Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 74)
— Я… я мог бы попробовать рукой… и кольцо-контролер…
— Руко-ой, — издеваясь, протянула Кэйтариона. — Рукой любой малек сумеет. Шайн, это возмутительно для выпускника Джордана!
— Я не закончил последний курс, госпожа, — признание в таком позоре заставило пылать аккуратные уши парня.
— Оно и видно! — недовольно бросила девушка. — Как только маму угораздило приобрести такое недоразумение…
— Вы правы, госпожа, — плечи мужчины поникли.
Кэйт неприятно царапнул ставший почти неживым голос. Что-то странное, похожее на угрызение совести шевельнулось в ее груди.
— Послушай…
— Да, госпожа? — несчастный обреченный взгляд уже не просто царапнул, а буквально вспорол грудь. Кэйтайриона отвернулась, прошла к кровати и легла.
— Раз уж ты ни на что не годен, да и я как-то уже перехотела, иди, ступни хоть помассируй. Надеюсь, твоих знаний Джордана на это хватит, — и она похлопала рукой по матрасу.
Мужчина поднялся. Ноги были словно чужие, но покалывание в мышцах говорило о том, что он еще существует.
— Шайн, не заставляй повторять дважды, — зевнула утомленная Кэйтариона, нечаянно хлебнувшая чужих, совершенно ей не нужных эмоций, прикрывая глаза. — Приступай…
Искусством массажа ног, Шайнэйлиер владел в совершенстве, потому что заснула разомлевшая девушка, чуть не мурлыкая от удовольствия.
Изящные ступни, тонкие щиколотки, аккуратные перламутровые ноготки на тонких пальчиках… Шайн не понимал, что с ним творится. Его руки, вполне привычные к тому, чтобы сделать и обыкновенный, и эротический массаж, немного дрожали от переполнявших его ощущений, какой-то затапливающей нежности… хотелось любоваться, гладить, нежить и целовать, слыша отклик на чувственную ласку. Только вот целовать он не смел.
Его госпожа недолго хмурилась, раздосадованная неудачным вечером, уже через несколько минут ее дыхание выровнялось и она уснула…
Теперь рабу можно было бы сползти на пол и оставить госпожу в объятиях сладкой дремы. Для Шайна это, пожалуй, было бы наилучшим вариантом окончания сегодняшнего вечера его позора… но он просто не мог оторвать ладони от такого сокровища. И еще это дурацкое приглушенное освещение в комнате, словно нарочно играющее с его воображением, провоцируя на безрассудные смелые поступки… все равно терять уже нечего.
Парень поднял глаза, следуя за контуром изгиба стройных ножек от ступней к коленям и выше…
Тонкий шелк пеньюара сполз по сторонам, словно умышленно открывая бедра госпожи до самого… до того, что ему так и не удалось почувствовать…
Осторожно, стараясь не нарушить этой призрачной сонной тишины в комнате, Шайн склонился, аккуратно коснувшись губами мизинчика на ножке госпожи… замер. Ничего непоправимого не произошло, но захотелось большего… Смело? Может быть, но завтра — а скорее всего, уже вообще больше никогда — он не переступит порог этой спальни…
Шайн подсунул теплые ладони, поглаживая икры госпожи, продвигаясь к коленям… гладкая шелковистая кожа, казалось, сама ласкает его руки, и еще неизвестно, кто получает при этом большее наслаждение — спящая девушка или зарвавшийся раб… Теплое дыхание опалило кожу Кэйт… что ей снилось, когда мягкие чувственные губы приникли к ее пальчикам, и двинулись вверх, к коленям, выводя невидимые замысловатые узоры на нежной коже?.. Впрочем, наверняка, Эйн…
Дыхание девушки сбилось, Шайн замер, но, услышав недовольный всхлип, решился действовать дальше на свой страх и риск… и стройное тело юной богини дома Маргойлин податливо ответило ему, извиваясь на смятом покрывале, в бессознательном порыве получить еще больше раскрывая бедра навстречу…
Шайн не мог поверить своему нечаянному счастью… его мужское достоинство, которое здорово подвело его перед госпожой, тоже радовалось вместе с обнаглевшим хозяином, теперь почти упираясь в живот. Вот уж совершенно некстати…
Сейчас, когда госпожа была во власти сна, она казалась такой хрупкой, такой непозволительно беззащитной, такой чувственной… он просто не мог оставить ее и остановиться.
Аккуратно раздвинув в стороны ткань пеньюара, Шайн сглотнул, жадно пожирая взглядом темно-русую полоску на тщательно выбритом лобке, словно стрелочкой указывая ему направление. Привыкший давать довольно циничные определения интимным частям человеческого организма, Шайн, кажется впервые поймал себя на мысли о том, что может сравнить себя с ловцом жемчуга, нашедшего прекрасную раковину с великолепной жемчужиной.
Парень приподнялся на руках, уперевшись ладонями в матрац, стараясь не потревожить госпожу, но вот уйти не смог. Открывшаяся картинка его притягивала, словно огонек свечи глупого мотылька, который рискует не просто опалить свои нежные крылышки, а сгореть, рассыпавшись пеплом в своем необузданном глупом желании…
Команды делать ланьет не было, и если госпожа проснется и будет недовольна самоуправством… даже представить страшно…
Но влажное лоно манило гипнотически… Шайн медленно приблизился, отдаваясь порыву, и больше ни о чем не смея думать, кроме как о том, чтобы доставить своей госпоже удовольствие…
Кэйтариона выгнулась навстречу, что-то простонала… и открылась еще больше, словно предлагая продолжить. Воодушевленный успехом Шайн расстарался, словно от этого зависела его жизнь, прислушиваясь к своим ощущениям, стараясь угадать нужный ритм… его язык и губы ласкали, играли, нежили и отдавали, не останавливаясь ни на секунду, продлевая наслаждение… и сейчас его самого тревожило только одно — он настолько увлекся, что, чувствуя, как живо откликается тело госпожи на его ласки, сам уже был почти на грани, чего раньше с ним никогда не случалось…
Пальцы Кэйт сминали покрывало и тонкий шелк пеньюара, голова металась по подушке, с полуоткрытых губ срывались жалобные стоны, но она была не в силах вынырнуть из чудесного сна. И когда наслаждение накрыло девушку, заставляя ее забиться в сладостной судороге, скользнувшей электрическим разрядом по позвоночнику, а потом продолжило гулять эхом затихающей пульсацией внизу живота, Шайн отстранился и прикусил себе щеку до крови, чтобы боль слегка отрезвила, и он не смог, увлекшись, потерять последние остатки контроля над собственным телом. Это было бы неправильно, недопустимо.
Но ощущения были чересчур яркими и непривычными. Шайнэйлиеру опыта хватало, да и обучен он был весьма неплохо, только вот от близости с госпожой что-то сломалось в привычном мироощущении. Это тревожило, пугало — и в то же время расцвечивало его мир новыми красками, словно до этого он вообще не различал цвета, и все вокруг было серым…
Пожалуй, теперь он мог лучше понять Айка, запавшего на госпожу и любившего ее не только как положено хорошо вышколенному рабу, а по-настоящему, сходя с ума от ревности. Удивительно было лишь то, что Эйн не оценил свою жену по достоинству. Шайн видел госпожу Вайнгойрт, и, на его взгляд, их госпожа Кэйтариона ничуть не уступала госпоже Айрин. На самом деле она была даже красивее…
Девушка затихла и, поджав колени, лениво перевернулась на бочок. Мужчина едва успел переместиться в сторону, чтобы она не коснулась его. На губах Кэйтарионы застыла блаженная улыбка, а расслабленные черты лица, наполовину скрытые растрепавшимися прядями чуть влажных волос, выглядели теперь трогательно и беззащитно, и совершенно не вязалось это выражение с тем надменно-холодным и властным, которое он привык видеть на лице младшей Маргойлин… И если днем она внушала уважение и заставляла подчиняться просто взглядом, то сейчас, наоборот, хотелось укрыть и оберегать ее от всевозможных бед и напастей…
Странное, непередаваемое словами чувство затапливающей нежности и тепла… Хотелось коснуться руками, губами, убаюкивая еще крепче, чувствуя, как самому становится трудно дышать от переизбытка самых противоречивых чувств и эмоций.
Шайн подавил стон и обреченно сполз на пол, заставив себя отвернуться от плавной линии оголившегося бедра, от этого силуэта, словно нарочно создавшего слишком уж эротическую композицию в приглушенном свете декоративных светильников. Именно такой скользящий контраст света и тени создавал сейчас нереальную сказку…
Жаль, что эта ночь единственная в жизни Шайна… и хорошо, что она у него все-таки была…
Он мог бы сидеть так, любуясь, еще какое-то время, но странные желания, совсем не позволительные рабу, особенно в его положении, обуревали парня, поэтому на всякий случай он прикрыл госпожу краешком покрывала, не рискнув вытаскивать его из-под спящей девушки, чтобы нечаянно не потревожить.
Что теперь делать самому, Шайн не очень представлял. Приказа убираться не было, стояк был такой, что яйца просто звенели, наверное, не случится ничего более ужасного, кроме того, что его на днях выкинут из этого дома, поэтому вполне можно воспользоваться ванной госпожи, чтобы избавиться от этого дискомфорта?
Разрешения Шайну было спрашивать не у кого, поэтому он и провел несколько минут в ванной госпожи, затем на цыпочках пробрался обратно в комнату, притушил лишний свет и улегся рядом с кроватью, так и не рискнув натянуть свои вещи. Кто знает, в каком настроении проснется госпожа, а одеваться ему тоже никто не позволил…
Глава 14
Кэйт казалось, что она находится в невесомости, словно плавая в легком мягком облачке, почти не чувствуя тяжести собственного тела. Светлое чувство гармонии с окружающим миром, созданным ее волшебным сновидением, было восхитительным. Томная нега заставляла девушку продолжать нежиться в коконе из облепившего ее тело шелка и покрывала, в которое она оказалась почему-то запелёнута.