Ирина Шолохова – Я назову твоим именем сына. Книга 2. Юлия (страница 30)

— Туманный Альбион! — как романтично звучит!

— Поэтому так и назвали из-за загадочной романтической пелены тумана, покрывающей, главную реку Англии. Туманный Альбион — это прозвище из прошлого, когда улицы покрывал дым от фабрик и отопительных печей, работающих на угле. Большинство туманных дней в Лондоне поздней осенью и зимой.

— Как интересно! — она чуть пригубила вино, — очень приятное вино. Спасибо тебе, Пабло, что показываешь мне город, рассказываешь так интересно. «Ах, как было бы здорово, — на вздохнула, стараясь сделать это незаметно, — если бы на его месте был другой парень — тот, которого она видела во сне, ну, или чем-то похожий на него». Они закончили с едой, официант на подносе принёс пузатый чайник из тонкого белого фарфора, чашки такого же цвета и качества. Да, чай был превосходного вкуса, или ей это показалось, потому что в другой стране всё кажется необыкновенным.

— Поехали ко мне! — внезапно предложил он. — Посмотришь, где я живу.

— Наверное, это неудобно, — попыталась выкрутиться Юлька. Вообще-то, ей хотелось посмотреть где живёт Пабло. Сейчас она раздумывала — согласиться или нет. Пабло, увидев что она сомневается, стал звать её более настойчиво:

— Поехали, посмотришь, где я живу. Кофе попьём, посидим, поразговариваем потом отвезу тебя домой. Обещаю, что приставать не буду.

— Обещаешь? Не обманешь?

— Ты же уже узнала меня немножко, прекрасно знаешь, что я не какой-нибудь неадекватный парень, а вполне нормальный и желание девушки для меня закон.

— А, поехали, — согласилась она.

Они ещё погуляли по парку, дошли до машины. Сели в машину и через некоторое время приехали к огромному трёхэтажному особняку, построенному в современном стиле, огороженному изящным забором, сквозь который просматривалась красивая ухоженная территория. Они подъехали к воротам. Пабло нажал на пульт. Дверь автоматически открылась, и машина въехала на территорию. Он припарковал аавтомобиль около центрального входа. Вышел, подошёл к двери, где сидела Юлия, открыл дверь. Юлька вышла. Они поднялись по лестнице, ведущей к двери в дом. Он отворил дверь, пустил Юлю вперёд, закрыл за ней дверь и провёл её в небольшую хорошо обставленную комнату. Жестом пригласил её сесть на уютный диванчик.

— Джулия, что ты хочешь? Чай заварить или кофе? Или вина?

— Да, пожалуйста, завари мне зелёный чай жасмином, если есть, и бокал белого сухого вина.

— Хорошо, сейчас сделаем! Пабло вышел из комнаты и, через некоторое время, вернулся, неся в руках серебряный поднос. На нём приборы для чаепития: две чашечки из тонкого фарфора, сахарница, две маленькие серебряные ложечки и чайник с заваркой. Он разлил чай по чашечкам. Они не торопясь, пили чай небольшими глоточками.

— Ты здесь живёшь? — Юлька изумлённо оглядывала комнату, в которой они сидели, — маленькими глотками, потягивая вино.

— Да, — ответила он. Живу здесь. Хочешь, я покажу тебе свою комнату?

— Хочу!

Они вышли из комнаты. Он повёл её по коридору, уходящему вправо, толкнул одну из дверей. Просторная комната с обстановкой намного скромнее, чем в той комнате, где они только что были. Комната с отдельным санузлом и душем. Большая двуспальная кровать, аккуратно застеленная светло-серым покрывалом. Две прикроватных тумбочки с настольными лампами. Небольшой письменный стол у окна, с задвинутым мягким стулом, обтянутым тканью светло-серого цвета, в тон покрывала. Слева от кровати небольшой шкаф для одежды. На огромном, дающем много света, окне, жалюзи тоже серого цвета. Сейчас они были убраны, отчего в комнате было очень светло. В противоположном от шкафа углу, стояли два небольших кресла, торшер на длинной тоненькой ножке и журнальный столик.

— Симпатично! — Юлька осмотрела комнату, — конечно, не так роскошно как в той, где мы были, но очень уютно и симпатично.

Он чуть повёл плечами, как бы подтверждая её слова, как бы говоря: «Стараюсь». Она посмотрела в окно: лужайка с заботливо подстриженной травой изумрудно — сочного цвета, клумбы с прекрасными цветами. Если посмотреть чуть правее, была видна беседка со столом и креслами. Видимо, чтобы там завтракать, обедать или ужинать всем семейством, когда идёт дождь или слишком солнечно. Везде, куда бы она ни посмотрела, чувствовалось богатство и утончённый вкус. Конечно, она не видела другие комнаты, но пусть они обставлены так же скромно, без излишней роскоши. Как комната Пабло, всё равно, было понятно, что в этом доме живут очень богатые люди.

— Странно, что ты один! Никого нет, точно все вымерли! — она повернулась к нему. Он взял её ручку, осторожно повернул её запястьем вверх, точно боялся повредить, и нежно поцеловал. Она не отняла руки.

— В отпуске, — немногословно ответил он, прижимая её к себе и осыпая страстными поцелуями. Она не сопротивлялась. У неё уже очень давно не было мужчины, а она молодая, здоровая женщина. «И почему бы не позволить себе, — мысли хаотично пульсировали у неё в голове, — тем более…» — она не успела подумать, что тем более. Он увлёк её на кровать.

«Тем более, он живёт в таком огромном богатом доме, — мысленно призналась она себе, — всё-таки материально обеспеченный парень или мужчина намного привлекательнее бедного. Хотя, не сказать, что Пабло так уж тратился на меня».

— Ну, вот! — произнесла она, после того вышла из душа закутанная в пушистое полотенце небесно-голубого цвета, — обещал, что не будешь приставать! А сам, что сделал! — она улыбнулась, отчего у неё на подбородке вновь проявилась очаровательная ямочка. Он подошёл, чуть коснулся ямки на подбородке вывернутыми губами.

— Я не смог удержаться, Джулия! Ты такая соблазнительная! — он снова увлёк её к кровати.

— О! Нет, Пабло! Мне пора на ферму! Завтра у меня смена в 5:30.

ГЛАВА 16

Прошёл месяц с тех пор как они стали любовниками. У них уже выработался определённый порядок встреч: Пабло приезжал за Юлькой в воскресенье к полудню, чтобы она хорошенько выспалась, они уезжали в Лондон, гуляли, заходили обедать в недорогое кафе или ресторанчик, потом ехали к нему. К вечеру он привозил Юльку на ферму, и они не виделись всю неделю до следующего воскресенья, только переписывались скупыми, неразвёрнутыми фразами.

В это воскресенье всё было как обычно. Они погуляли по набережной Темзы, прокатились на речном трамвайчике, зашли пообедать в ресторанчик. Поехали к нему в огромный трёхэтажный дом. Они подъехали к воротам, Пабло нажал на пульт, ворота открылись. Он припарковал машину, как обычно, недалеко от крыльца, ведущего в дом. Боковым зрением Юлька увидела движение, обернулась: она не заметила пожилого садовника — негра, подстригавшего кусты. Тот выпрямился, бросил садовые ножницы на землю, потряс кулаком и что-то прокричал Пабло, с перекошенным от недовольства, лицом.

— Что он себе позволяет! — возмутилась Юлька, точно она уже полноправная хозяйка в доме и какой-то садовник грубо разговаривает с её мужем.

Пабло махнул рукой, как бы говоря: не обращай внимания, что с него взять, старый, да и умом не отличается. Он увлёк её в свою комнату.

Когда пришло время возвращаться на ферму, Юлька с Пабло вышли из дома, сели в машину. Пожилой садовник отдыхал, примостившись на низенькой скамеечке. Увидев парочку, он вновь потряс кулаком в сторону Пабло, встал со скамейки, подошёл к открытому окну автомобиля с водительской стороны и рявкнул так оглушительно, что Юльке почудилось жалобное дребезжанье открытого окна:

— Ты что творишь, недоумок? Совсем с катушек слетел? — она замахнулся кулаком, как бы собираясь ударить Пабло в лицо через открытое окно.

— Отстань, нигер! — широко улыбнулся Пабло, нисколько не разозлившись на старика. Завёл мотор, автомобиль взревел и помчался, точно испугавшись злобного старика — садовника.

— Ну, и садовник! Как вы его терпите? Что ему надо этому полоумному старикашке? Чем он недоволен? Я так и не поняла.

— Через три дня хозяева возвращаются из отпуска, надо наводить идеальный порядок, а я вместо этого с девушкой развлекаюсь! — он чуть, вполоборота, повернулся в сторону Юльки и снова отвернулся, внимательно смотря за ситуацией на дороге.

У Юльки «оборвалось» сердце. Вот оказывается что. Он просто работает в этом доме и никакой он не хозяйский сынок. Она подавленно молчала, но старалась не подавать виду — делано улыбалась, искусственно восторгалась красотами сельского пейзажа Англии. Юлька очень разочаровалась. Конечно, предпосылки к пониманию, что он не богат, были — он не водил её в дорогие рестораны, они всегда обедали в недорогих заведениях, не подарил ей ни одного подарка, даже цветы ни разу не подарил. Но за всё платил он, она не потратила ни одного шиллинга, встречаясь с ним. Это было очень выгодно для неё, она хотела заработать и привезти домой как можно больше денег и не хотела тратиться, только на самое необходимое. Но всё-таки, она думала, что он из богатой семьи. Или девчонки — соседки по вагончику убедили её в этом? Она закрыла глаза, откинулась на сиденье, притворяясь, что задремала от монотонности пейзажа за окном, от усталости после бурной любовной схватки. Она анализировала, как так получилось, что она, точно 15-летняя пацанка, поверила в то, во что ей хотелось верить. Он никогда ни полусловом, не говорил, что живёт здесь на правах хозяина. Но он и не сказал, что работает здесь. Умолчал! Намеренно, чтобы соблазнить её? Или, просто, даже не мог предположить, что она может подумать, что он сын богатых родителей, владеющих этим поместьем. И первый и второй варианты реальны. Спросить у него: «Почему ты не сказал мне, что работаешь у хозяев этого дома?» Бесполезно, он не скажет правду. Она решила не выяснять отношения. В конце — концов, сезон закончится, она уедет домой к матери, к Лёшику. Как же она соскучилась по нему, почти явственно услышала: «Мама! Мама! Юлька пришла!» Она вздрогнула, открыла глаза, она действительно задремала. По крайней мере, сказал всё по-честному, — решила она, — а вполне мог бы притвориться, что он на самом деле хозяйский сынок.