Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 73)

Кэйтайриона неслышно вошла обратно в спальню. Раб ее разочаровал — эрекция была достойна похвалы, но ведь она поставила совершенно другую задачу! Остановившись, девушка отметила, что он придерживается верной техники «успокоения» — глубокое дыхание и сосредоточенность говорили о том, что раб умеет владеть собой — так в чем же дело?

Конечно, можно было бы сделать скидку на то, что он расстроен тем, что попал в «черный список», но, собственно, почему это должно волновать ее?

— Как успехи? — немного язвительно поинтересовалась Кэйт.

Шайн вздрогнул от неожиданности и, бросив виноватый взгляд на госпожу, тут же опустил голову:

— Прошу прощения, госпожа, можно мне еще минуту?

— Время пошло! — выразительно вздохнула Кэйтайриона, давая ему понять, насколько она утомлена тем, что приходится тратить свое время не так, как она планировала.

Шайн никогда не был дураком, но осознание того факта, что он уже прокололся, не столько помогало, сколько, наоборот, мешало осуществить команду.

Он постарался взять себя в руки, поражаясь терпению госпожи, которая молча отвернулась и даже не попыталась прокомментировать его жалкие попытки, давая ему так нужную сейчас минуту.

Это оказалось отличным стимулом, прошло даже меньше времени:

— Госпожа? — тихо произнес раб, готовый предстать перед ней в «заказанном» виде.

— Что ж… — протянула Кэйт. — Результат не впечатлил, но, в общем-то, терпимо, учитывая обстоятельства. Какой анфаллос ты предпочитаешь?

— Как вам угодно, госпожа, — ровно ответил Шайн. Собственно, он был бы удивлен, если бы обошлось без любимой «игрушки», только вот вопрос, заданный ему, прозвучал насмешкой — кто же спрашивает мнение зверька?

— Отлично. Но пока обойдемся без него. Давай-ка повтори, — кивнула Кэйтариона.

— Простите? — поднял глаза раб, решив, что ослышался.

— У тебя со слухом проблемы? — раздраженно спросила девушка. — Сколько тебе полных лет?

Вообще-то она и так знала — только недавно видела (Эйли, умничка, напротив имени каждого приписал минимальную необходимую информацию), но Кэйт хотелось, чтобы раб произнес это вслух и в полной мере оценил весь трагизм ситуации. В его возрасте нельзя попадать в немилость.

— Двадцать девять, госпожа…

— Тогда покажи, чему ты научился за столь долгий срок жизни, — небрежно бросила она, ничуть не заботясь, о том, какой смысл несла в себе эта фраза для парня, который уже мог бы начать отмечать в календаре, зачеркивая крестиком, дни, оставшиеся до церемонии усыпления.

Команда была исполнена в рекордно короткий срок, что снова воодушевило потерявшую было интерес девушку.

Зайдя парню за спину и проведя пальцами по спине вдоль позвоночника, Кэйт усмехнулась — все-таки несмотря на возраст, раб слишком живо откликнулся, моментально поплыв — плохо себя контролирует. Она обошла его, оказавшись лицом к лицу:

— Руки за голову! Считай! — пальцы скользнули между ягодиц, находя тугой вход…

— Два… — тихо выдохнул Шайн.

Кэйтайриона слегка надавила, осторожно растягивая упругие мышцы. Не может быть, чтобы у него настолько плохо было растянуто, но пока что причинять боль не входило в ее планы, и, словно отвечая ее мыслям, Шайн расслабился, облегчая задачу.

— Четыре…

У закрывшего глаза мужчины вдруг сбилось дыхание.

— Что с тобой? — возмутилась Кэйтайриона, уловив едва сдерживаемое желание качнуть бедрами навстречу ее пальцам. — Кажется, я не собиралась тебя поощрять, пока особых заслуг нет, терпи!

— Д-да, моя госпожа, — сглотнув, он постарался дышать ровнее.

— Ну-ка, успокойся, — убрала девушка руки, — посмотри на меня!

Мутный взгляд расширенных зрачков говорил сам за себя. Кэйт нахмурилась — ему нравилось. А она была уверена, что он только Верхний.

— Быстро успокойся! У тебя стандартные две минуты! — вытерла она салфеткой пальцы, затянутые в перчатки (впрочем, в этом не было необходимости, он успел подготовиться перед приходом) и сложила руки на груди.

Шайн прикрыл глаза, стараясь скорее прийти в норму, но Кэйтариона не позволила:

— Глаза! — строго прозвучал голос девушки. — Команды закрывать глаза не было, насколько я помню! Что за самодеятельность?

Деморализованный тем, что вообще попал в «черный список» на последнем году жизни, и расстроенный первым проколом, Шайнэ всерьез забеспокоился. Близость госпожи, ее запах, восторг от ощущения движений аккуратных пальцев вместо ожидаемого грубого проникновения банального анфаллоса, ее полная грудь, которой она то ли нечаянно, то ли нарочно прижималась к нему, пока ласкала вход — все это сослужило плохую службу. Эрекция снова не желала пропадать!

— Н-да-а… — криво усмехнулась девушка, отходя и усаживаясь на кровать (при этом ее пеньюар улегся вокруг стройных ножек бирюзовым веером, оголяя колени, и Шайн едва не застонал — теперь он точно уже не мог ни о чем думать, кроме того, что она могла бы взять его, если бы он справился с тестом). — Время вышло.

Кажется, это был приговор…

Представив себе, что уже завтра-послезавтра его могут отправить на рынок, или вообще в бордель (кому он нужен в нормальном гареме на тридцатом году жизни?), парень запаниковал. Эрекция, правда, спала, но лишь после того, как он вспомнил тот единственный вечер-оргию, когда его имели все, кому не лень. После той ночи, собственно он и оказался неугоден бывшей Старшей госпоже. Это была даже не паника — этот привет из прошлого прошиб до холодного пота.

Кэйтариона задумчиво откинулась на кровати, оперевшись на локти. Шелк пеньюара скользнул по набухшим соскам, возбуждая, и она решила, что хватит уже тестов, пора воспользоваться рабом и по назначению. В принципе, с этим зверьком все ясно — негоден…

Шайн стоял перед девушкой, стараясь понять, о чем она думает. Судя по заблестевшим глазам, шанс, пусть и призрачный, у него все-таки есть…

— Возбудись для меня, — прозвучало словно музыка для перетрухнувшего парня.

Только вот незадача… Он уже вспомнил свой персональный кошмар, угроза повторения которого наложилась на неудачный «экзамен». Внутренности скрутило в тугой узел отвратительного страха, и Шайн вдруг с ужасом понял, что не может выполнить команду.

Наверное, смятение отразилось у него на лице, потому что Кэйт резко поднялась, и подошла почти вплотную. Но сейчас от нее веяло не манящей близостью роскошного тела, а ледяным презрением к его никчемности. И это заставляло раба не просто нервничать, а по-настоящему паниковать. В голове образовался туман, будто просто что-то перемкнуло, и медленный счет госпожи, внимательно смотревшей на него, доходил словно через несколько слоев ваты.

— Семь… восемь… девять…

Шайн прикрыл глаза, желая зажмуриться и больше не просыпаться, потому что проклятое тело его подводило самым бессовестным образом. Он мог бы с этим смириться и получить свои заслуженные сорок пять плетей, или даже больше за такую провинность, но Старшая госпожа не будет наказывать. Вернее, может, и будет, но это — приговор его пригодности. Теперь уже окончательный и обжалованию не подлежит — он не выполнил ни одного из трех поставленных заданий… Немыслимо… просто немыслимо… Сердце, пытавшееся справиться со стрессом, словно взбесилось и, глухо бухая о грудную клетку, готово было выскочить из груди, прокачивая литры крови, насыщая бестолковый мозг кислородом, чтобы он мог найти достойное решение. Эх, не туда… сейчас было бы более важным снабдить совершенно другой орган, чтобы хоть что-то исправить…

— Десять… — слово, тихо произнесенное госпожой уже без раздражения и как-то грустно, словно она потеряла всякий интерес. Это резануло слух так, будто он был в пустом помещении, и сейчас в такой же пустой голове, отражаясь, металось это: «десять… десять… десять…»

Все!

Шайн даже не мог сказать — было ли это осмысленное решение, или ноги просто отказались держать его, но он бухнулся лицом в пол, не в силах протолкнуть даже обычное: «Простите, госпожа». Челюсти, кажется, просто свело, или это спазм застрял в горле…

— Эй? — нахмурилась Кэйтайриона, немного озадаченная таким поворотом событий. — Как тебя — Шайн? — девушка чуть было не забыла его имя, растерявшись.

Она же ничего ему не сделала! Ну абсолютно ничего из того, что могло бы вызвать такую реакцию… ну и дела… еще не хватало звать лекаря.

— Простите госпожа, — беззвучно шептали губы, только вот госпожа не могла прочесть по ним ни слова, лицо в пол — стандартная поза подчинения. А растерявшаяся Кэйт стояла над ним, размышляя, не принести ли воды на всякий случай?

Впервые она видела подобную реакцию на свое недовольство, и это ее слегка шокировало. Приятно чувствовать свою власть, добиваясь подчинения, но вот такого она не ожидала, и выглядело это довольно жалко… Мало того, еще и неприятно, словно она в чем-то могла быть виновата.

Девушка привычным жестом вцепилась в густую светлую гриву раба. Резко дернув назад, заставила поднять побледневшее лицо, увидела шевеление пересохших губ и странную поволоку в глазах. Коротко, без замаха ударила по щеке, прекращая постыдную истерику, и, удовлетворенно отметив прояснившийся взгляд серых глаз, выпустила светлые пряди.

Лицо мужчины приобрело осмысленное выражение.

— Простите, госпожа, я не могу… — хрипло выдохнул он, сгорая от стыда.

— Кхм… я как бы уже догадалась, — съязвила Кэйт. — И что мне с тобой делать теперь? У тебя есть хоть одно предложение?