Ирина Скидневская – Ведьмин корень (страница 45)
– Так это ты.
Через минуту Фанни, задыхаясь от волнения, достала из-под подушки свою деревяшку и вызвала ловиссу.
– Фанни? – тут же отозвалась Длит.
– Бабушка в опасности, – прошептала Фанни, плохо слыша себя из-за шума в ушах. – Я иду туда…
– Оставайся на месте! – крикнула Длит, но Фанни мазнула деревяшкой по постели.
Глава 13. Ведьма
1
Вернувшись от Фанни, Айлин обнаружила, что Лунга нет в приёмной, рабочий день давно закончился. Пропустив ужин и поработав ещё с бумагами, она отправилась к себе, переоделась в домашнее платье. Её знобило, она набросила на плечи любимую узорчатую шаль, уселась в удобное кресло у окна, сжимая в руке деревяшку.
В своём скрытом от всех спальном гнездышке она чувствовала себя защищённой и могла расслабиться. В этой комнате происходили все самые важные события в жизни Монца, здесь они рождались и умирали, здесь – у Айлин защемило в груди – появились на свет и её дети. Она подумала о брате. Где ты, Ричард? Мне так плохо… Эдам исчез, у Фанни одно несчастье за другим…
Она давно перестала ему звонить, но сегодня с самого утра что-то подсказывало, что может получиться. Или просто хотелось в это верить.
Айлин поднесла деревяшку к губам и позвала:
– Ричард…
Откуда-то издалека, как будто с края вселенной, тут же донесся глуховатый родной голос:
– Ты должна его забыть, Айлин. – И наступила такая мёртвая тишина, когда понимаешь: больше ничего не может быть сказано…
Деревяшка выпала из рук. Застыв, Айлин долго смотрела на далёкие плывущие огни на реке.
В дверь спальни позвонили. Пришлось взять пульт и ответить.
– Можно к вам на минутку, госпожа Айлин? – спросила в переговорное устройство Виктория. У неё был встревоженный голос.
– Входи…
Виктория вошла, остановилась посреди спальни и показала жестами:
– Господин Даймон дал мне несколько поручений. Вам от него немного странное сообщение.
– Нас не услышат, Виктория, говори свободно. Что случилось?
– Вы только не волнуйтесь… Господин Даймон вычитал кое-что в пророчествах и велел вам передать, что сегодня для детей опасный день. Они с господином Лунгом забрали Гонзарика и Таю в подвал и охраняют.
– Что?! Кто? Как? – всполошилась Айлин.
– Больше ничего не знаю, только это. Я видела, что у дверей госпожи Фанни охранник. Значит, она в безопасности?
– Фанни? Да… Ей ничто не грозит…
– Тогда я пойду? Может, вам что-нибудь принести? Вы не ужинали.
– Бутерброд с сыром и чай, если нетрудно… – рассеянно ответила Айлин, а когда Виктория ушла, заметалась по спальне: сходила в гардеробную переодеться, выпила успокоительного.
В дверь позвонили, она нажала кнопку, впустив Лорну. Та вошла с подносом в руках, в форменном платье и с вечно извиняющимся видом. Одна рука у неё была перебинтована.
– Вы? С больной рукой? Зачем же?
– Здравствуйте, госпожа Айлин. Надоело бездельничать, решила вернуться на работу. За меня не беспокойтесь, рука почти не болит. У сестры хорошая мазь.
– Ещё одна сестра?
– Двоюродная. Чаю?
– Да, пожалуйста.
Айлин уселась в кресло, лицом к окну. Вышло немного демонстративно, но Айлин не могла пересилить свою неприязнь к распорядительнице по кухне. Лорна поставила поднос рядом на столик. Айлин вспомнила представление с переодеванием, которая Лорна устроила из-за сглаза, и по спине пробежал холодок.
Краем глаза она увидела руку, наливающую в чашку чай. Выглядывающая из-под рукава кисть была морщинистой, коричневой, с длинными когтями.
Всё поплыло у Айлин перед глазами. Она сделала над собой усилие и покосилась на Лорну. Всё та же робкая улыбка на приятном лице…
Айлин взяла чашку, поднесла к губам, но передумала пить.
– Что-нибудь ещё, госпожа Айлин?
Сердце у Айлин колотилось в горле. Она повернулась в кресле, с чашкой в руке, и прямо взглянула на Лорну. На неё смотрела страшная старуха с жестокими глазами.
Айлин моргнула. Образ Лорны двоился, проступала то голубоглазая девушка, то сморщенная старуха, от одного вида которой по телу пробегала дрожь.
– Чёрная… насквозь…
– Что, так заметно? – сказала Лорна насмешливо. – Ах да… Фамильное заклинание. Значит, в принципе, его можно использовать после заката? Не знала. Только время зря тратила на заклинание от ожога.
– Так это ты… Старуха, ведьма…
– И почему при слове
Трясущейся рукой Айлин поставила чашку на поднос, вышло неловко, чашка перевернулась, и чай пролился.
С досадой Лорна смахнула поднос на пол. Красивые фарфоровые чашка и чайничек, столкнувшись, разбились, бутерброды разлетелись по ковру.
– Тут бы всё и закончилось, если бы выпили… а так… пропал гостинец. Не планировала на сегодня, но раз детей попрятали в подвале… – Она села в другое кресло у столика, напротив Айлин, и принялась разбинтовывать руку. – Сначала я не хотела делать ничего вызывающего…
– Говори прямо – убивать детей, – прошептала Айлин. – Как же ты до этого дошла?
– Быстро. Я из той деревни, что у Ведьминого оврага. Это моя бабка там похозяйничала. К сожалению, у меня была ни на что не годная мать. Прямо по фамилии. Беззубка. Отец из Спящей крепости, но вот беда, не Монца. Столько сил и гонора, и всё впустую. Свернул себе шею по пьяному делу, как последний дурак. А мне что делать? Куда деваться, с отцовским-то характером? В услужение, подавальщицей на кухне? Только в ведьмы.
Лорна бросила бинт на пол и, отставив руку, полюбовалась ею. Айлин тоже взглянула – ни следа от ожога…
– Но чего стоит заклинание, если к нему не примешаны боль и страдание? Можно снять сглаз, заживить порез, остановить кровь, и это всё? Нет, пусть кровь льётся рекой, тогда взлетишь высоко. Что смотрите? Думаете, так трудно? Люди каждый день режут свиней, и ни у кого ещё сердце не остановилось от жалости. А свиньи умнее собак, между прочим. И очень похожи на людей. Знаете… людей так легко соблазнять… Дай мужчине зелья и допусти к своему телу – ничего другого больше не захочет. На всё пойдёт, лишь бы снова почувствовать себя молодым жеребцом, – и ребёнка убьёт, и любимую мурчу съест. А бабы? – Лорна засмеялась. – Аж бегом ко мне бегут. Сначала норовят нагадить – чтоб у соперницы, непременно, глаза повылазили, или чтоб хворь неизлечимая завелась, и только потом для себя просят: чтоб красивее их на сто лиг вокруг не было. И ни одна не сказала: видишь вон ту, она мне столько добра сделала, пусть ей будет хорошо.
– Не все такие, – сказала Айлин, из-за волнения чувствуя сильную тошноту и головокружение.
– Ну, да. Пришлось кое-кому рот зашить. – Лорна легко соглашалась, говорила со спокойной уверенностью. – Вы меня совсем не боитесь?
– Бывала в переделках и похуже.
– А тогда? Помните? Испугались!
– Я подумала, что ты сошла с ума. Это страшно. Чёрные карты… И Мартон, и Флавия… Ты украла Лялю, заткнула кошачьи ходы…
– Это мелочи, так, разлечься. Ходы мы снова законопатили. Каждый день ведь не напроверяетесь. Так что не надейтесь, мурры на помощь не придут. Как и ваша любимая ловисса. – Вспомнив о Длит, Лорна разозлилась, и ведьмино нутро ярче отразилось на её внешности. – Занята! Опять кого-то убивает. И почему вас это не шокирует?
–
В холле раздались шаги, и Лорна вскочила. Вошла Фанни, босая, в пижаме, с распущенными волосами.
– Не спится? – буркнула Лорна. – Беспокоят уши?
– Очень. Они всё слышат.
– Ты разговариваешь, Фанни! Не больно? – спросила Айлин.
– Терпимо. Бабушка, ты у меня забыла… – Фанни показала Айлин парчовую сумочку.
– А я искала её в кабинете, – сказала Лорна.
Айлин нахмурилась.