Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 118)
Госпожа Кэйтайриона всю дорогу кусала губы, то разворачивая салфетку с какими-то строчками, то чуть не всхлипывала, промокая уголки глаз этой же самой салфеткой, комкая ее, замирая, расправляя, перечитывая, и все сначала…
Тийк замер в уголочке и вообще дышал через раз, радуясь, что все так счастливо отделались, слиняв до того, как началось привычное развлечение.
Наверное, интуитивно парень чувствовал, что произошло что-то не слишком хорошее, раз у всех такие траурные лица, но с вопросами понятливо не лез, переживая молча.
Кстати, Нэй никогда бы не подумал, что этот малек отличится на конкурсе стихов.
Лейхио, ушедший вслед за ним, тоже слегка взбудораженный и расстроенный возникшим «недоразумением», вновь принял на себя обязанности управляющего вечеринкой.
Оглядел зал, сморщился, выдернул парочку рабов по программе, но, судя по всему, вскоре должен был выступать Эйнри. И Лей нервно поглядывал на дверь, но понятно было, что это процесс не слишком быстрый…
Старший гарема Дома Вайнгойрт тянул время, сверяясь с какими-то записями в планшете, даже озадаченно растрепал себе волосы челки. Потом еще раз обвел взглядом зал, и вдруг направился прямо к ним:
— Нэй, ты в порядке?
— Да, а что?
— Да видок у тебя, словно кто пыльным мешком приложил. Соберись! С тебя песня, помнишь?
Естественно, он помнил, и уже заранее переживал, но сейчас переживания за Айка резко перекрывали собственные. Что значит облажаться с песней, когда, оказывается, можно подставиться вот так?
А потом Лейхио перевел взгляд на Тийка, который тут же заерзал, не в силах сообразить, то ли ему следует сделаться еще незаметнее, то ли слегка приосаниться и изображать «эффект присутствия», пока госпожа не вернулась.
— А ты что-нибудь умеешь?
— Да, наверное… я стихи могу, — немного смутился Тийк.
Лейхио скептически окинул субтильного раба взглядом, потом тяжело вздохнул и кивнул:
— Ну, давай, моги… Следующим пойдешь…
«Разговор с бесом» понравился, женщины благосклонно похлопали, и Тийк безмерно радовался, что его скромный талант смог вызвать одобрительные реплики.
Окрыленный успехом, раскрасневшийся от похвалы, усевшись на место, парень позволил себе немного помечтать, чтобы его скромную заслугу оценила и хоть раз пригласила к себе госпожа Кэйтайриона… От нее он с радостью готов был терпеть то же, что и от ее матери. И даже, наверное, плетку, хотя вряд ли… Но вдруг?
И размечтался до того, что строки родились сами:
Когда карета притормозила у дома, Айк метнулся было вскочить, но Кэйт остановила его молчаливым жестом, и воспользовалась услугами одного из мальков, тут же оказавшихся во дворе.
Айкейнури выскочил следом, бухнулся лицом в землю:
— Простите, госпожа…
— Уйди с глаз, — коротко бросила девушка, не оборачиваясь.
И парень застонал, не чувствуя в себе сил подняться…
— Айк… она ушла, — осторожно заметил Нэй.
Тийк и мальчишки, испуганные непонятным поведением любимчика госпожи, замерли в ожидании продолжения мизансцены.
Шайн покачал головой:
— А ну брысь!
И мальки понятливо помчались в дом. Шайн, кивнувл Рыжику, чтобы тот тоже шел вперед, дотронулся до плеча бесшумно воющего, лицом в землю, Айка:
— Вставай и вали к себе…
— Она меня не простит… — голос парня был неживой.
Очень хотелось пнуть раскаявшегося придурка, но Шайн выдохнул и мягко произнес:
— Не сегодня, судя по всему. Иди к себе и не отсвечивай по всему гарему с такой рожей. Сам не сболтнешь, никто не узнает, обещаю.
Айк заторможено поднял голову, пытаясь понять, можно ли верить? И тут же ему протянули руку, чтобы помочь подняться.
— Пойдем…
Гейнийляш, оглядев еще раз понурые лица Шайнэ и рыжего, только фыркнул про себя: «Знатно оторвались на вечеринке, парни». Хорошо, ему такие выезды уже не светят. А то на Айкейнури вообще смотреть без слез невозможно — нахальный блондинчик как-то сразу даже в плечах стал уже. И ведь ни одна тварь не признается, даже этот задохлик-стихоплет… Придушил бы, что б не мучался.
Гейн с ноги открыл дверь в собственную комнату, упал на кровать, полежал немного. Нет, понять что же, тля! произошло на этой долбаной вечеринке было просто жизненно необходимо. Четыре раба из его гарема вернулись с лицами… На Церемонию Прощания с более веселыми топают. И он не в курсе…
Пытать надо со слабого звена, но того, кто точно в курсе всего. Заморыш наверняка мечтал где-то в углу, если его не пользовала втихую какая-нибудь пожилая любительница заморышей, значит или Шайнэ, или рыжий. Начать лучше с рыжего.
Второй раз в свою комнату Гейн влетел похожим на огнедышащего дракона из сказки. И Шайнэ, и рыжий, и задохлик как сговорились: «Ничего не знаем, ничего не видели, разборки между госпожами и их любимцами нас не касаются». Одно стало понятно, тут замешен еще и этот выскочка из соседнего Дома. Нет, Эйн — парень в принципе нормальный, просто страшно бесила вся ситуация с арендно-выездным мужем и с его непонятным статусом в их гареме.
А еще теперь очень хотелось понять, Айкейнури по-прежнему любимчик, или уже просто раб? Прощать ему его выходки или морду, наконец, начистить?
В итоге Гейнийляш решил проявить инициативу и пойти к госпоже, забыв древнейшее правило.
Вежливо постучавшись, Гейн вошел в комнату. На кровати полулежала госпожа, вытянув и скрестив стройные ножки, при виде которых парень непроизвольно облизнулся. Правда, краем глаза посмотрев на лицо госпожи, он сразу захотел обратно, к себе. Сидеть спокойно и ничего не знать о том, что у них там произошло.
— Что тебе нужно, Гейн?!
Кэйтайриона из последних сил старалась не заплакать, и этот так не вовремя зашедший раб очень сильно сейчас рисковал. Потому что есть только один способ не заплакать от жалости к себе — это сорвать злость на ком-то. А злости за сегодня накопилось по самую макушку. И на Айка, и на Шайна, и на Эйнри… И на Клаусийлию, всюду сующую свой любопытный нос, и даже на Айрин и Дэйниша. Одна зачем-то вытащила свою дочь, чтобы помахать ею перед Эйнри, как красной тряпкой, а второй слишком медленно бежал и опоздал. А ведь мог разнять эту драку до появления Клаусийлии! Больше всего Кэйт злилась на саму себя, зачем-то потащившую с собой Айка, зная, какой он… непредсказуемый.
— Госпожа, я… просто зашел спросить… кого из рабов Вам сегодня прислать?
— Что-то раньше ты не был таким любопытным, Гейн! — в голосе молодой госпожи зазвучали холод и сталь, и парень тихо заматерился про себя за неуемное любопытство, полностью отключившее инстинкт самосохранения.
— Знаешь, раз ты уже здесь, а не развлечься ли мне с тобой?!
Девушка резко поднялась с кровати, обошла мужчину по кругу, разглядывая его оценивающим взглядом, как коня на рынке.
— Разденься, когда госпожа говорит, что ее выбор пал на тебя, раб! И прими позу покорности и благодарности!
Гейн быстро скинул с себя штаны и упал на колени, лицом вниз. Сердце стучало так, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Госпожа походила вокруг него, потом отошла куда-то, вернулась…
— Так-то лучше… — в голосе госпожи послышалось удовлетворение. Может, еще обойдется?
Тут же звонкий свист плетки-многохвостки, разрезал воздух. Тля…
— Встань, я хочу рассмотреть тебя получше.
В голосе госпожи какая-то обреченная усталость… Что же эти ишаки устроили на вечеринке такого?
Выпрямившись, Гейн очередной раз кинул быстрый взгляд на лицо девушки, прежде чем снова уставиться в пол. «Узнаю, что они там натворили — яйца через член воздухом накачаю».
Свист, и на груди появился первый красный след… Свист… Второй… Свист… Загорелась спина… Свист…
В какой-то момент мужчина сбился со счету.
Свист… Удара не последовало.
— Уходи, Гейн… И… Никого больше сегодня ко мне в комнату не пускай. Понял?
— Да, госпожа!
Парень привычно опустился на колени, благодаря свою госпожу за оказанное ему внимание.
— Никого, Гейн! Понятно? Как бы он не рвался, не пускай его, пока я лично тебе не разрешу, хорошо?
— Да, госпожа! — почему-то Гейн сразу понял, о ком идет речь и, вместо дикого желания выйти и выполнить запланированную экзекуцию, вдруг ощутил к Айкейнури резкий приступ жалости. Всегда тяжело падать вниз, а уж Айку, с его характером… Надо достать смеси для кальяна поядренее. И сказать рыжему, чтобы постоянно крутился возле своего второго Верхнего.
Глава 24