Ирина Шолохова – Я назову твоим именем сына. Книга 2. Юлия (страница 36)

— У аптеки притормози, — сказала мать отцу, тот кивнул.

Через некоторое время отец припарковал машину у аптеки. Мать вышла:

— Скоро приду, — она закрыла дверь автомобиля и зашла в аптеку.

— Какое лекарство мама собирается купить?

— Вернётся — спросишь! — немногословно буркнул отец, — только бы не три часа там торчала. Знаю я вас — женщин! Скажите: пошла на пять минут, возвращаетесь через полдня!

У Юльки вырвался смешок:

— Папа, тебе лишь бы нас с мамой критиковать!

Мать и правда вскоре вернулась, села в машину. Подъехали к дому, поднялись на свой этаж, зашли в квартиру.

— Чур! Я первая в душ! — Прокричала Юлька из своей комнаты. Она всегда мылась первая после садово — полевого отдыха, так уж повелось. Она достала из шкафа свежее бельё, халатик и уже собралась пойти в ванную, как в комнату вошла мать, она что-то держала в руке.

— Сначала сделай тест, потом пойдёшь мыться, — спокойным тоном произнесла она, ни один мускул не дрогнул на её лице.

— Какой тест? — похолодевшим голосом, произнесла Юлька. Она прекрасно поняла, о чём говорит мать, но ещё надеялась, что, может быть, обойдётся, — зачем?

— Затем, чтобы точно знать НАШУ ситуацию, — она выделила интонацией «нашу», как бы подчёркивая, что она не одна, с ней её семья. И, первую очередь, конечно, с ней мать.

— О, боже! — Юлька покорилась.

Через несколько минут она вернулась — в лице ни кровинка, в глазах плескался ужас и отчаяние. Она, молча, подала тест матери — две полоски. И, вдруг, резко уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

— Теперь — то уж что рыдать, — всё также спокойно и даже как-то по — будничному, произнесла мать. Примерно, как если бы она сказала: «Дома соли нет, сбегай, дочь, за солью в магазин». Она прижала Юльку, точно той было лет пять, погладила по голове, по спине, — ну, хватит, хватит! Не плачь! В твоём положении это вредно. Иди в душ, я пока ужин на скорую руку приготовлю, чай заварю. Иди, мойся, только недолго! Мы тоже хотим помыться, — точно ничего и не произошло, будто не было двух полосок. Будто они, как обычно, вернулись с дачи и шутливо переругиваются: кто будет мыться первым, почему кто-то моется долго, остальным тоже надо…

Помылись, ужинали молча. Юлька поняла — отец знает! Мать ввела его в курс произошедшего в их семействе. Поели, отец вышел из-за стола, пошёл в спальню, мать стала убирать со стола. Юлька сидела за столом, не зная, что сказать матери, как оправдаться.

— Ну, что сидишь! Иди, ложись, устала же после садовых работ. Ложись! Ложись!

Юлька, послушно вышла из кухни, юркнула в постель и затряслась от рыданий, спазмом, сжимающих горло. Вошла мать, включила ночник, увидела зарёванное лицо дочери:

— Ты что? Ну, перестань, не надо, не плачь, мы рядом с тобой, ты не одна, девочка моя! — мать гладила её по голове, точно малышку, промокнула ей слёзы краешком пододеяльника. Мать ещё долго — долго гладила её, шептала слова утешения и Юлька незаметно заснула. Под утро, во сне, она увидела розовощёкую куклу — младенца в розовом костюмчике, с пустышкой в крохотном ротике, очаровательные голубые глаза смотрели на Юльку с любопытством и удивлением, как бы спрашивая: кто ты такая? Так это же просто кукла! — счастливо смеялась Юлька, — ура! Это просто кукла! Я назову её… Она стала думать, как назвать куклу, но не могла придумать имя — ей все имена казались неподходящими. Она проснулась, луч солнца пробился сквозь узкую щель между шторами и уютно расположился на коврике около Юлькиной кровати. Она ощупала грудь и живот, ей показалось, что за ночь они ещё больше увеличились. «Жаль, что это был всего лишь сон», — произнесла она вслух. Очаровательная куколка — младенец до сих пор «стояла» у неё перед глазами. Юлька прислушалась: мать гремела кастрюлями в кухне, тонкий аромат свежезаваренного кофе проник в Юлькину комнату, она жутко захотела есть. Посмотрела время 11:45. Ничего себе, я сплю! Почти полдня проспала! Она умылась, проскользнула в кухню, жадно втягивая в себя запах кофе, села за стол, стараясь не смотреть на мать.

— Доброе утро! — мать поставила перед ней тарелку: яичница из двух яиц, сосиска, поджаренный кусочек хлеба.

— Наверное, мне надо в больницу? — неуверенно спросила она у матери, когда закончила есть.

— Конечно, как же иначе. На учёт встать, наблюдаться у врача, проверять здоровье твоё и младенца.

— Может быть, — Юлька замолчала, не смогла подобрать правильных слов.

Мать села рядом с ней, подперев щёку ладонью, всмотрелась в её лицо:

— Кто отец? Надо его поставить в известность. Он совершеннолетний? Взрослый?

Юлька помотала головой:

— Ему семнадцать. Серёжа. Ты помнишь его? Ты же его видела.

— А, припоминаю! Русоволосый такой паренёк с испуганным выражением лица.

— Почему это с испуганным выражением! Нормальное у него выражение.

— Позвони ему, прямо сейчас и скажи. Он тоже ответственен, почему не предохранялись, если уж вступили в связь?

— Его мать отобрала у него телефон и заблокировала меня. Его перевели в престижный лицей в Москве, и у меня больше нет с ним связи.

В проёме двери появился отец:

— Ты знаешь, где он живёт?

Она помотала головой:

— Я же только что сказала маме, его отправили в престижный лицей, в Москву, — она зябко повела плечами, ей стало не по себе от отцовского «допроса с пристрастием».

— А где живут его родители? Здесь, в нашем городе, знаешь, где они живут?

Она кивнула, не поднимая глаз на отца.

— Значит так, — короткими, отрывистыми фразами говорил отец, точно пытался разрубить узел, в котором запуталась его единственная дочь, — сегодня — завтра, идёте к врачу, берёте справку, что ты беременна, какой срок и так далее, мать лучше всё это знает. Потом идём домой к его родителям, будем решать. Ты не должна одна нести ответственность за то, что произошло.

— Я не пойду к ним! Просто сделаю аборт и всё! Она меня выставила, как будто я сплю со всеми парнями подряд! — у неё сорвался голос, задрожал, хлынули слёзы.

Отец не мог видеть как его дочурка, совсем ещё девчонка только-только начинающая оформляться в девушку, сотрясается от рыданий.

— Ну, всё! Всё! — он прижал её к груди. Грубовато, как умел, поцеловал в макушку, погладил, — и никаких абортов! Ещё не хватало убивать моего не рождённого внука! Я запрещаю! Ты поняла меня, Юлия?

Она несколько раз мелко-мелко кивнула:

— Папочка, но что же я скажу в школе? Буду пузатая на уроках сидеть? Мама скажи ему! — истерично взвизгнула она, — скажи, пожалуйста!

— Раньше надо было думать! Когда в кровать к нему прыгнула! Сейчас что об этом говорить! — сказал «как припечатал» отец.

— Ну, всё! Тихо! Тихо! Успокаиваемся! Всё нормально! Родится ребёнок! Не чужой, а наш и мы его будем любить, воспитывать, всё будет хорошо, Юленька! Успокойся, не надо так нервничать, это очень вредно в твоём положении.

На следующий день, Юлька с матерью сходили в женскую консультацию, Юльку поставили на учёт. Беременность очень рискованна для девочки-подростка. Организм ещё полностью не сформировался, а ему предстоит справляться с трудной задачей вынашивания и рождения младенца. Срок уже был достаточный, чтобы определить пол ребёнка: «Мальчик», — сказала врач, исследуя плод на УЗИ.

Мать с Юлькой вернулись домой со справками из женской консультации: срок беременности, описание состояния плода, состояние будущей матери, пол ребёнка и предполагаемая дата рождения.

— У нас будет мальчик! — с порога, объявила мать отцу новость.

— Нормально! Алексей, значит! Лёшка родится! Добро пожаловать! Мы тебе рады! — отец искоса, покосился на, пока ещё не очень большой, Юлькин живот.

В тот же день, Юлькины родители решили пойти к Сергею домой на разборки.

— Просто покажешь, где они живут, и уйдёшь домой. Мы поговорим с ними, обсудим, что они думают, по этому вопросу и пусть Сергей несёт солидарную ответственность за своего будущего сына.

— Папа! Ну, пожалуйста, пожалуйста! Не надо к ним идти! Она не будет разговаривать с вами, она ненавидит меня! Я знаю это! Лучше я сделаю аборт! Пожалуйста, отведите меня в больницу, пусть мне всё уберут. И, клянусь, я больше не буду встречаться ни с одним парнем! Обещаю! — она, сотрясаясь от рыданий, упала в кровать и уткнулась в подушку.

ГЛАВА 19

На следующий день, вечером, Юлькины родители пошли домой к Сергею. Юлька показала им квартиру, где жил Сергей, а может быть, ещё живёт, просто не хочет общаться с Юлькой. 16-этажный панельный дом, заурядной планировки. Юлька не стала заходить в квартиру Сергея, торопливо ушла домой, почти убежала. Родители поднялись на лифте на пятый этаж, позвонили в дверь. Через некоторое время низкий женский голос за дверью спросил:

— Кто там? — было видно, что за дверью, через глазок, кто-то рассматривал незваных гостей.

— Откройте, пожалуйста! Мы родители Юли — подруги вашего сына. Мы бы хотела поговорить с родителями Сергея и с ним самим.

За дверью, мать Сергея раздумывала — не открывать им, послать куда подальше? Зачем притащились? Что им нужно? Нет! Надо объясниться. Понять, что они хотят от Сергея и если это не соответствует интересам её сына — жёстко, но по возможности, корректно закончить разговор. Прекратить разговор так, чтобы в их воспалённых мозгах (так думала мать Сергея) никогда больше не возникла мысли прийти ещё раз к её сыну домой.