Ирина Шевченко – Третий шеар Итериана (СИ) (страница 52)

Он выпалил все это на одном дыхании, одновременно готовясь отбить атаку: да, Этьен мог бы… Но прежде пусть выслушает!

Однако защита не понадобилась. Брат, не сдвинувшись с места и не взывая к стихиям, покачал головой:

— Ты невысокого мнения о людях.

— Я их знаю. Не так хорошо, как ты, но знаю. Хочешь поспорить?

— Нет, — Этьен усмехнулся. — Не хочу. И я уже ответил больше чем на три вопроса, ты заметил?

— Заметил. Значит, мы можем поговорить без этих глупых правил.

— Нет. Это значит, что тебе пора, — третий шеар Итериана встал и, легко удерживаясь на покатой крыше, церемонно поклонился. — Не смею задерживать.

Вроде бы и поговорили, а пришли в итоге к тому, с чего начали.

— Уйду, — решил не спорить Эйнар. — Но раз ты уже нарушил правила, ответь еще на один вопрос. Что есть в этом мире… Нет, не так. Что такого в этой девушке, Софи? Почему она? Я не увидел в ней ничего, что…

— Не увидел?

— А должен был?

— Возможно, — брат выглядел растерянным, словно Эйнар в самом деле проглядел нечто очевидное. — Она… светится…

— Извини, но… То, что я чего-то не увидел, не означает, что этого нет. Может быть, ее свет только для тебя.

И не так уж не прав отец, отпуская старшего сына туда, где для него горит свет: как еще победить живущую в нем тьму?

Получив ответ, наследник трона Итериана подумал, что хватит на сегодня искушать судьбу. Разговор, какой-никакой, состоялся. Спустя время можно повторить…

— Погоди! — Этьен окликнул его за миг до того, как он собирался открыть проход. — Позволишь и мне кое о чем спросить?

— Да, конечно.

— Мне немного неудобно…

Эйнар напрягся, ожидая какой-нибудь каверзы.

— Я, действительно, нечасто использую силу. Не умею. В смысле, умею не все. В Итериане и в других мирах нужны были только определенные навыки, но в обычной жизни… Короче, что делать, если прямо сейчас я хочу выпить чашечку чая, но не хочу спускаться и идти в кафе? И тащить из того же кафе, пугая людей, не хочу.

— Чая? — опешил младший шеар. — Какого чая?

— Черного. С бергамотом.

— Ты серьезно? — подозрительно уточнил Эйнар.

— А что, похоже, что шучу?

Брат выглядел сердитым, немного смущенным, но никак не задумавшим розыгрыш шутником.

— Чай — это легко, — махнул рукой Эйнар. — Тащить у людей из-под носа в самом деле не стоит. Если только не планируешь потом подчистить им память. Некоторые из детей стихий развлекаются подобным образом, но мы же шеары — мы должны блюсти порядок в мирах… Поэтому сначала незаметно берем чашку… где-нибудь, где ее пропажу не сразу заметят. В том же кафе, например…

Огненная вспышка — автомобильные фары, тлеющая сигарета, электрическая лампа под потолком ресторанной кухни — короткая цепочка перемещений, и чашка из тонкого белого фарфора уже в руках.

— Теперь смотрим, кто и где пьет сейчас чай. Черный с бергамотом. Я насчитал одиннадцать чайников поблизости…

— Четырнадцать, — на мгновение прикрыв глаза, уточнил Этьен.

— Возьмем понемногу из каждого. Разные сорта, но будет даже вкуснее. И… вот!

Довольный, словно только что в одиночку закрыл разрыв над столицей Итериана, Эйнар протянул брату наполненную до краев чашку.

— Спасибо, — поблагодарил тот. — Сделай и себе.

— Зачем?

— Торт есть будем.

— Какой? — растерялся Эйнар.

Брат достал из-за трубы какой-то сверток и осторожно развернул пропитавшуюся жиром бумагу. Вынул из кармана складной ножик.

— Бисквит, сливочный крем, вишня и шоколадная глазурь, — сообщил он, отковырнув немного от порядком помявшегося куска.

— Звучит вкусно, — решил не отказываться Эйнар.

— Не только звучит.

Наследный шеар, не мешкая, сотворил себе чашку чая, попутно прихватив пару блюдец и вилки.

— Выходит, мы все же поговорим? — спросил он с надеждой.

— Выходит, мы будем есть торт, — угрюмо ответил брат. — А разговаривать во время еды в этом мире неприлично.

Он разделил угощение на две неравные части: больший кусок забрал себе, меньший пододвинул Эйнару. А коту поставил блюдце с мясными обрезками — добыл их так быстро, что не верилось в то, что он делает это впервые. Или схватывает на лету, или не так уж ему нужна была помощь с чаем…

Все люди одинаковы. Схожи в пристрастиях, ошибках и слабостях. В мечтах и разочарованиях. В способах, которыми стремятся добиться первого и справиться со вторым…

Например, у большинства из них, как правило, у мужчин, принято топить беды в бутылке. Глупо, спиртное лишь сильнее распалит сжигающее душу пламя. Но так уж у них заведено. Если не пить, то хотя бы посидеть на летней террасе ресторана, сжимая в пальцах бокал из толстого стекла с плещущимся в нем жженым вином, глядеть на реку, отражающую закатное зарево, и проплывающий по ней пароход, думая, что точно так же проплывает сейчас мимо жизнь…

— Вы позволите?

— Да-да, конечно.

Люди предсказуемы. На террасе хватает свободных столиков, но воспитание или же то смутное недочувство, что возникает в душе молодого мужчины при взгляде на красивую женщину, не позволяет ответить отказом. Однако завязывать разговор он не торопится.

Расторопный официант приносит меню. В его глазах куда больше интереса, почти откровенная похоть: люди слабы, мало кто может противостоять очарованию дочерей Итериана.

— Кофе, пожалуйста.

А он уже приготовился записывать, наклонившись к столу, вдыхая запах ее волос, ловя каждое движение полных вишневых губ…

— Сей момент.

В голосе слышится сожаление. Но что ей за дело? Не он ее цель. Не в его мыслях прячется ответ на вопрос, не дающий ей покоя. А тот, на кого она сегодня охотится, по-прежнему греет в ладонях бокал и щурится, провожая взглядом прогулочный пароходик.

— Хорошо сегодня, — заговаривает она первой, пригубив принесенную к столу чашку с благоухающим напитком. Кофе слегка пережарен и горчит, но все же ей нравится его вкус. Ей мало что нравится в людских мирах, кроме кофе…

— Хорошо? — словно удивляется сидящий напротив мужчина. — Я бы так не сказал.

— У вас что-то случилось?

Людям тяжело нести бремя своих коротеньких жизней в одиночку. Даже самые сильные из них хотя бы в затаенных мечтах стремятся разделить его с кем-нибудь. Выговориться, облегчить душу, как они это называют. Но часто закрываются от друзей и родных, от тех, кто действительно в состоянии помочь, предпочитая случайных собеседников, будто верят в то, что с окончанием разговора все проблемы уйдут вместе с чужаком. А она готова выслушать, и он знает это: видит в ее внимательных синих глазах, читает по участливой улыбке. Но если этого недостаточно, есть и другие средства подтолкнуть его к откровенной беседе. Людям нечего противопоставить древнему волшебству альвов.

— Я… — мужчина долго смотрит в стакан, точно испрашивает у кого-то на дне разрешения высказаться. — Я расстался с девушкой. Вернее, мы разошлись несколько месяцев назад, но до сегодняшнего дня поддерживали отношения… дружеские, и у меня оставалась надежда. А сегодня — все.

— У нее появился кто-то, — кивает она понимающе.

Она многое понимает, но ему не нужно этого знать…

— Да. Или нет… Старый друг, она так сказала…

Он залпом опустошает бокал и, подозвав официанта, заказывает еще бренди, сам не понимая, что ему не выпивки не хватает, а слов, чтобы объяснить свои чувства. Мог бы промолчать, молчал бы. Но чары не отпустят, пока сердце не сбросит груз переживаний.

— При чем тут варьете? Как будто я не знал. Мир тесен, всегда найдется кто-то… А это — лишь работа. Нужно знать Софи — она не из тех девушек… Но она не рассказывала, и я решил, что для нее это неприятные воспоминания. И все остальное, о чем они говорили сегодня, такая же чушь, я уверен… Но они говорили так… Для них меня просто не было. Были только они, и они понимали друг друга без слов, а мне…

— Так бывает, — приходит она на помощь, поняв, что человеку никогда не объяснить случившегося ни ей, ни себе. — Когда двое связаны настолько крепко, это видят даже люди… Видят люди со стороны, я хотела сказать.

— Да, видят, — соглашается он угрюмо. — И это неприятно. Поэтому я ушел.