и остановился на сложенных вместе ладонях… и захотелось, чтобы он снова обнял и пожалел, погладил по спинке теплыми руками и прошептал, что все будет хорошо…
Тля! Хорошо уже не будет!
На душе почему-то было тошно. Раздражение уступило место холодному опустошению, и эта пустота разрасталась в груди черной дырой, грозя затянуть в нее само ее существо…
Надо остановиться, пока не стало слишком поздно, пока не перешагнула какую-то незримую черту, за которой она просто будет уже другой…
Кэйт передернула плечами — на собственную мать ей, почему-то, не очень хотелось походить. Не хочется наказывать за то, что не кажется уже неправильным…
Теплая атмосфера в доме подруги была ближе… Дом, в который она могла приезжать не чаще раза в неделю, вдруг показался ей гораздо уютнее собственного…
Отбросив в сторону ненужный девайс, Кэйт подошла к Шайну и отцепила наручники.
— Благодарю, госпожа, — произнес раб, медленно опуская затекшие руки.
Обернуться? Пожалуй, без приказа теперь вообще ничего делать не стоит.
Госпожа освободила его, но что теперь? Анфаллос или стек?
Его спина и ягодицы горели, словно охваченные огнем. Парню казалось, что прислонись он сейчас к ледяной глыбе, она моментально превратится в лужу или вообще испарится, окутав его клубами пара… Матерь всего Сущего, как же больно! Слишком давно он не попадал на подобный урок.
Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Шайнэйлиер вцепился зубами в Нижнюю губу изнутри, предупреждая стон, когда нажим ноготочков госпожи будет сильнее, но боли почему-то не последовало, наоборот, она совсем отняла свою руку.
— Прими душ…
«Что? Неужели это все? Или ей просто неприятно смотреть на не эстетично выглядевшую спину?»
Шайн развернулся и направился к выходу из комнаты, с сожалением бросив взгляд на валяющиеся сиротливой кучкой свои вещи.
Спросить, можно ли одеться, чтобы не светить по коридорам своим достоинством и красным, как у макаки задом, пока не очутится в своей комнате, он уже не рисковал.
— Дверь в ванную слева от тебя, раб.
Шайн замер на месте, надеясь, что он не ослышался, и госпожа ему разрешила воспользоваться собственной.
— Не тормози, Шайнэ, по голове я тебя не била, — в голосе Кэйт послышалась досада.
Интересно только на что — потому что не била, или потому, что он все еще стоит столбом, переваривая новость. То, что в таком виде не стоило бы лезть в ее душевую, ведь очевидно…
Но и повторения приказа ждать не следовало.
Кэйт проводила неровно ступающего парня взглядом и передумала ждать его в кресле. Вся правая сторона почему-то ныла, сейчас она уже чувствовала, что неприятно тянет не только плечо, но и поясницу. Да, слишком уж давно не было у нее такого долгого наказания. Лучшим вариантом поскорее устранить этот дискомфорт — встать под теплые струи лейки, переведя ее на массажный режим…
Девушка быстро скинула платье и белье, и вошла в ванную.
Шайн не услышал тихо открывшейся двери. Брызги воды, разбивающиеся о стенки и поддон большой душевой кабины, и его собственное шипение сквозь стиснутые зубы, перемежавшиеся еле различимым: «тляяяя…», заглушали посторонние звуки.
Несчастную спину, несмотря на то, что он обливался чуть ли не ледяной водой, все равно нещадно жгло. И сейчас, поврежденную кожу, еще больше раздраженную попаданием смываемого пота и жидкости, щипало так, словно на нее лили не воду, а уксус. Розовые струйки крови, смываемые водой, становились все бледнее, исчезая в сливных отверстиях поддона.
— Подвинься, раб.
Шайн вздрогнул от неожиданности и тут же отпрянул в сторону:
— Да, госпожа. Я уже закончил, — поспешно доложил он, выключая воду.
Полностью обнаженная Кэйт грациозно перешагнула порожек и задвинула стеклянную дверцу, отрезавшую прижатому в угол Шайну, путь к отступлению. А он, замерев возле регулирующего механизма, судорожно пытался сообразить, что ему теперь делать?
Госпожа «услышала» его мысли и пришла на помощь, подсказав:
— Включи воду.
Шайн мгновенно открыл кран, и был награжден оглушительным:
— Ааай!!! — заметавшимся в стенах кабинки. — Выключи!!!
— Простите, госпожа, — побледнел парень, сообразив, что для госпожи его предыдущие настройки слишком прохладны.
Мокрая с головы до ног Кэйт, обхватив себя руками, зябко поежилась, открыла было рот, чтобы высказать все, что она о нем думает, но столкнувшись с совершенно потерянным, полным вины и раскаяния взглядом, резко подобрела:
— Теплую настрой, несчастный… — почти простонала она, испытывая какую-то смесь желания расплакаться с досады, что сегодня от этого несносного раба одни неприятности, или же рассмеяться над этой нелепостью. А рука, между прочим, по-прежнему ныла. И вот спрашивается, кого она наказала, себя или его?
Кэйт окинула взглядом спину отвернувшегося к крану парня, и отвела взгляд. К его шраму на бедре, вполне могут прибавиться еще несколько и на спине, если не поторопиться смазать чудесным маслом, только вот немного пройдет эта ноющая боль, и она сама ему намажет, потому что Шайн просто не извернется так, не дотянется, а отпускать его в гарем в таком виде — значит, расписаться в собственном непрофессионализме… Желательно, чтобы все-таки было поменьше свидетелей ее… позора от потери контроля при «воспитательном моменте»…
Нет, ну куда это годится — расписать раба до крови…
А вот когда он, настроив, развернулся… Кэйт непроизвольно облизала губы, только сейчас сообразив, что не стоит упускать такой шанс. Ведь все равно же она его будет продавать, так почему бы не попробовать?
— Я могу выйти, госпожа? — сглотнул раб, чувствуя своей надранной задницей, что этот странный взгляд госпожи, скользящий по его телу, сулит еще какие-то сюрпризы. В животе ёкнуло, и отнюдь не от предвкушения, что им воспользуются для обычного секса, а от гаденького страха, чувствуя, как сыграло очко, и так подтянувшееся под ледяной водой.
— Нет, — последовал ответ.
Кэйт повернулась, становясь правым боком под направленную струю…
— Усиль напор, — велела она, морщась, растирая предплечье.
— Госпожа… позвольте мне? — слетело с языка раньше, чем Шайн сумел сообразить, что не следует лезть со своей дурацкой предупредительностью. Просто он вдруг четко себе представил, что у нее устала рука, и виноват в этом только он, и самое меньшее, чем он может быть теперь полезен — это сделать легкий массаж.
— Хорошо, — милостиво кивнула девушка, не собиралась выходить из-под воды.
Но влага не послужит достаточной смазкой для скольжения ладоней. Взгляд парня заметался по угловой полочке с разнообразием масел, шампуней, гелей…
Схватив первый попавшийся гель, выдавил на руку и осторожно прикоснулся, словно настоящий ценитель искусства к бесценной вещице, существующей в мире в единственном экземпляре…
Впрочем, для Шайна так оно и было…
— Шайн! — отдернула девушка руку, гневно сверкнув глазами. — У тебя руки ледяные!!!
Тля! Он и сам весь ледяной… и покрылся гусиной кожей. И снова этот несчастный взгляд: «я не хотел…»