Ирина Смирнова – Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) (страница 117)

Ничего никому не доказал, лишь унизительно признал его Верхним… Парня из чужого гарема! Тля!!!

Да еще и забыть не в силах, потому что отголоски пережитого все еще бродят по организму, заставляя гореть кожу там, где этот ублюдок прикасался руками и губами… тля! Вот уж не думал, что пьянящие поцелуи могут так больно жалить сладким ядом.

А Кэйт даже не хочет теперь смотреть в его сторону. Тля-а…

Зачем? Почему он не внял предупреждению Шайна? Ведь всегда, немного отойдя от эйфории после встречи с мужем, она полностью посвящала себя ему, даря ласки, стирающие негативные эмоции, убеждая, что он первый, пусть, после мужа, но первый… И никакой Шайн не затмит этого…

А теперь…

Он унизил не только себя, но и ее. Мало ей Эйна, так еще и он лег ему под ноги ковриком…

Особенно проняло, когда понял, что не сможет сопротивляться… Его чуть не разорвало от противоречивых чувств и эмоций: в мозгу билось — «Убью!» А тело уже готово было снова извиваться, покорно подставляясь… на, возьми меня, что же медлишь? Тля!

Так погано Айк, наверное, не чувствовал себя вообще никогда… Жить не хотелось…

И проникновенно, в обычной манере этой с-суки, произнесенное на ухо: «Я больше не трахаю тебя в задницу, а ты не трахаешь мой мозг, договорились?» — ударило по башке набатом… все так просто?

Оказалось все не просто, а гораздо сложнее, такого откровения он никак не ожидал:

— Ты мне нравишься, Айк, и ты любишь мою жену. Надеюсь, она скоро поймет, что ты для нее более подходящий вариант, чем я. Меня бы это устроило, даже без второй церемонии, потому что… Мой отец наделал кучу сыновей и ни одной дочери, и, возможно, я такой же неудачник. Да дело даже не в этом. Как ты, наверное, заметил, я люблю другую. Так что у тебя зеленый свет, парень. Но наш договор в силе до тех пор, пока ты его соблюдаешь. Иначе выебу так, как тебе и не снилось, понял?

Естественно, он ответил «да», и даже выдавил по требованию Эйна: «Да, Верхний…», но на самом деле мозг требовал перезагрузки, нынешняя оперативка не справлялась с обработкой данных.

Он бы никогда в таком не признался. Нет! И уж тем более перед тем, кому доказал, что он — Верхний… круче не бывает…

Как это расценивать — как изысканное глумление, чтобы добить его окончательно, или невозможный акт доверия, устанавливающий равновесие в их отношениях, которое позволит им сосуществовать? Ведь как ни крути, если Кэйт его когда-нибудь простит, то с Эйном им придется встретиться еще не раз… Тля…

Кэйт… Айк кинул умоляющий о снисхождении взгляд на госпожу, но девушка была погружена в глубокую задумчивость, комкая в руках исписанную красивым почерком салфетку… К сожалению, что на ней, прочитать было невозможно…

Осознание своей вины, никчемности и откровенного дебилизма пригибало бетонной плитой… Его трахнули… И пообещали больше не трогать… Ему «вручили» Кэйт… только он сам все испортил… как добиться снова ее расположения… Она же ведь не будет долго злиться? Ведь не будет же?

Матерь Сущего! — еще слезу пустить осталось, чтобы разжалобить… и так с души воротит… Тля! Тля! Тля!!!

Шайн, словно почувствовав, что его зациклило, обернулся, но ничего не сказал, лишь подвинулся ближе к притихшему Рыжику и приобнял его.

Айкейнури ужасало, что Шайнэйлиер или Нэй поделятся сногсшибательной новостью дома о его позоре, но то, что Рыжик не поглумится…

Айк был поражен и бесконечно благодарен парню… Просто даже не представлял, как пережил бы остаток вечера. Наверное, окончательно бы свихнулся, психуя внутри и стараясь не выдать ни единой эмоции, если бы не эта тонкая ниточка призрачной надежды, что он не безразличен хотя бы Нэю, иначе не стал бы тот так рисковать. Все-таки эта баллада, которая легла на душу, отражая его внутреннее состояние, была удивительно в тему для него самого, но никаким боком не вписывалась для вечеринки госпожей. И то, что они приняли ее аплодисментами, а не распяли Рыжика прямо там, было великим чудом…

А песня Эйна Дэйнишу… Он, правда, ее почти не слышал, углубившись в созерцательный процесс собственного мозготраханья — только последний куплет, но и этого было достаточно, чтобы оценить… Все-таки в их гареме отношения далеки от идеальных… И парням госпожи Айрин повезло гораздо больше…

Видимо Дэйн много значит для Эйнри, вернее они оба слишком много значат друг для друга, раз так рисковали, по очереди. И это признание перед всеми…

Айк вдруг поймал себя на мысли, что остро завидует мужу Айрин.

Рыжик… так хочется высказать слова благодарности, только вот нет их, челюсти стиснуты… И подходящие пока не подобрались — слишком много хотелось сказать, объяснить, насколько для него была важна в тот момент эта поддержка собственного Дома…

Шайн молодец, отличился на конкурсе… Ведь сорванные Шайном и Лейхио аплодисменты явно были подтверждением их победы… Умные…

А Шайн, зараза, даже не умный, а, скорее, слишком мудрый… Вот так, подняться с самого низа… А он, бывший на вершине — слетел, и как карабкаться обратно, совершенно пока не представлял…

Эйн… По позвоночнику пробежала горячая волна, в паху ёкнуло — память тела отозвалась на постыдное воспоминание о ласке, а тут же отдалось в мозгах протестом — с-сука! Подсадил… не хватало теперь еще только по ночам грезить не о Кэйт, а о ее муже…

Айк скривился, как от зубной боли…

Да, он просто молодой щенок, не умеющий играть в подобные игры, и сунувшийся напролом против хищника… Даже не представляя, что всего один контакт с таким может быть опасен для психики…

Лучше бы он его трахнул так же жестоко, чтобы кричать от боли и неделю загонять в задний проход свечи с маслом, чем загоняться о том, что сам поступил, как свинья. Хоть прощения проси у… своего персонального Верхнего… Тля-а…

Матерь Сущего! Только бы Кэйт не прогнала с глаз долой, пусть излупит сама, пусть отдаст поиграть госпоже Альцейкан, но только пусть не будет такой безучастной…

Рыжик, вообще впервые побывавший на подобном мероприятии, никак не мог сориентироваться в первое время. И даже слегка завидовал Тийке, хоть и молоденькому, но более опытному. Ведь его госпожа Эйлиорина таскала иногда на вечеринки к своим пожилым подругам. Правда, парень после каждой потом отлеживался почти неделю, но зато теперь радостно хлопал глазками и вертел головой, очевидно, не находя сходства. И все время что-то беззвучно шептал, смешно морща лоб и мечтательно закатывая глаза. Наверное, снова сочинял свои стишки…

Когда Шайн прогнал его из комнаты, где собирались наказывать Верхних, Нэйклийанэ даже обрадовался, хотя мысленно оставался там. Он пытался представить себе, каково же сейчас их Айкейнури, который так носился со своим раздутым эго, как же он теперь? Как он вообще будет жить, сгорая от стыда и за сам идиотский энтузиазм найти себе проблему, и за то, какое последовало наказание… И за то, что этому его унижению есть свидетели…

Нет, некое чувство удовлетворения постигшим Айка возмездием все же присутствовало — охуительно развлекся — почти так, как он любит развлекать его…

Но одно дело, когда Нэй только мечтал о том, чтобы Айку кто-нибудь вставил… И совсем другое увидеть результат… Нет уж! Пусть лучше будет прежний — их бросающийся из крайности в крайность Айкейнури — то таскающий ему конфеты и разные вкусности, спертые с кухни, то берущий его почти без подготовки. А потом, словно извиняясь, играющий с его растрепавшимися в процессе прядями… Как будто мало Нэйю маленьких дочек Хозяек, желающих при каждом удобном случае позаплетать ему косички… Хоть перекрашивай волосы, честное слово, чтобы не выделяться так ярко на фоне блондинов…

Правда, когда он заикнулся об этом Айку, тот сказал, что просто открутит ему «блондинистую» башку. А потом ржал, что ему уже по уши хватает светловолосых конкурентов…

Брошенный в одиночестве Тийк спросил, что случилось, и Рыжик просто солгал ему — мол, ничего страшного, потому что точно знал, что сам никому никогда не расскажет. И Шайн тоже вряд ли пойдет трепать, а вот Тийк — он просто не выдержит, если его зажмет кто-то из старших.

Но как сказать Айку, чтобы он не загонялся? Как поддержать, чтобы не навредить еще больше? Как не привлечь внимание остальных, что ему хреново, чтобы не приставали с расспросами?

Увидев его лицо, когда Айкейнури и муж госпожи вернулись, Нэй испугался, что теперь парень так и останется замороженной ледышкой без души…

И тогда Рыжик нашел единственный выход — задыхаясь от собственной смелости, он спел ту песню, что однажды так понравилась Айку, рабу, воспитанному на Венге, размечтавшемуся, что смог бы стать единственным для своей госпожи…

Нэй его с одной стороны понимал, а с другой было обидное — эгоист! А как же остальные?

Но сейчас… другу… (да, наверное, Айкейнури для него все-таки больше друг, чем просто Верхний) требовалась поддержка. Рыжик это чувствовал. Правда, сейчас, в присутствии госпожи, лучше не показывать своего сочувствия. Все — потом… Всем, наверное, надо переварить то, что произошло И все же Айка было несказанно жаль.

Было грустно и страшно из-за того, что сыпались привычные идеалы. Нэй зябко поежился. Шайн, словно почувствовав это, обнял со спины и молча прижался. Нэйклийанэ склонил голову на плечо своего любимого Верхнего и прикрыл глаза. Так хоть не видно, насколько всем невесело…