Ирина Шевченко – Осторожно, женское фэнтези (СИ) (страница 94)

Пока мы с Сибил шли к кораблю, я все ждала, что какой-нибудь эльф сдернет меня с этой дорожки и заявит, что нас тут быть не должно. Но эльфы нами не интересовались. Только люди — знакомые и незнакомые преподаватели академии. Однако если им и было любопытно, как две студентки попали в число избранных, от вопросов они деликатно воздерживались.

— О, смотри, миссис Кингслей с мужем! — дернула меня за рукав подруга. — И твоя леди Райс.

— Она не моя, — буркнула я машинально.

— И твой Саймон! — не унималась Сибил.

— Не мой.

— И твой милорд Райхон!

Тут я решила не спорить. Только придержала устремившуюся к причалу подругу, а то мы оказались бы на «Крылатом» раньше ректора, которого маленькая провидица попросту отодвинула бы с дороги, а то и с трапа скинула бы.

Кому нужно было показывать золоченые карточки, я так и не поняла. Видимо, никому, и расчет был на то, что ни у кого не хватит наглости влезть на летучий корабль без приглашения. Хотя, может, кто-то и влез: корабль огромный, гостей много, и при желании не составило бы труда затеряться в толпе.

На палубах расставили столики с закусками и напитками, и некоторые из гостей тут же сбивались вокруг них в маленькие болтливые компании. Остальные занимали места вдоль украшенных живыми цветами бортов. Мы с Сибил нашли себе местечко на корме. Тут было не так много людей, эльфов и вовсе не наблюдалось, зато открывался хороший вид. Пока — на трибуны, но в полете мы рассчитывали на более интересное зрелище. Впрочем, подруга и за происходящим на палубах успевала следить и пересказывала мне, но половину ее реплик я пропускала мимо ушей, реагируя только на знакомые имена.

— Профессор Брок! Ян говорил, что его в последний год совсем не было видно, а теперь он везде. И на факультете его встречали, и в главном корпусе, и в библиотеке. С чего бы это?

Я могла бы ответить, но предпочла молча любоваться медленно удаляющейся землей.

— Твой Саймон и правда милый. А его мать, хоть и не красавица, хорошо одевается. И профессор Гриффит тут. Жалко его, да? Ян знаком с его сыном…

Брок, Милс, Гриффит, леди Райс. Вся комиссия в сборе.

— О! Грайнвилль! Грайнвилль, мы здесь!

Я смотрела на крыши академии и делала вид, что не знакома с прыгающей рядом восторженной девчонкой. Хорошо хоть на шею подошедшему к нам эльфу она не бросилась.

— Сибил, Илси, рад вас видеть, — поздоровался он церемонно. — Надеюсь, полет вам понравится.

— Он нам уже нравится, — затараторила провидица. — Тут все такое! Все такие! А вон тот эльф в красном — лорд Эрентвилль? А второй? А девушки с ними?

Через пять минут стараниями любопытной подружки наше общество пополнилось леди Каролайн и пухленькой блондиночкой, представленной как леди Анет. Блондиночка была мне откуда-то знакома.

— Она же живет в нашем общежитии, — шепотом просветила Сибил. — Старшекурсница.

В разговоре это подтвердилось: Анет была нашей соседкой, а с дочерью лорда Эрентвилля они вместе учились и, как выяснилось, дружили с первого курса. И с Грайнвиллем они дружили — это известие расстроило Сибил, считавшую эльфа собственностью нашей компании. Зато стало понятно, почему мы с ним не виделись, бывало, по несколько дней. Дружелюбный наш…

— Доктор Грин не смог прийти, — отчиталась я перед полуэльфийкой.

— Жаль, — сказала она безо всякого сожаления и вернулась к разговору о несущих «Крылатый» артефактах.

Учитывая, что леди Каролайн и ее подруга учились как раз на артефакторов, продолжаться этот разговор мог до конца полета. Они рассказывали о кристаллах, найденных в недрах какой-то особой горы и особым же образом обработанных, о древесине, из которой построен корпус, о ткани для парусов. Но мне это было неинтересно, и, выслушав лекцию о плетениях, защищающих палубы от ветра, на высоте особенно холодного, я улизнула от эльфа и девушек. Куда они денутся с летучего корабля? А свежие фрукты, доставленные из южных областей эльфийского королевства, вот-вот разберут.

Я нацелилась на сочный персик, но взять его не успела: меня заметила леди Пенелопа.

— Элизабет! — воскликнула она громко, и показалось, будто все люди и эльфы обернулись посмотреть, что там за Элизабет, зачем, почему и по какому праву. — Рада вас видеть, дорогая!

Дорогой наставница меня прежде не называла. Наверное, подобное обращение было составляющей неформального общения: все же находились мы не в аудитории и не в лечебнице, и роли у нас тут были иные. Свою я знала из рук вон плохо, а потому лишь кивала с вежливой улыбкой, пока леди Райс, перевоплотившаяся из акушерки в салонную львицу, вещала о том, как нам повезло с погодой, пела дифирамбы радушным хозяевам и рассыпала комплименты моему наряду, в котором я, оказывается, являла собой олицетворение молодости, весны и красоты. За это время персики с ближайших столов растащили, а к леди Пенелопе присоединилась мисс Милс, полностью согласная с наставницей в том, что касалось погоды, хозяев и всего, мною олицетворяемого. Я заподозрила, что у трапа гостям раздавали шпаргалки с обязательными для употребления фразами, но нам с Сибил не досталось, ибо расхватывали их с той же скоростью, что и фрукты.

— Саймон! — профессор Милс сцапала за рукав проходившего мимо сына. — Где ты пропадаешь, когда тут скучает такая очаровательная девушка? Ты же знаком с Элизабет?

Бывший куратор уставился на меня как на одно из мистических существ, коих изучают на курсе его матушки, потом с тем же выражением — на саму матушку и не в меру улыбчивую леди Пенелопу. Казалось, первым его побуждением было сказать, что он впервые меня видит, и сбежать от этих странных женщин.

— Знаком, — выдавил он, поняв, что попытка бегства успехом не увенчается. — Здравствуйте, мисс Аштон.

Видимо, шпаргалки Саймону тоже не досталось.

— Может быть, Элизабет хочет чего-нибудь? — подсказала ему мать.

— Хотите чего-нибудь, Элизабет? — обреченно вопросил мистер Вульф.

— Яблоко! — ляпнула я, продолжая думать о персиках.

Получив задание, боевик умчался его выполнять. Или просто умчался, и до конца полета мы его не увидим.

— Такой милый мальчик, — проворковала леди Райс.

— Помните, каким он был чудесным крошкой? — спросила мисс Милс и посмотрела на целительницу так, словно готовилась выпустить когти и вцепиться ей в лицо, скажи та, что не помнит никаких крошек.

Но леди Пенелопа помнила. И дивный зимний день, солнечный и морозный, и одного из первых лично ею принятых малышей…

— Вот, пожалуйста.

Вернувшийся, вопреки ожиданиям, боевик протянул мне… персик. Странности продолжались. Может, эльфийская магия не только от ветра защищает, но и на людей влияет каким-то образом?

Взяв инициативу в свои руки, а Саймона — под руку, я утащила его к борту под одобрительное хмыканье наставницы и мисс Милс. Там позволила ему несколько минут любоваться расстелившимися внизу полями, уже покрывшимися бледной зеленью, и извилистой лентой реки, а сама с наслаждением слопала сочный фрукт.

— Я должен извиниться за мать, — пробормотал Саймон. — Она собиралась пригласить вас на ужин. Если маме что-то придет в голову…

— И часто ей такое приходит? — спросила я, отправив в полет крупную косточку.

— Случается, — вздохнул боевик, провожая взглядом реку, от которой мы теперь удалялись, взяв курс на горы. — Ваш доклад произвел на нее впечатление, мало кто уделяет такое внимание ее предмету. И вы больше не моя студентка…

— К тому же умница, красавица и из хорошей семьи, — закончила я. — Странно, что вас что-то не устраивает.

— Ну не знаю, — улыбнулся Саймон. — Над ногами еще нужно работать.

Все-таки он замечательный. Сложись все иначе, я сама нарезала бы вокруг него круги и из кожи вон лезла, чтобы понравиться дракономаме.

— Вы уже видели? — сменил тему боевик, сопроводив вопрос загадочным взглядом.

— Видела что?

— Значит, нет. Помните, вы предложили собрать «Огненный Череп»? Я придумал, как это…

Договорить он не успел.

— Мистер Вульф, мисс Аштон, — подошедший к нам ректор лучился дружелюбием. — Наслаждаетесь полетом? Нам невероятно повезло с погодой…

Шпаргалки. Точно шпаргалки. И еще что-то подмешивают в питье.

— Саймон, профессор Эмерсби вас искал, — сказал Оливер, закончив обязательную речь о погоде и радушии эльфов. — Жаждет продолжить беседу о смешанных плетениях.

Боевик насупился, проворчал что-то недоброе в адрес неизвестного мне профессора, но все-таки решил нас покинуть.

— Невежливо с вашей стороны оставить меня без кавалера, — высказала я после его ухода ректору.

— Я в этом качестве не подхожу? — улыбнулся он, вызвав у меня то ли восторженный трепет, то ли нервную дрожь.

— Почему же? — пробормотала я, отвернувшись к борту. — Очень даже.

— Хотел переговорить с вами без свидетелей. Это касается «Огненного Черепа».

Я в очередной раз подивилась творящимся на «Крылатом» странностям, но по понятным причинам не стала говорить, что Саймон собирался рассказать мне о том же.

Оказалось, вчера во всех учебных корпусах на стендах объявлений появился длинный лист бумаги, на котором вверху было написано: «„Огненный Череп“ будет жить». И подпись: «Стальной Волк». Ко времени окончания занятий на листе было уже около двух десятков имен, а точнее, клубных прозвищ, сегодня утром — почти четыре десятка.

— На каком листе? — я непонимающе тряхнула головой. — Если во всех корпусах… Нужно отметиться на каждом?